Лось (СИ) - Федорочев Алексей - Страница 51

— Души бесполы, — удачно вывернулся я, — Девочка, мальчик! Какая разница?!

— Но как я смогу?.. — еще тише засипел капитан.

— Воронин не впишется за ребенка Зарябиной. Она ему никто. Но за твоего ребенка… Да и мой голос сейчас, пока эйфория от победы не схлынула, значит немало. Программа рассчитана не на один год, выйдет из декрета — снова начнет сначала. А нет, так нам с расширением все-равно новый персонал потребуется — техники там, тренеры…

— Ты думаешь, получится?.. — снова засомневался пьяненький капитан.

— Решать тебе. Лизка уже согласие дала, но уговорить ее передумать — раз плюнуть. Медики поддержат — это беру на себя, — в Юлиной помощи я не сомневался, Макс сумеет ее уговорить, а она — своих коллег, — Время пошло, капитан! — с этими словами зарядил на его комме обратный суточный отсчет, — Сейчас мы на коне, нам многое простят. Действуй!

Внезапно набравшийся пьяной решимости Алексей Игоревич рвался прямо сейчас пойти объясняться с Лизой, но я его остановил — вряд ли девушка обрадуется ночному визиту в его состоянии. Такие дела делаются на трезвую голову. Выпив с капитаном за здравие новорожденного Олега, с чувством выполненного долга уложил его баиньки — все, что зависело от меня, я сделал. Я не сваха, чтобы уговаривать двух взрослых людей, но если проф смог перешагнуть через свои потери, то и капитан сможет. А не сможет — я ему не судья. Но уважения к нему у меня поубавится, это точно.

Четыре окна! Еще целых четыре окна мы схлопнули за декабрь! Даже клановые четверки не пахали с такой интенсивностью, выходя на поединки не чаще раза в месяц. Но у них имелись второй, третий и десятый составы, а у нас — только наша восьмерка. Места выпадали с самой разной географией и климатом: от -5 °Cо в Якутии, где непонятно было: день на дворе или ночь, а смазка замерзла на пятнадцатой минуте поединка, едва дав довести его до конца, до +25 Со в Северной Африке, где песок, попавший в движок, закоротил экз Вари Коваль, не дав ей сделать ни шагу после сброса пулеметов, а мне добавил седых волос. Я в тот день уступил командование Игле, следя за схваткой из наблюдательного пункта, но Андрей прекрасно справился — твари пока еще не выработали тактики противодействия шквальному пулеметному огню и дохли от расстрела.

Высокое начальство нас уже не сопровождало, ограничившись одним-двумя наблюдателями, а среди тревожных частей везде была одна и та же реакция: сначала недоверчивая пауза, а потом всенародное ликование с попытками нас качать и, конечно же, споить. Из разных соображений, в первую очередь из-за секретности, мы после поединка сразу же смывались в ставшее родным Муромцево. Хотя мелькнувшие под крылом песчаные Египетские пляжи оставили нас завистливо облизываться на несбывшуюся попытку искупаться в Средиземном море среди зимы.

На начало двухтысячного года планировалось сразу несколько событий. Сначала между малопразднуемым Новым годом и отмечаемым с размахом Рождеством тихо и незаметно прошла свадьба Угорина и Зарябиной. Церемония была донельзя упрощена, из приглашенных в комендатуре присутствовали только мы с профом, да Варя Коваль в качестве подружки невесты. Восьминедельная беременность еще никак не сказалась на внешности статной Лизы, заметно возвышавшейся над капитаном, и она подобно всем невестам отличалась красотой в своем скромном светло-сером платье и в ореоле усыпанных белыми цветами коротких волос. Поздравляя смущенных молодоженов, мимолетно порадовался отсутствию приглашения у собственных подружек — их торжественный момент мог навести на ненужные мысли.

Ребенка нам на пару с шефом удалось отстоять — Зарябина (теперь уже Угорина) переводилась на должность помощника инструктора от КБ, то есть меня. Поскольку новый набор вот-вот грозил прибыть, хлопот мне должно было прибавиться, и помощь от знающего человека не мешала. Зайки тоже собирались перейти в разряд учителей, и их новые приказы бесили: вкусив однажды славы, они всеми силами отбрыкивались от назначения. Дома даже не один скандал на эту тему состоялся. Но я был непреклонен — вот воспитают себе по личной тройке, тогда и на подвиги, а пока — извольте побыть в наставниках. К слову, остальной команде такой чести предложено не было: Тушнолобова, Коваль и Бархатцев сбились в четверку под предводительством Иголкина, и о собственных подчиненных могли пока только мечтать. Только Юрьев пока что болтался не у дел, хотя Квадрату я бы новеньких доверил, о чем даже составил рапорт новой особистке.

