Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 117

Мое единственное дитя… Мун чувствовала, что не может отвести глаз от Ариенрод, душа ее то взлетала ввысь, то падала в пропасть, и голос Снежной королевы, что говорила с ней, словно мать, ее юное лицо, ее глаза, манившие куда-то в прошлое… Кто я? Кто я такая?

— Я дочь Лета! А ты задумала уничтожить мой народ!

Ариенрод вздрогнула, время словно раскололось…

— Он рассказал тебе?.. Дурак! Он не способен понять даже, что ни он, ни ты не имеете к островитянам никакого отношения! Ты, как и я сама, душой принадлежишь Зиме! А Спаркс, мой Звездный Бык, — инопланетянин! — Она указала на небеса. — Ты побывала на иной планете, ты знаешь, как эксплуатирует нас Гегемония — ты видела собственными глазами, какие замечательные вещи они таят от нас. Разве ты не понимаешь этого? — Она требовала ответа.

Мун подняла голову.

— Да, я знаю. И это отвратительно. — И снова среди сияющих звезд ей предстала иная картина: множество мертвых меров, груды истерзанных тел… — Смена Времен Года должна происходить иначе!

— Значит, ты понимаешь, как абсурдны суеверия детей Лета, ненавидящих технику, заставляющих нас оставаться в оковах невежества и после ухода инопланетян! И мы никогда не освободимся от этих оков, пока не начнем создание собственной технологической и научной базы, пока не попытаемся сохранить и приумножить хотя бы ту малость, которую оставят нам инопланетяне после отлета с Тиамат. Вот потому изменить ритуал Смены Времен Года совершенно необходимо…

— Но не путем уничтожения своего народа! — Моего народа! Это мой народ! И лицо Ариенрод вдруг заслонило перед ее мысленным взором лица матери и бабушки, воспоминания о детстве, о родных островах…

— Но тогда — как? — В голосе Ариенрод отчетливо звучало нетерпение. — Как иначе? Неужели ты надеешься убедить их или обратить в свою веру? — Можно было подумать, что она действительно ждет от Мун гениального решения.

— Я сивилла. — Сердце Мун ушло в пятки: не шутка — признаться в этом королеве Зимы! Но она понимала, что Ариенрод уже, наверное, знает об этом. — И, когда я расскажу своему народу правду о предсказателях и о том, чем они владеют, меня станут слушать.

Ариенрод нахмурилась, стараясь скрыть разочарование.

— Я думала, что ты отказалась от своих дурацких фантазий насчет могущества сивилл, побывав в иных мирах… Нет никакой Хозяйки, способной наполнить твой рот священной слюной, дающей знания, как нет в других — всех этих бесчисленных богов Гегемонии; есть лишь соломенные болваны для битья, созданные инопланетянами специально… — Ледяной вздох донесся из Колодца; пахнуло морем и водорослями; Мун невольно задрожала от холода, несмотря на плотно запахнутый плащ. Однако Ариенрод, одетая в полупрозрачные, похожие на туман, тонкие одежды, лишь рассмеялась, заметив на лице своего двойника выражение ужаса.

— Сивиллы вовсе не… — Мун заставила себя умолкнуть, Она не знает правды. Не может знать… Ей вдруг стало ясно, что у нее есть тайное оружие против Ариенрод, которое она только что чуть добровольно не отдала ей в руки. Она чувствовала, что к ней возвращается уверенность, и изо всех сил старалась ничем не выдать себя, не показать Снежной королеве, что именно ей известно, и опасаясь, что та сумеет как-то прочесть все в ее глазах.

Однако на сей раз Ариенрод попалась в собственную ловушку.

— Я знаю, почему ты так хотела стать сивиллой! Только потому, что не могла стать королевой! Но теперь-то ты можешь ею стать, теперь… — В прозрачных зеленоватых глазах вспыхнул какой-то свет. — Забудь свои Летние острова! Ты можешь разделить со мною весь мир и всю власть Зимы — навсегда. Забудь свой трилистник, надень королевскую корону. Пусть порвутся те нити, что связывают тебя с этими узколобыми недоумками, освободи свой разум и свои мечты! — Снежная королева почти незаметно шевельнула рукой, и Мун почувствовала, как ветер из Колодца точно острием меча ударил ее в спину. — Они никогда не примут тебя как свою, не поверят в то, кем ты стала. Слишком поздно спасать их! Колесо уже крутится… Судьбу ты остановить не сможешь… Прими же свою судьбу и правь со мною вместе, как правила бы после моей смерти. Мы вместе построим новый мир — мир нашей мечты! Вместе мы сумеем построить его, сумеем разделить власть… — Она простирала к Мун руки и вся светилась в страстном порыве. Мун тоже простерла к ней руки, зачарованная ее близостью, ее неопровержимой реальностью, ее удивительным сходством с нею самой…

— О, Ариенрод! — сказала Ариенрод.

