Имя Души твоей. Пробуждение (СИ) - Верещагина Анна Верещагина - Страница 56

— Я не буду сегодня требовать от тебя объяснений, — с таким же успехом он мог вылить на меня ведро ледяной воды, — сегодня не буду. Но откуда у тебя было противоядие, рано или поздно придется объяснить.

Вздохнула:

— Мои воплощения, — повторила его недавние слова, — так странно звучит и одновременно завораживает. Я живу, но одновременно уже мертва. Кто бы мог подумать!

Мы сидели, думая каждый о своем, незаметно погрузилась в сон: я едва касалась сильных рук, смакуя каждое мгновение, каждую минуту, проведенную рядом. Пальцы коснулись татуировки: выпуклый, холодный, точно чужеродный, рисунок. Метка, значение которой было мне неизвестно. Снова это ощущение повтора происходящего: я остановилась, не отличая реальность это или все же сон. Не убирала руку от плеча, где находилась тату, хотя обычно старалась не сосредотачиваться на ней, знала, что Снежин не любит столь пристального внимания к этому тайному знаку. Сейчас ловец не мешал мне, значит, это точно сон. Холод, зимняя стужа, вечные льды — вот о чем напоминал рисунок на его коже. Передо мной словно приоткрывалась дверь, еще чуть-чуть и я увижу, что там, за ней.

Ночь, одиночество, забвение — я была близка к какой-то разгадке, но, находясь за гранью реальности, плохо соображала. Я боялась этих мыслей — могут ли они привести к чему-то такому, откуда уже не будет возврата?.. Быть может, самообман страшнее?..

— Только не отпускай меня, — я тесно прижалась к ловцу, чтобы жар его тела смог прогнать все кошмары.

К черту татуировку, плевать на все его секреты, я хочу удержать краткий миг призрачного счастья. Пальцы закололо, я отошла, пытаясь рассмотреть, что происходит. По моей коже, начиная от края ногтей, разбегался рисунок — тонкие темные линии, сплетались, точно невидимый безумный художник наугад водил кистью, а холстом была я. Вскрикнула, попытавшись стереть заразу, но краска как будто намертво въедалась, оставляя за собой лишь краткую боль. Когда подняла глаза от жуткого зрелища, Норда уже не было. Я осталась наедине со своими страхами. Линии проворно карабкались вверх, отвоевывая пространство. Лицо обдало прохладой и оставалось только гадать, ожидая, чем все завершиться.

Вокруг было тихо, я слышала только свое сбивчивое дыхание.

— Ника?! — резко развернулась, никак не ожидая услышать голос этого человека здесь. Да я вообще почти записала эту девушку в мертвецы. Лена.

Видения воспаленного воображения — я желала быстрее проснуться, вина давила, песком осыпаясь в горло.

— Я знала, что ты не оставишь меня! — кареглазая не решалась подойти, только сжимала кулачки и вновь расправляла тонкие пальчики.

— Если бы все было так просто, — горечь снова наполнила рот, сглотнула, пытаясь прогнать этот вкус, — во всем произошедшем есть моя вина, я ничего не сделала, не остановила… — обломки фраз застывали, превращаясь в ком.

— Дар передумал? — она с надеждой заглянула в мои глаза, напоминая побитую маленькую собачонку. — Ника, скажи, что он решил вернуть меня.

Я без сил опустилась на пол, прикрыв лицо ладонями — оно горело, но руки словно растеряли все живое тепло. Снова стало тихо, с опаской огляделась — темно, только откуда-то сверху льются робкие лучики света, неестественного в своей белизне. Что-то мягкое слегка мазнуло по плечу, а затылка коснулось тяжелое дыхание. Клетка — похоже, призраки прошлого решили заняться мной всерьез. Обернулась, нос к носу очутившись напротив Ника. Точнее — нового, пугающего монстра.

— Ты так нужен мне, а тебя нет, — порывисто обняла чудовище, прижавшись к его как будто налитому сталью крепкому телу.