Еще на Рождество ожидался визит императрицы с раздачей плюшек. В нынешнем своем состоянии мы вряд ли могли оказать конкуренцию кланам, но начало было положено, а это требовало поощрения. Меня известие не порадовало: сменившая Маздееву седовласая майорша Потеевская склоняла к подписи под приказом о вызове из резерва во внеочередном звании капитана, я же не поддавался на уговоры, путем переписки торгуясь с Забелиной. По-моему, погоны майора смотрелись бы на моих плечах гораздо уместнее. В ответ получал пока что записки с кратким содержанием: "А ты не охуел?!" Не мои проблемы: у Жюля Верна был пятнадцатилетний капитан, почему бы у нас ни быть девятнадцатилетнему майору? Сейчас командующим новым родом войск мне не стать — ни рылом, ни возрастом не вышел, а вот его замом при наличии майорских орлов — запросто. Если уж впрягаться снова в армейскую лямку, то только с четкими перспективами!

Кстати, с моих слов могло сложиться впечатление, что Российская Империя являлась эдаким полицейским государством. На самом деле нет. Просто Муромцево было специфичным городком, где, куда ни плюнь — угодишь в СБшника. Прожив больше полугода в той же Москве, единственными знакомыми мне представителями тайной службы были Угорин (но тут опять же дело было в специфике работы шефа) и Забелина, которая совершенно случайно оказалась мамой моего приятеля. В смысле: мамой она, конечно, оказалась неслучайно, это мы уже с Младшим познакомились безотносительно к ее работе.

К восьмому января двухтысячного года, который многие ошибочно принимали за начало третьего тысячелетия, мы с Русланой Евгеньевной пришли к консенсусу: двадцать схлопнутых в рамках проекта окон, неважно, с моим участием или без, и майорские орлы у меня в кармане, то есть на плечах, конечно же! Куратор получила вожделенную подпись, а я, встречая императрицу и ее свиту, форсил новенькой, только что пошитой капитанской формой, собрав от коллег кучу поздравлений, даже от фальшиво восхитившегося Мишки Рыбакова.

— Тебе идет! — проговорил он, криво улыбаясь и пожимая мне руку.

Макс был куда как более искренен, от души хлопнув по плечу и достав из-под полы хорошо сидящего на нем пиджака знакомую фляжку:

— Такое дело надо обмыть!

Императрица оказалась дамой пенсионного возраста. Я и раньше знал, что правительнице шестьдесят три года, но с толку сбивали развешанные везде портреты, изображавшие ее в момент восхождения на престол почти тридцать лет назад. При отсутствии телевизора, а его покупка становилась следствием достижения некоего уровня жизни, узнать главу государства я смог только по оказываемым ей знакам внимания — в жизни Мария Четвертая оказалась на редкость скромной и в платье, и в украшениях.

Собрали нас всех, а награждали не только наше КБ, были и другие отличившиеся, в местном центре отдыха, который я про себя именовал Домом Колхозника, знакомом мне по субботним дискотекам. Зал, где обычно проходили танцы, на сей раз был отмыт и украшен в строгих тонах, с самого порога настраивая на торжественный лад. В президиуме на сцене засела сама императрица, и несколько ее приближенных, а первые ряды занимала свита, среди которой заметил кудрявую макушку Младшего.

Вытерпев весь положенный церемониал, лично я удостоился и забытой медали за почти годовалой давности окно, и новой награды в виде Золотой Звезды Империи с подвешенными перекрещенными мечом и стягом. Воронину перепал тот же орден, но меч заменял молот. Выше врученного знака отличия стояла лишь Бриллиантовая Звезда, дающая пожизненную индульгенцию на любые действия, но для ее присуждения требовалось действительно вывернуться из шкуры. Зайкам и Юрьеву вручили по Золотому "Георгию Победоносцу", что тоже являлось нехилым признанием заслуг, а их кавалеров по всей империи насчитывались единицы. Всей остальной команде, уже попробовавшей тварей на зубок, досталось по "Владимиру Мономаху".