Слёзы Лимба (СИ) - Нефёдов Александр - Страница 209

— А что делать с ним? — спросил Эрвана второй вооруженный человек и ткнул пальцем в полностью пришедшего в себя Виктора.

— Можете отвести в машину. Только осторожно, не оставьте синяков, — тон Джеффа так и не принял человеческих оттенков и по-прежнему оставался холодным, как все вокруг.

Эрван приблизился к дому, который внезапно оказался так рядом с ними, словно имел ноги и специально прибежал сюда, чтобы сократить всем время. Как только мужчина подошел к крыльцу, как случилось что-то невероятное. Снег принялся с поразительной скоростью таять, растворяться в воздухе, как мыльная пена, и не оставлял после себя никаких следов. Ночь сменилась заревом, краешек солнца выглянул из-за горизонта и осветил широкие просторы этой местности, которая представляла из себя окруженное лесами поле, на котором поселилась высокорослая осока и изредка проглядывавшие крохотные цветы различных красок. Где-то поблизости зашумела река, что знаменовало о полном прекращении зимы. Теплый воздух не заставил себя долго ждать и моментально положил свои горячие ладони на ледяную кожу, разморозив ее, как кубик льда.

Эрван поморщил лицо, будто его такая резкая смена климата совершенно не устраивала, и, помедлив, вошел в дом. Внутри по-прежнему горел свет, и из-за солнечных лучей стал совершенно бесполезным и, можно сказать, незаметным. Джефф прошел в гостиную и увидел перед собой кресло, в котором спал мальчик, сжимавший давно погасшую керосиновую лампу. Эрван впервые за это время искренее улыбнулся и приблизился к ребенку, сев рядом с ним на колени.

— Отныне круг замкнут, Вальдемар. Ты свободен. Больше тебя этот дом не держит.

Мальчик очнулся ото сна и с безмятежностью во взгляде посмотрел на молодого человека, затем, поджав свои крохотные губы, протянул Эрвану керосиновую лампу, как что-то поразительно ценное и хрупкое. Едва предмет коснулся пальцев мужчины, как обстановка снова преобразилась. Ребенок исчез со всем убранством, а порядок сменился хаосом.

Все покрылось чернотой. Стены стали осыпаться, как песочный замок, открывая для всеобщего обозрения небесные просторы. Крыша взмыла в небо и рассыпалась на мелкие детали, что обратились в крохотных птиц, улетевших к горизонту. Дом лишился волшебства и принял настоящий облик, который закрепился за ним после пожара, что произошел здесь так давно, что вряд ли это сооружение уже помнит, когда именно случилась трагедия.

Эрван взглянул на керосиновую лампу и заметил, что она покрылась следами пламени, полностью утратив изысканные очертания. Стекло оплавилось и обзавелось окошками, в которые с легкостью можно просунуть пальцы. Повертев предмет в руках, мужчина нашел надпись, вырезанную чем-то острым и довольно-таки маленьким. Без сомнения послание оставил ребенок, никто другой не сотворил бы подобные кривые буковки.

«Место, где все началось. Место, где все должно закончиться».

Эрван провел ладонью по этим строчкам и печально понурил голову, будто эти слова задели самые сокрытые уголки его души. Он плакал, это сложно было не заметить, хотя тот и пытался скрыть свое лицо в тени. Позади раздался шорох, несущественный, почти незаметный. Но Эрван все равно сумел почувствовать его всеми фибрами души. Обернув голову, он увидел своего спутника и вопросительно уставился на него, ожидая объяснений.

— Ваша жена откусила мочку уха водителю. Может вколоть ей успокоительного? Боюсь, что мы не сможем вернуться назад с таким пассажиром.

— Рано или поздно она поймет меня. Вникнет в цели «Исиды», — прошептал Эрван самому себе и вздохнул. — Да, можете сделать ей укол. Разрешаю использовать двойную дозу. Второму можете сделать то же самое. Ему не повредит.

— Слушаюсь, — ответил тот и скрылся на улице.

***

Чтобы заполучить телефон, Кристине пришлось с помощью ножа отрезать пальцы своей пожилой соседке, ибо те настолько сильно окоченели, что казались прочнее мрамора. Тело умершей уже бурно кишело жизнью: насекомые образовали внутри мягких тканей целую систему туннелей, а все ненужное поедали прямо на глазах. Паутина успела настолько сильно вырасти поверх одежды жертвы, что теперь напоминала прозрачное свадебное платье с длинной вуалью на голове. Нож неохотно отрезал пальцы, и Кристина даже опасалась, что металл попросту не выдержит и треснет в самый неподходящий момент. Возникало ощущение, что она резала огромный кусок замороженного мяса. Но усилия были вознаграждены, и последний пятый палец упал на пол, дав светловолосой женщине возможность завладеть телефонным аппаратом.

Кристина с грустью осознала, что придется звонить прямо отсюда, с трупом под боком, но мечтать о комфортной обстановке сейчас наиглупейшая задумка. Женщина взяла трубку, приложила к уху и отошла немного от мертвеца, чтобы запахи разложения царапали нос не так сильно, хотя даже в паре метров от них их концентрация не сильно уменьшилась. В полицейском участке ответили быстро, почти мгновенно. Кристина не сразу ощутила, что кричала ответившему, не скрывала панические чувства. Да и вряд ли она сумела бы говорить в подобной ситуации спокойно. В первую очередь ей захотелось попросить позвать Себастьяна, чтобы тот вместе с группой полицейских примчался сюда на всех парах и разобрался со случившимся. Но девушка на другом конце провода сообщила, что Себастьян минут десять назад ушел с работы и не сообщил, куда направляется. Поэтому к дому Кристины направят Эдварда, всего лишь одного полицейского, чтобы он осмотрел обстановку и в случае необходимости вызвал подкрепление. Такая новость разозлила женщину, но спорить было бесполезно. Пришлось согласиться на это. К тому же она не сумела должным образом объяснить, что на самом деле в данный момент времени творилось у нее дома, так что вряд ли заинтересовала своих коллег подобным происшествием, те пока не подозревали, насколько все серьезно.

Детей пришлось отвести на улицу и усадить на скамейку около входной двери напротив ящика для писем. Кристина села между Адамом и Эмми и прижала обоих к себе, пытаясь хоть как-то унять их дрожь, которая с каждой секундой лишь усиливалась. Она даже боялась думать, что им удалось пережить около часа назад, насколько сильно те были напуганы. Хотелось злиться на себя за то, что ее в тот момент не оказалось рядом с ними, но делать подобное уже было уже бестактно. Она не знала и не могла знать, что могло случиться. И винить себя за то, что ты чего-то не знал и не предотвратил это, — самая бессмысленная вещь на планете Земля.

Прохожие как ни в чем не бывало проходили мимо, с любопытством поглядывая на испачканных паутиной детей и бледную женщину рядом с ними, тон кожи которой стал сливаться со светлым цветом волос. Если бы они знали причину, то наверняка лишились бы чувств от потрясения и уже не смотрели бы на них с такой издевательской улыбкой.

Кристина заперла дверь квартиры на замок, чтобы никто с улицы не учуял запах мертвечины, но до соседей тот наверняка уже добрался, и женщина надеялась, что пока те не стали заподазривать неладное. Лишнее внимание сейчас ни к чему. Хотя если сюда приедет полиция, то скрывать следы убийства будет невыполнимой задачей. В этом доме жило слишком много любопытных людей.

Кристина не пыталась задавать вопросы Адаму или Эмми, ибо осознавала, что те ничего не ответят. И не потому, что они не хотят, а из-за того, что просто не знают, что сказать. Даже женщина не находила слов, чтобы хотя бы кратко описать увиденное. Все по-прежнему было бессмысленным, нелогичным и страшным настолько, что такое даже в самом кошмарном сне не явится.

Эдвард приехал сюда минут через пятнадцать, а может и меньше — Кристина точно не знала, так как не носила с собой часов. Темнокожий мужчина оказался довольно-таки обеспокоенным и быстрым шагом направился к Кристине с детьми, с готовностью держа руку на кобуре.

— Мне сказали дело срочное. Что произошло, Кристи?

— Дети, посидите пока в машине, — женщина села на колени рядом с Адамом и Эмми и поочередно погладила их по лицу. — Эдвард, — обратилась она к полицейскому, — ты не против?