И Мун отшатнулась, испытывая жгучую боль: она поняла, что Снежная королева видят в ней только себя и совсем не понимает, почему ее слова, благодаря которым она рассчитывала одержать победу над Мун, ранят так больно. Ариенрод в своем эгоцентризме вздела только то, что желала увидеть… Только себя… Но ты ошиблась, Снежная королева! Глубокая и неколебимая уверенность проснулась в душе Мун, словно она, сама того не ведая, с честью прошла некое суровое испытание и доказала, что чего-то стоит.

— А как же Спаркс? — Мун услышала свой собственный ледяной голос, вполне, видимо, соответствующий ожиданиям Ариенрод. — Мы и его тоже разделим?

Что-то мелькнуло в бесстрастных глазах Снежной королевы, но она спокойно кивнула.

— А почему бы и нет? Разве я могу по-настоящему ревновать к… самой себе? Разве я в чем-то могу самой себе отказать? Он любит нас обеих — и ничего ему с этим уже не поделать! Почему, собственно, он должен от нас отказываться? — Ариенрод говорила так, словно убеждала себя самое.

— Нет.

Голова Ариенрод как-то странно дернулась.

— Нет? Что — нет?

— Этого не будет. — Мун вскинула голову, чувствуя в себе безграничные силы, точно освобожденные этим словом. — И я не Ариенрод!

— Ну конечно же, ты тоже Ариенрод! — спокойно возразила Снежная королева, будто уговаривая упрямого ребенка. — У нас один и тот же набор хромосом, одно и то же тело… один и тот же мужчина, одна и та же мечта. Я понимаю: тебе, должно быть, трудно принять все это сразу, ведь ты даже не подозревала… я бы никогда не допустила такого, разумеется… Но раз уж это случилось, нельзя же отрицать истину?

Мун лишь небрежно махнула рукой; уверенность ее почему-то только окрепла.

— Но я уверена в твоих дурных намерениях, Ариенрод. В том, что все нужно делать не так!

— Почему же? Ведь у меня есть власть и возможность изменить мой мир к лучшему. Я могу переменить здесь все, все создать заново — однако, ты же знаешь, что рождение нового всегда связано со смертью старого. Таковы законы природы и такова природа власти… В этом проявляется ее безжалостность, аморальность, равнодушие…

— Настоящая власть, — Мун коснулась своего трилистника — это прежде всего умение властвовать собой, понимание того, зачем именно тебе даны безграничные возможности… Но нельзя пользоваться этим даром без особой на то нужды… Тысячи меров умерли из-за твоего стремления к власти, и теперь тысячи людей должны погибнуть только для того, чтобы ты могла продолжать властвовать, когда инопланетяне покинут Тиамат! Я, Мун, не стою тысячи чужих жизней, не стою и сотни, десятка, двух… И я к тому же вовсе не ты! — Мун покачала головой, видя перед собой, собственное лицо, видя перед собой Ариенрод. — Если я поверю в то, что, будучи твоим двойником, я должна уничтожить Спаркса и тех людей, которые дали мне все, то лучше бы мне вовсе не рождаться. Но я в это не верю, я не чувствую, что это необходимо. Я совсем не такая, как ты, не такая, какой ты меня считаешь, не такая, какой ты хочешь сделать меня! Мне не нужна твоя власть… У меня есть своя. — Мун снова коснулась трилистника на горле.

Ариенрод нахмурилась; ее гнев был подобен тяжелой снеговой туче.

— Значит, все-таки неполноценными были вы все!.. Даже ты… Я всегда была уверена, что смогу восполнить некоторые твои недостатки… но я ошибалась; этого тебе никто дать не сможет. Ты всего лишь безмозглый утенок — слава богам, мои планы более никак не зависят от тебя…

Мун, опустив голову, молча разглядывала свои руки. Потом проговорила тихо: