Казанские "Тандерболты" (ЛП) - Слейд Стюарт - Страница 96

- Караколирование, - удивлённо воскликнул Кокс, увидев тактический приём XVI века.

- Что?! - выдавил ЛеМэй. Ему не нравилось, когда люди используют для объяснения непонятные слова. В его понимании достоинствами были ясность и краткость, но никак не зазнайство.

- Караколирование. Старая тактика конницы. Они налетали на вражескую линию, и стреляли из пистолетов. Однозарядных, кремнёвых. Потом они разворачивались и скакали назад, пока следующая волна едет и стреляет. Суть в том, чтобы поддерживать устойчивый темп огня и пробить оборону. Атака рейтар. Вот почему одномоторные истребители держатся поодаль. Они ждут, пока ракетные не раздёргают наш строй.

- Долго ждать придётся, Эл. Посмотри, как тесно держится нижний порядок.

- Сообщение от Жёлудя. Тюдор потерял три машины при обстреле Дягилево, но они уничтожили более двадцати самолётов на земле, включая все шесть 177-х. Жёлудь говорит, у них край по топливу, и они вынуждены возвращаться.

- Вот теперь похоже, что мы действительно сами по себе.

Кокс следил, как в лоб заходит группа немецких двухмоторных самолётов. Они были метров на двести выше B-17 и курс держали уверенно, нацеливаясь в начало строя. Это резко отличалось от неуклюжих попыток ракетного обстрела с Ju.88. ЛеМэю казалось, что "Юнкерсы", в отличие от "Дорнье", уже напарывались на оборонительный огонь B-17. Безотносительно причин, они выдержали направление, пока не оказались прямо над ведущим боевым порядком 40-го крыла. Стало понятно - сумрачный тевтонский гений наморщил лоб и породил новое решение в попытках сорвать рейды.

Do.217 попробовали применить воздушные бомбы. Их отсеки распахнулись, вывалив множество мелких элементов. Они, очевидно, были оснащены замедлителями, так как сдетонировали мелкими серыми облачками на верной высоте... но прилично в стороне. Взамен стрелки верхних башенок смогли прицельно расстреливать крупные медлительные цели в упор. Два из полутора десятков 217-х просто взорвались. Скорее всего, бронебойные пули попали им в бомбоотсеки. За другими потянулся дым от крыльев или двигателей, какие-то начали терять высоту или неуверенно пошатывались в воздухе.

Удивительно, но некоторого успеха достиг "Дорнье", который уже падал вниз, покинутый экипажем, плавно кружась и полыхая обоими двигателями. Он прошёл сквозь нижний боевой порядок 11-й бомбардировочной группы и нарушил его строй, так как "Крепостям" пришлось уворачиваться.

Обычные истребители, до этого кружившие в стороне, сразу воспользовались возникшим хаосом. Пока бомбардировщики повторно собирались, они несколько минут настойчиво атаковали "Крепости", пытаясь вырвать самых уязвимых. Кокс внимательно смотрел на новую волну истребителей. Они заметно отличались от 109-х и 190-х, которые нападали до этого.

- А это ещё что такое?

ЛеМэй бросил на них взгляд и по форме крыльев[253] мгновенно опознал их.

- "Спитфайры". Построенные британцами "Спитфайры". Колбасники используют их как учебно-тренировочные или отдают союзникам.

Получив ключ к разгадке, Кокс разглядел странные жёлтые кресты на крыльях.

- Так это румыны!

Несмотря на разброд, вызванный падающим Do.217, румынские истребители не смогли разбить боевой порядок, как это легко сделали бы 190-е. Судя по вспышкам выстрелов и следам трассеров, на "Спитфайрах" стояло оригинальное вооружение из восьми пулемётов винтовочного калибра. Они обладали очень слабым воздействием на тяжелобронированные B-17. Только, когда повторно собравшийся строй подходил к началу боевого курса, охромевший на все четыре двигателя бомбардировщик оторвался от коллектива. Тройка румынских истребителей кружила рядом, но не стреляла, дожидаясь, пока команда его покинет. ЛеМэй считал.

- Хвостовой стрелок выпрыгнул. Трое вышли через бомбоотсек. Двое через задний люк. Ещё трое через бомбоотсек.

