Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 145

Мун широко раскрыла глаза, руки ее на фоне красного кресла казались белыми, как алебастр.

— Что вы хотите этим сказать?

— У Гегемонии свои способы расправляться с теми, кто тайно хранит и накапливает технические знания. Этого нельзя недооценивать — ни на секунду не забывай о сотрудниках Межгалактического Кордона. Сейчас это лучший совет, какой только может дать тебе настоящий друг.

— Благодарю вас, комиссар. — Мун выпрямилась и расправила плечи, старательно скрывая тревогу. — Но и эта опасность не остановит меня. — Потому что настоящий ключ к будущему — у меров.

ПалаТион уже повернулась, чтобы уйти, но тут взгляд ее упал на инопланетян, расположившихся на трибунах.

— Ваше величество, — она снова подошла ближе к Мун и говорила теперь очень тихо, почти неслышно, — я верю в благородную цель ваших грядущих свершений! Я верю в справедливость ваших намерений. И я не хочу, чтобы кто-нибудь помешал вашим планам. — Мун показалось, что ПалаТион коснулась ее рукой, однако та даже не пошевелилась. — Мало того, я хочу помочь вам, — она заторопилась. — Я… я предлагаю вам свои услуги, свои знания, свой опыт, всю свою оставшуюся жизнь — если, конечно, вы сами захотите воспользоваться ими. И если позволите мне использовать их во имя благородной цели.

Мун понимала, что за этими словами кроется нечто значительно более важное и более глубокое.

— Неужели вы… хотите остаться? На Тиамат? — Это прозвучало так глупо и так не по-королевски, что даже Спаркс с изумлением покосился на нее.

Но ПалаТион, казалось, даже не заметила этой оплошности Мун.

— Не на той Тиамат, что существовала до сих пор. Но на той, что будет создана. — В ее темных, чуть раскосых глазах одновременно читался и вопрос, и требование, и обещание.

— Вы ведь комиссар полиции… слуга Гегемонии… почему же? — Мун тряхнула головой, не сомневаясь, что ПалаТион говорила совершенно искренне, однако все же с трудом осознавая это.

— Все на свете меняется, — просто сказала ПалаТион.

— Это не ответ! — вмешался Спаркс. — Мне не улыбается провести остаток жизни под присмотром комиссара полиции.

ПалаТион провела рукой по лицу.

— Тебе все еще мало? А от тебя я много доказательств требовала, Покоритель Зари?

Он потупился и ничего не ответил.

— Чтобы рассказать, что послужило причиной столь значительных перемен во мне, потребуется целая жизнь. Но поверьте, причины эти достаточно серьезны.

— Но ведь если вы не улетите вместе со всеми, то можете потом горько пожалеть об этом — если передумаете, — проговорила Мун. — Вы уверены, что так хотите остаться?

— Не уверена. — ПалаТион снова посмотрела на инопланетян, таких невыразимо далеких от того мира, к которому она сейчас протягивала руки… — А впрочем, что я, черт побери, теряю? Да, я уверена. — И она, наконец, открыто улыбнулась Мун.

— В таком случае, оставайтесь! — Мун тоже улыбнулась. Если Тиамат сумела так изменить тебя, значит, сможет и сама перемениться… мы поможем ей… я смогу! — Все, чем вы захотите помочь нам, я приму с благодарностью, комиссар…

— Джеруша.

— Хорошо, Джеруша. — Мун коснулась ее руки в традиционном приветствии.

— Я должна носить это, — Джеруша показала на свою форму, — пока последний корабль не покинет Тиамат. После чего мой долг по отношению к Гегемонии будет выполнен, и я всей душой готова буду принадлежать будущему.

Мун кивнула.

— А теперь разрешите мне удалиться, ваше величество: я спешу исправить свои старые ошибки. Мне необходимо сообщить одну очень важную вещь человеку, который не умеет выражать вслух собственные чувства.

Мун с абсолютно непроницаемым видом смотрела вслед комиссару ПалаТион, направлявшейся к трибунам инопланетян. Потом снова встала и объявила конец Фестиваля и Зимы. Но то было лишь начало Смены Времен Года.

Холодный рассвет долетел на крыльях ветра и в эту подземную гавань; в свете наступающего дня Мун шла рядом со Спарксом по Главной улице Карбункула, окруженная толпой наиболее явных своих приверженцев, слыша позади поскрипывание и вздохи судов и крики усталых моряков. Немыслимое количество кораблей, буквально скрывавших под собой воды гавани, уже начинало уменьшаться; суда начали свой исход из столицы.

