Творец Заклинаний - де Кастелл Себастьян - Страница 25

— Что-то слишком долго, — недовольно заметил трехглазый. — Надо просто взять проклятую шавку и кинуть в нее.

— Эта магия работает не так, дурень. Зверь должен ответить на зов. Должен сам захотеть связаться с девчонкой и сам к ней прийти.

— Пошла вон! — кричал я на собаку.

Почему не работает собственная магия Шеллы? Ведь защитная часть заклинания должна отталкивать больных и слабых животных.

Мужчины рассмеялись и клыкастый сказал:

— Ори, не стесняйся, парень. Эта псина глухая. Одно из проявлений болезни, которой мы ее заразили. — Он обернулся к товарищам. — Интересно, а девка тоже оглохнет, когда возникнут узы? Вот заодно и проверим.

— Зачем вы вредите ей? — крикнул я.

— Да мы не вредим, — отозвался рогатый. — Твоя сестра явилась сюда в поисках зверя-талисмана? Ну так она получит его.

Он подошел. Протянул руку в перчатке и взял меня за подбородок.

— Твое семейство очень много о себе воображает, да? А она — больше всех. Уверена, что станет величайшим магом клана. Кто знает, может, и стала бы.

Рогатый кивнул в сторону Шеллы. Клыкастый тем временем подошел к собаке и дал ей легкого пинка. Та снова заковыляла к сестре.

— Но готов поспорить: когда она свяжет себя узами с этой мелкой тварью, вся ее сила и могущество развеются как дым.

— Прошу, не делайте этого, — выдохнул я. — Еще не поздно. Уберите собаку, и мы поговорим. Наверняка вам что-нибудь нужно!

Он вдруг размахнулся и ударил меня наотмашь по лицу.

— Мне нужно, чтобы она утратила силу. Это все.

Трехглазый презрительно хмыкнул.

— Джен-теп! Отними у них магию — и они превратятся в детишек, потерявшихся в лесу.

— Мы же ничего вам не сделали! — закричал я, извиваясь в своих путах. — Война между джен-теп и медеками закончилась триста лет назад!

— Ну да, — тихо сказал предводитель. — А как насчет ее последствий? Они до сих пор влияют на мир, не так ли?

Несчастная тварь, притянутая заклятием Шеллы была уже в нескольких дюймах от нее. Она нюхала воздух, словно могла учуять магию. Еще несколько секунд — и она коснется сестры. И тогда Шелле придет конец. На всю оставшуюся жизнь она станет больной и слабой.

«…Я уговорила отца разрешить тебе пойти со мной. Ты будешь моим охранником. Защитишь, если что».

Это все моя вина! Я был защитником. Я должен был следить, чтобы ничего этого не случилось. Ах, что б вас, духи предков! Будьте прокляты, вы все. Почему вы снова позволили мне попасть впросак?! Мной овладело мучительное чувство безнадежности. Я старался сконцентрироваться, собрать волю в кулак. Если поблизости есть другое животное, оно могло бы… Я не знал, что оно могло сделать — но я был в отчаянии. Все, что мне оставалось, — попытаться. Я снова сосредоточился на заклятии. Те-ми-ен-ка. Те-ми-ен-ка.

— Слишком долго, — сказал трехглазый. — Если родители и правда следили за ними, они уже на подходе.

— Почти готово, — прошептал рогатый. — Почти…

Как я ни пытался сосредоточиться, но не совладал с собой и открыл глаза. Больная собачонка протягивала дрожащую лапу к Шелле.

— Нет, — умоляюще сказал я. — Пожалуйста, нет.

Рогатый кивнул.

— Это должно случиться, Келлен. Смирись и…

Я не успел спросить, откуда он знает мое имя. Среди ветвей над нашими головами раздался какой-то звук. Я глянул вверх, но что бы там ни находилось, оно двигалось слишком быстро. Сложно было рассмотреть что-нибудь, кроме отблесков костра на бурой шерсти. Зверь двигался на четырех лапах; мне показалось, что его тело около двух футов длиной. Впрочем, сказать наверняка было трудно, потому что он почти сливался с древесной корой.

— Предки, защитите нас… — пробормотал рогатый.

Внезапно тварь слетела на нас. Задними лапами она оттолкнулась от головы клыкастого, проскрежетав когтями по маске, и соскочила на землю. Клыкастый даже не успел вынуть нож. Тварь скользнула в сторону и кинулась на собаку, опрокинув ее. В следующий миг она держала собаку за шею, крепко сжав челюсти.

