Казанские "Тандерболты" (ЛП) - Слейд Стюарт - Страница 51

В этот момент раздался грохот и сильный удар заставил "Мемфисскую красавицу" пошатнуться на один борт. ЛеМэй почувствовал, как что-то влажное ползёт по лицу. Это всё потом. Внутренний левый двигатель горел, поток оранжевого пламени, стекающий по крылу, оставлял подобный комете след. Сейчас надо было беспокоиться только о том, как сбить пламя. Конструкторы загодя предвидели такое, и оборудовали B-17 углекислотными огнетушителями. Но сначала необходимо отрезать двигатель от подачи топлива, полностью заглушив его и перекрыв трубопроводы. ЛеМэй убрал газ, отключил питание бензонасоса. Как только винт остановился, он активировал огнетушители. Через несколько секунд поток пламени затрепетал и иссяк. Теперь можно было осмотреться. В кабине образовался настоящий хаос.

Всё выглядело так, будто несколько нью-йоркских банд решили устроить разборку в условиях ограниченного пространства. Лобовое стекло, приборная панель и боковые окна были забрызганы невероятным количеством крови и какими-то неопределяемыми ошмётками. ЛеМэй посмотрел на себя. Его кожаная куртка и лётный костюм тоже оказались целиком залиты кровью, а по очками что-то стекало. Полковник Холланд, сидевший на месте второго пилота, обмяк в кресле и был мёртв. Осколок снаряда, взорвавшегося рядом с "Мемфисской красавицей", снёс ему челюсть и выворотил б?льшую часть шеи.

- Бортинженер - в кабину. Стрелок-радист, прими верхнюю башенку.

ЛеМэй посмотрел направо и увиденное потрясло даже его. Из боевого порядка медленно вываливался B-17, хотя все его двигатели работали. Прямое попадание из зенитки снесло почти весь нос. Кабина бомбардира и штурманская выгородка отсутствовали полностью, а то, что осталось, было перекручено и искорёжено. Почему самолёт вообще летит, выходило за рамки понимания.

- "Гончая Запада", отзовитесь кто живой.

Ответ прозвучал с едва скрываемым страхом.

- Всё очень плохо. Снаряд взорвался у самого носа. Штурман и бомбардир просто исчезли. Командир и второй пилот мертвы.

- А вы кто? Бортинженер?

- Нет, сэр. Он ранен, не осилит. Много мелких осколочных. Его место занял Фрэнки. Я Сэм. Мы бортовые стрелки.

- Бортовые стрелки? - На этот раз ЛеМэй порадовался, что частичный паралич лицевого нерва не даёт ему быстро изменить интонацию. - Сколько у вас часов налёта на B-17?

- Ни одного, сэр, - стрелок, очевидно, достаточно пришёл в себя и осознал, что говорит с офицером. - Два часа на кукурузнике в 50 лошадиных сил.

- Сгодится. Ну, будем надеяться, по крайней мере. Самое главное сейчас - не отстать от строя. Фрэнки понимает, что он делает?

- Он считает, да. Он раньше смотрел за работой бортинженера, когда больше нечем было заняться. И ещё ездил на мотоцикле.

О боже правый.

- Тогда скажи ему, что вам надо включить максимальный газ, или просто установить автоподачу топлива на "высокую мощность". Забейте на точную регулировку, просто сделайте как я сказал. Вы должны удержаться в строю. Только не забудьте рассказать об этом, когда приземлимся. Техники не откажутся поменять моторы, но не над вражеской же территорией.

- Так точно, сэр.

ЛеМэй вновь оглядел кабину. Останки полковника Холланда уже убрали с места второго пилота, и даже отдраили кресло от крови и ошмётков тканей, насколько это было возможно в воздухе. Бортинженер принял пост и покосился на пробоину в правом борту.

- Сэр, этот осколок летел за вами. На дюйм дальше к хвосту, и он снёс бы вам голову.

ЛеМэй глянул на дыру и рыкнул:

- Да хрен там.