Скоро сюда прибудут дети Лета. Праздник Смены Времен года служил для них началом очередной миграции к северу. Летом южные широты Тиамат становились практически непригодными для жизни — казалось, само море восстает против островитян, вынуждая их переселяться в северные широты и само продвигаясь с ними вместе.

Жители Зимы теперь должны были разделить с островитянами ту обширную территорию, что до сей поры принадлежала им одним, а также — приспособиться к новому, более тесному сосуществованию и сотрудничеству с детьми Лета без какой бы то ни было поддержки инопланетян. Знать Карбункула, как всегда, переселится в свои поместья, вновь обретая навыки обычных земледельцев и стремясь сохранить свое благополучие.

И среди всех этих передвижек и хаоса Мун должна будет начать строительство новой жизни на Тиамат.

— Зря, видно, я думала, что, как только доберусь до Карбункула, все мои проблемы останутся позади! Они только начинаются… — жалобно проговорила она, и дыхание ее тут же превратилось в облачко морозного тумана. Даже сейчас, рядом со Спарксом, слушая успокаивающий шум моря, она чувствовала страшный гнет неведомого грядущего, а Карбункул высился над ней, словно его зловещий символ. Она на мгновение остановилась и оперлась о покрытый ржавчиной и мхом парапет, глядя на неспокойные черно-зеленые волны. Спаркс тоже остановился — он весь день был рядом с нею, пытаясь изо всех сил утвердить ее в мысли о том, что перемены совершаются к лучшему и неизбежно смешивают всех — друзей и врагов, любимцев и жертвы.

— Сейчас у тебя есть на кого опереться. И появятся новые сторонники. Тебе не придется нести эту ношу одной. У тебя всегда будут помощники. — В голосе Спаркса невольно послышалась горечь, и он слегка отодвинулся от Мун. Она понимала, что все те, на кого она должна будет опираться впредь, знают, кем Спаркс был прежде; и даже если они не испытывают ненависти к нему, то всегда будут напоминать ему о той ужасной роли, которую он сыграл в прошлом, будя в нем ненависть к самому себе. — Никто никогда не правит в одиночку… даже Ариенрод.

— Я не Ариенрод! — Она тут же умолкла, догадавшись, что он вкладывал в свои слова совсем иной смысл, однако сдержаться не успела. — Я думала, что ты…

— Я вовсе не это имел в виду.

— Я знаю. — Но знала также и то, что он всегда будет вспоминать Ариенрод, глядя на нее, — потому что Ариенрод всегда будет жива и в его памяти, и в лице Мун, так что порой им трудно будет посмотреть друг другу в глаза. Она стерла с лица осевший на него утренний туман. За мрачной громадой города на западе еще виднелась тоненькая, яркая, точно радуга, полоска непогасшей зари. — Когда же мы теперь снова увидим хоть одну радугу?

Что-то мягко плеснуло в воде прямо под ними. Посмотрев вниз, Мун увидела плоскую голову на гибкой шее, изящно приподнятую над водой. Темные глаза пытались заглянуть ей в лицо. У нее перехватило дыхание, и она услышала, как Спаркс невольно выдохнул: «Нет!»

— Спаркс! — Она успела схватить его за руку как раз тогда, когда он уже собрался бежать прочь. — Погоди. Не беги.

— Зачем ты удерживаешь меня, Мун?

Она, не отвечая, присела на корточки, потянув его за собою; ее расшитая бисером зеленоватая вуаль зашелестела по доскам причала. Мер подплыл к ней так близко, что она могла коснуться рукой его теплой шеи.

— Что ты здесь делаешь?

Но одинокий мер молча смотрел на нее черными блестящими глазами, словно и у него не было ответа на этот вопрос. Однако он явно не собирался никуда уплывать, лишь ритмично пошлепывал своими ластами по усыпанной праздничным мусором поверхности воды. Потом вдруг начал тихо и монотонно напевать не предназначенную для одного голоса песнь, заменяя собой отсутствующий хор. Эти песни… почему ты поешь их? Может быть, это не просто песни? Может быть, в них говорится о цели твоего существования, о твоем предназначении, о твоих обязанностях? Вот только ты не очень-то понимаешь это… Волнение охватило Мун. Нгенет! Нгенет может помочь ей научиться понимать меров. И, если она права в своих предположениях, она сможет потом научить их…