Творец Заклинаний - де Кастелл Себастьян - Страница 39

— Давай-ка подумаем о настоящем, — сказал отец, — и не будем рисовать будущее, пока холст для него не готов. — Он наклонился и осмотрел мой глаз, пока мать копалась среди своих баночек. — Может, все не так плохо, как кажется.

Если не считать сказки, я не так уж много знал о Черной Тени. Не более того, что рассказывают всем посвященным в первый же год обучения. Из семи основных магических дисциплин джен-теп учат только шесть — железо и огонь, дыхание и кровь, песок и шелк. Седьмую — тень — никто не изучает. Тень — это пустота, ничто. Здесь нет живой магии и витает лишь демоническая энергия. Никто из джен-теп не станет искать силу в тени — как никто не захочет связываться с красной чумой или грудной болезнью. Черная Тень — это ужасная хворь, которая поражает дурных людей.

Людей вроде меня.

Я припомнил, что родители говорили о моей бабушке. Может ли болезнь передаваться по наследству? Что, если по каким-то причинам она обошла одно поколение, а теперь вновь вернулась?

Почему я? Мне никогда не хватало магии даже на то, чтобы сделать ямку в песке. А теперь это?..

Потом мне в голову пришла еще более мерзкая мысль. Проскользнула как заклинание шелка или змея, которая забирается под одеяло, когда ты спишь…

Болезнь должна была поразить Шеллу.

Нельзя так думать! Это некрасиво и гадко. Может, Черная Тень уже овладевает мной?..

В сказках маги с Черной Тенью никогда не бывали подростками. Моя бабушка успела состариться, прежде чем болезнь поглотила ее, так что, может быть, у меня есть в запасе еще долгие годы? Может быть, я все-таки немного поживу, а не сразу стану чудовищем?

— Это своего рода проклятие, — сказал отец, возвращая меня к реальности.

— Это болезнь, — поправила его мать.

Пару секунд родители смотрели друг на друга. Казалось, они спорят об этом далеко не в первый раз. Но для меня Черная Тень не была отвлеченной теорией.

— Ну? Так что же это? И почему оно происходит со мной?

Мать вернулась к своим инструментам и провела рукой над маленькой бронзовой жаровней, аккуратно поднимая палец, пока пламя не достигло нужной высоты.

— Твоя мать права в каком-то смысле, — сказал отец. — Но и я тоже прав.

Он сел на канапе рядом со мной. Неожиданное проявление участия, от которого мне стало только хуже.

— Черная Тень — это болезнь, да. Но не обычная, а магическая. Она появилась во время последней войны с медеками. Мы победили их, но они нас прокляли. Их искаженная магия и породила болезнь.

— Но считается, что медеки давно мертвы, — настаивал я. — Все так говорят.

«Если забыть, что ты видел их лишь два дня тому назад».

— Они действительно могли вернуться?

Брови отца взлетели до середины лба — выражение отчаяния, которое я видел на многих лицах, но никогда — на лице Ке-хеопса.

— Я не знаю, Келлен. Многие маги — лучше и искуснее меня — пытались очистить мир от темного колдовства медеков. Если кто-то пытается возродить его…

Отец запнулся и замолчал. Ненадолго. Люди вроде моего отца не убегают от правды. И поэтому он продолжал:

— Некоторые сильные маги из поколения моих родителей заразились Черной Тенью. Она разъедала их души, медленно, но неумолимо. Извращала их. Делала их сердца такими же черными, как отметины на их коже. И когда демоны овладевали ими, вся сила, которую они использовали, чтобы защитить свой народ, обращалась против нас. Мы едва не потеряли наш клан.

— Хватит, Ке-хеопс, — сказала мать. — Не пугай ребенка еще больше. — Она подошла, держа в руке стеклянный стакан. — Есть упоминания о магах, которые имели все симптомы Черной Тени, но потом болезнь исчезала.

Я провел рукой по черным отметинам возле глаза. Меня охватил страх; на миг померещилось, что они переползают на пальцы.

— Это нечестно! Я едва зажег первую татуировку. Как же вышло, что меня поразила болезнь, от которой страдают только сильные маги?

— Я не знаю, — сказал отец.

«Я не знаю». Три слова, которые я никогда не ожидал от него услышать. Отец положил руку мне на плечо.