— Проклятие! — сказал рогатый. — Что это такое?

Даже сейчас, когда зверь стоял на земле, было трудно рассмотреть его как следует. Шерсть сперва показалась мне бурой, но на самом деле была темнее — почти черной, словно тварь была частью лесных теней. Она встряхнула головой — раз, другой, третий. Послышался треск ломающихся позвонков. Тварь перекусила собаке шею, избавив несчастное животное от страданий.

Хищник выпустил мертвое тело и повернулся к нам. В первый миг мне показалось, что это тоже какая-то собака — но нет. Оно не походило ни на одну из собак, которых мне доводилось видеть. Морда была скорее как у кошки, только шире и толще. Шерсть щетинилась, и теперь я рассмотрел темные полосы на боках и длинный пушистый хвост. Глаза, отражающие мерцающий огонь костра, казались кроваво-красными.

— Оружие к бою! — приказал рогатый.

Тварь взглянула на мертвую собачонку, а потом припала на передние лапы, приподняв зад, и издала злобный рык. Не будь я связан — я кинулся бы наутек. «Оно в ярости, — подумал я. — Оно убило собаку, и вкус крови раззадорил его». Откуда я это знал? Понятия не имею. Но вид твари и ее рык убедили меня, что так оно и есть.

Тварь двинулась в нашу сторону. Я вдруг увидел темную перепонку, тянувшуюся от передних лап к задним. Вот как она летела, не имея крыльев. Передние лапы не походили ни на собачьи, ни на кошачьи. Они были — словно черные пальцы с длинными острыми когтями.

— Некхек! — прошептал один из мужчин. — Демон явился за нами!

Некхек. Это слово означало «посланец тьмы». Отвратительная тварь, которая, как говорили, была любимым оружием медеков. Враги использовали ее против джен-теп. Ее укус отравлял нас и вытягивал нашу магию. Я задергался в своих путах, отчаянно желая оказаться как можно дальше отсюда. Клыкастый и трехглазый уже сбежали.

Несмотря на страх, я задавался вопросом: если эти люди действительно медеки, почему они так испугались собственного оружия?..

Рогатый медлил.

— Молись, чтобы тварь сожрала ее, Келлен, — сказал он. — Мир станет лучше.

Потом он тоже повернулся и кинулся в лес, растворившись в темноте.

Несколько секунд тварь просто смотрела на меня, издавая странные пыхтящие звуки, перемежающиеся воем и рычанием. Потом она двинулась ко мне, но вела себя как-то необычно: время от времени останавливалась и терла морду своими странными лапами, так похожими на руки.

— Что ты такое?.. — спросил я. — Я… Я как-то призвал тебя?

О, предки… пришлите духа, чтобы прогнал чудовище!

Некхек подошел и понюхал мои ноги, потом приподнялся на задние лапы, оперевшись передними о мое бедро. Ткнулся носом в руку. Я ощущал его горячее дыхание и ожидал, что вот-вот раздастся голос, требующий плату за убийство собаки.

— Ты спас мою сестру, — сказал я. — Если… Если теперь я должен оплатить долг, я оплачу.

Он понюхал мои пальцы. Потом высунул язык и лизнул кожу. А потом — прикусил руку острыми зубами. Вот такая судьба мне уготована? Стоять, привязанным к дереву, пока тварь будет жрать меня заживо?

Зубы впились в кожу посильнее. И тут некхек внезапно взмыл в воздух, словно отброшенный гигантской рукой. Тварь с размаху врезалась в дерево, упала на землю и больше не двигалась.

— Взять его! — послышался голос отца. Он — вместе с матерью и еще несколькими людьми — стоял на тропе.

— Те люди, которые напали на нас, пошли на запад, — сказал я, стараясь не разрыдаться.

— За ними! — скомандовал отец, и четверо мужчин устремились в глубь леса.

Мать вышла на поляну. На меня она едва взглянула — и устремилась к Шелле. Я услышал, как мать читает заклинания, призванные прервать заклятие Шеллы и вывести ее из транса.

— Отец, их было трое. Все в масках — как у медеков на картинках.

Он обошел дерево. Я чувствовал, как он возится с веревкой, стягивающей мои запястья.

— Знаю. Твоя мать увидела их через следящее заклинание. Нам не следовало допускать эту глупость. Я догадывался, что задумала Шелла. Но надеялся, у тебя хватит ума не ввязываться в эту авантюру.