Чувашский плацдарм, неподалёку от Тимяшей, 746-й танковый батальон

Полковник Лонг размышлял над полученными сведениями. Воспользовавшись понемногу ослабевающим дождём, он отправил разведгруппу, чтобы изучить вражеские позиции в Тимяшах. Восемь бойцов на двух джипах объехали район, где, как предполагалось, окопались немцы, и вернулись с подробным докладом. Силы противника состояли всего из сотни пехотинцев, нескольких единиц бронетехники и одной или двух противотанковых пушек. Даже для его значительно ослабевшего батальона это казалось посильной задачей. Если справимся - отобьём свой отрезок фронта, а подразделения севернее усилят нас и стабилизируют его. Он позвал майора Барндоллара к танку, выбранному вместо своего предыдущего.

- Ну, Джордж, выдвигаемся. Пусть колбасники думают, что мы до сих пор застряли в грязи. Я возьму вторую роту, и пойдём пробивать оборону. Первая и третья расширят дыру, которую проделаем мы.

Жаль, что у меня нет здесь разведки на лёгких танках. Вот уж удружил Ветреный Фредди - раздёргал батальон куда попало, не оставив нам усиления. Без поддержки пехоты остаётся только надеяться, что немцев напугает один вид моих танков, сопровождаемых водителями грузовиков и поварами с походной кухни.

К удивлению полковника, всё получилось как и было задумано. Столкнувшись с пятнадцатью танками, пара T.IV не стала ввязываться в безнадёжную перестрелку и отошла. Пехота отступила вместе с ними, укатив лёгкие 50-мм пушки на руках. Именно для таких случаев и создавались "Шерманы". Танковые орудия стреляли по целеуказанию Лонга, подгоняя отступающих немцев. Часть из них попряталась в развалинах по обе стороны улицы, проходящей через деревню. Остальные бросили пушки и убежали в поисках укрытия. "Шерманы" прибавили скорость и вошли в промежуток между зданий восточной окраины. Машина Лонга тоже покатилась быстрее, нагоняя побеждённых немцев - картинка просто по учебнику.

К сожалению, это был русский фронт, и полковнику пришлось на своей шкуре узнать, как быстро мечты могут обернуться кошмаром при столкновении с немецкими ветеранами. Деревня Тимяши состояла из двух обособленных частей, разделённых овражистым пустырём. Едва "Шерманы" вышли на открытое место, по ним ударили ПТО. Лонгу хватило времени только чтобы понять - он сам въехал в умело разработанную западню. Прямое попадание разбило ленивец и порвало траки. Мехвод успел перебросить передачу на задний ход. Танк описал короткую дугу, разматывая гусеницу и сползая в садик перед домом. Удобная и укрытая позиция, попавшаяся по чистому везению. Полковник понимал, что такое повреждение можно исправить только в рембате - силами экипажа не справиться. Ощущая неминуемую катастрофу, он приказал команде остаться с машиной, а сам пошёл посмотреть, что происходит вокруг. Обстановка была ещё хуже, чем он мог представить. Один из танков застрял носом вверх в дренажной канаве, экипаж лежал рядом. Остальные вспыхивали под плотным, прицельным огнём. Обернувшись, Лонг увидел, что "отступающие войска" сплотились, заняли новые позиции и хлопнули дверью, закрывая ловушку. Обе "брошенных" противотанковых пушки стремительно перекатили. Теперь они лупили по слабо защищенным кормовым частям "Шерманов". Пехотные отделения немцев тем временем окружали американские войска и методично истребляли их.

На юге было ещё хуже. Первая и третья роты, которым задали расширить прорыв в обороне Тимяшей, упёрлись прямо в заслон грамотно расположенных противотанковых пушек и панцеров. Они разносили "Шерманы" на куски, усыпая землю горящими обломками американских танков. Математика была проста и безжалостна - 746-й танковый батальон прекратил существование. Лонг ощущал острое чувство вины. Пока он ждал ослабления дождя, немцы приготовили небольшой отряд-приманку. И когда он отступил, показав паническое бегство, американцы сами влетели в западню.

Лонг вернулся к экипажу. В саду, кроме его команды, уже ждал майор Барндоллар и его люди - всего десять человек. Кроме них, подходили другие уцелевшие танкисты, но много их быть не могло. К тому же немцы рано или поздно начнут прочёсывание деревни, чтобы отыскать всех, кто нашёл где спрятаться. И им стоило бы убраться отсюда до того.