— Возможно, в этой слабости кроется наша единственная надежда, Келлен. Если Черная Тень подпитывается магической силой, тогда ее отсутствие — благо. Болезнь не усугубится.

Я повертел в голове эту мысль, пытаясь успокоиться. Если мои магические способности так малы, возможно, отцу и матери будет проще убрать из меня Черную Тень? И тогда, может быть — всего лишь «может быть» — я восстановлю свою силу и пройду испытания. Я хватался за эту надежду, как утопающий хватается за соломинку. «О, пожалуйста, все боги солнца и неба, моря и земли, прошу, перестаньте наконец превращать мою жизнь в ад!»

— Выпей, — сказала мать, протягивая мне стакан.

Я заглянул в него. Он был наполнен зеленовато-голубой жижей.

— И какая от этого польза?

Глаза матери сузились, но она улыбнулась мне.

— Я всю жизнь изучаю и совершенствую исцеляющие заклинания, а теперь должна перед тобой отчитываться? — Она протянула руку и растрепала мне волосы. — Это вылечит твои синяки и царапины, которые, я обещаю, станут темой следующего обсуждения, когда мы решим нынешнюю проблему.

Мысль о наказании, которое грозит мне за драку, странным образом успокаивала. Домашний арест и порка… проклятие! даже превращение в ше-теп — все это больше не казалось таким уж кошмарным.

— Ты должен быть сильным, Келлен, — сказал отец. Он поднялся и встал рядом с матерью. — И храбрым.

Я посмотрел на родителей. Они выглядели как маги-герои из прошлого. Из тех времен, когда наш джен-теп восхищали и пугали весь обитаемый мир.

«Ты должен быть сильным. Ты должен быть храбрым». Я взял стакан и выпил все до дна.

— Я буду сильным и храбрым.

От этих слов и от эликсира я почувствовал себя немного лучше. В конце концов, я еще молод. Отметины Черной Тени появились совсем недавно. Моя мать — великолепный целитель, а отец — один из самых могущественных магов нашего клана. Глядя на родителей, я верил, что они смогут все исправить. Я выздоровлю.

По щеке матери скатилась слезинка, и я машинально протянул руку, желая смахнуть ее. Глаза отца были темными, в них отражалась боль, но взгляд оставался решительным. Мир передо мной затуманивался и расплывался, голова стала слишком тяжелой, чтобы держать ее ровно. И тогда я понял: ничего не будет хорошо.

Мать опоила меня одурманивающим зельем.

Глава 26

ТАТУИРОВКИ

Я проснулся с криком.

Тело было липким от пота и горело, словно в огне. Мне снилось, что я привязан к столу, а злобные колдуны медеков в черных лакированных масках втыкают мне в кожу раскаленные до красна иглы, выжигая отметины Черной Тени у меня на лице, на плечах, на руках. Я проснулся в тот момент, когда они взялись за предплечья.

«Это был просто сон, идиот, — сказал я себе. — Перестань орать».

Зелье, которое мать подмешала мне в питье, оставило в голове ватную муть. Я едва мог двигаться, едва мог поднять веки. Прошло некоторое время, прежде чем я понял: боль в предплечьях была реальной.

«Татуировки. Что-то происходит с татуировками…» Инстинктивно я попытался поднять руки, но не сумел. Несмотря на туман в голове, я ухитрился крикнуть, зовя родителей, заставил себя открыть глаза. И вот тогда все стало еще хуже.

Теперь я был не в комнате матери, а в кабинете отца. Лежал на столе, привязанный к нему за лодыжки и запястья прочными кожаными ремнями. Отец стоял надо мной. Одной рукой он упирался мне в грудь, а другой — прижимал что-то острое к моему предплечью.

— Отец? Что ты делаешь? Почему так больно?

Он не ответил, просто отодвинул иглу. Окунул ее в небольшой металлический котелок, стоявший на раскаленной жаровне. Когда отец вновь вынул иглу, на ее кончике повисла капля жидкого серебра. Тогда я увидел и другие котелки на других жаровнях. Все наполнены разными расплавленными металлами. Медь, золото, железо… Металлические краски. Их использовали для нанесения татуировок детям джен-теп, чтобы связать их с глобальными силами магии. Но, глянув на свою руку, я увидел, что татуировку жара покрывают перевернутые сигиллы — темные и уродливые. Их назначение — навсегда разорвать мою связь с магией жара. Магией огня, молний, энергии…