Остался только капитан. Он, судя по всему, до последнего боролся с управлением, удерживая самолёт, чтобы дать экипажу время. Пара Ju.88, поднявшаяся на эшелон, решила добить обречённый бомбардировщик. К восхищению генерала, два румына отвлеклись от американской машины и стали уверенно оттирать "Юнкерсы", не давая им зайти в атаку. На борту "Мемфисской красавицы" все заулыбались, увидев последний парашют. Через несколько секунд обезлюдевший B-17 вошёл в своё последнее пике.

- Проклятье. Ты это видел? Румыны не атаковали его сами и не давали немцам, пока все не покинули борт.

- Приближаемся к точке поворота. Приготовиться взять курс 355, - всё также безразлично сказал штурман. Начиная с этого момента, главным противником будут не истребители, а зенитки.

- На исполнительном, - ЛеМэй заложил пологий разворот, выводя "Мемфисскую красавицу" на последний отрезок перед целью. За ним, немного растянувшись, последовали пятнадцать других самолётов, оставшихся в ордере. Сейчас на каждом ведущем B-17 бомбардиры тщательно выискивают цель, наводя "Нордены" на огромную сортировочную станцию, раскинувшуюся в предместьях Тулы.

- Это бомбардир. Вижу цель. Беру управление на себя.

- Передал.

ЛеМэй выдохнул. Всё, они долетели. Бомбардировщики прорвались к объекту, проложив себе путь сквозь истребительную завесу. Цена оказалась изрядной, и такой рейд вряд ли будет повторён, но сам его возможность доказана. Стратегические действия тяжёлой авиации воплотились в жизнь. Для врага это означало, что даже в тысяче километров от американских баз нельзя чувствовать себя в безопасности.

Сейчас не было отдельных хлопков. В небе раскатился непрерывный гул от многочисленных разрывов. Ему вторило рычание сотен тяжёлых бомбардировщиков. Один B-17 внезапно споткнулся, его левое крыло переломилось от прямого попадания и вспыхнуло. Самолёт закрутило, крыло, сдавшись под напором пламени и перегрузок, отлетело в сторону. Парашютов не было. Ещё один потерял правое крыло, перевернулся и распался на части в воздухе.

От постоянных близких разрывов машина дрожала. Всё вокруг превратилось в непрерывную вибрацию. Попадания мелких осколков слились в сплошной гул. Внезапно "Мемфисская красавица" дёрнулась вверх, и ЛеМэй подумал, что бомбардировщик получил серьёзный удар. Но потом увидел сигнал на приборной панели и понял - бомбы ушли.

- Капитан, отдаю управление.

- Принял.

ЛеМэй развернул "Мемфисскую красавицу" на курс к дому. Позади расстилался прекрасный вид - огромные столбы дыма, поднимающиеся со станций. Только от новичков 11-й группы не ожидалась подобная точность, их бомбы рассеялись по городу. Так и ожидалось, и их бомбардировщики были загружены множеством мелких бомб и зажигательных "соток". Даже с большой высоты хорошо различались пожары и вторичные взрывы на улицах.

17-е августа 1943, пункт сбора над Сорокино[254]

- Боже мой, мы выглядим так же?

Кокс смотрел на боевые порядки 41-го крыла, летевшего за 40-м. Многие бомбардировщики тянули за собой дым или ползли с частью выбитых двигателей. Другие выглядели как решето. Отстреленные стабилизаторы, вырванные рули, пробоины и глубокие дыры в фюзеляжах от огня истребителей и зениток.

В фюзеляже B-17 с именем "Настоящий американец" зияла огромная, рваная рана. По всем меркам у него давно должен был отпасть хвост. Но этого не случилось, и самолёт продолжал полёт. Холлу передали, что "Настоящий американец" столкнулся со 109-м, пилот которого, скорее всего, потерял сознание. Снесло, к тому же, левый стабилизатор вместе с рулём высоты. Киль и руль направления уцелели, хотя и получили повреждения. Фюзеляж был почти полностью перебит, и держался всего на двух стрингерах[255] и антенне. Системы подачи кислорода и электропроводка вышли из строя. Пробоина получилась более чем на пять метров в длину и в метр шириной, дотягиваясь до амбразуры верхнего стрелка[256].