Существо не спешило откусывать мою бестолковую голову, только шумно втягивало воздух, возможно, определяя, сойду я на ужин или нет.

— Как я могу спасти тебя, если не способна помочь даже себе? — вопрос я задала темноте.

Черные крылья распахнули надо мной полог — мягкие перья щекотали кожу. В этом коконе мне стало спокойно, как странно бы это ни звучало.

— Кем я стала? Кем мы все стали? — выдохнула своему молчаливому собеседнику.

Сейчас, если бы я смотрела фильм, непременно включилась бы песня Linkin Park «What I've done» — я сама виновата во всем, что произошло, кем я стала или во что превратилась. Вспомнила коробку, доверху заполненную погасшими браслетами — возможно, это и был правильный выход? Значит, это я проиграла, согласившись предать саму себя, ломая свои принципы, устои, отказавшись от своей Души. Снова какая-то догадка, от которой меня отвлекло прикосновение.

— Вероника? — интонация была полна удивления, но вместе с ним и радости, словно обратившаяся ко мне боялась поверить увиденному.

Кара. Конечно… Кто следующий?.. Посмотрела на кисти рук — переплетенные линии не думали исчезать с моей кожи. Было бы все правдой, хоть кто-нибудь, да удивился бы такой «боевой раскраске».

— Как ты нашла меня? — она подошла, но в нерешительности остановилась. — Да неважно! Главное спасти ребенка!

Ухватила меня за руку:

— Пообещай, что после того, как он родиться, ты не отдашь мое дитя ни ловцам, ни атлантам! Прошу, ради Никиты, мне все равно, что будет потом со мной!

Кивнула, в глаза словно насыпали стеклянной крошки, но слез не было. Город призраков — так бы я назвала место, по которому сейчас блуждаю. Все, кого не успела спасти и вряд ли уже сумею.

— Ник жив? — она с надеждой ждала, но я не смогла издать ни звука. — Нет, не отвечай, пусть у меня останется хотя бы вера в то, что он выжил.

Прикрыла веки, надеясь, что исчезну отсюда. Так и случилось — декорация поменялась: под ногами утес, с которого повсюду были видны каменные осколки, а низкие тучи цепляли острые углы гор. Небо точно опустилось, грозя задавить. Странно, но впереди было небольшое пространство, покрытое зеленой травой, по которой так и хотелось пробежаться босиком, ощущая шелковую мягкость тонких стебельков. Луч солнца пробил плотную завесу, выхватывая изумрудный ковер, освещая пару, которая танцевала один лишь им ведомый танец.

Я следила за каждым шагом незнакомцев — так заворожило меня это зрелище. Они были словно единым целым или продолжением друг друга. Превратилась в рысь, чтобы подойти ближе, но не чувствовала ее недовольства или злости, как бывало обычно, будто и не меняла ипостась, оставаясь самой собой. Прыгая по валунам, подобралась совсем близко. Мужчина находился спиной ко мне, а девушка… Девушка была мной! Пока пыталась прийти в себя, лицом ко мне оказался… Снежин! Мгновением позже он нежно опустил свою спутницу на травяной ковер и поцеловал — страстно, но ласково, будто прощаясь…

Ветер принес аромат миндаля — ловец пил Душу жертвы. Мою Душу… Я перевоплотилась и кинулась к нему, отчего он прервал свою жатву. Багровые глаза изучающе впились, точно оценивая. Над безжизненным телом поднялось полупрозрачное облачко, но тут же исчезло, оставляя меня один на один с опасным монстром… С моим любимым чудовищем. Да, любимым… Нас разделяло всего несколько шагов, а казалось — вечность. Мы шагнули навстречу, в один момент, не сговариваясь. Затем еще — словно были зеркальным отражением друг друга. Ощущала его каждой клеточкой своего тела, словно срослась с ним воедино. Глаза мужчины возвратили себе прежний, такой привычный мне, оттенок янтаря. Смотря в них, я увидела СВОЕГО ловца — не того, кем он был всего несколько минут назад, не леденящее кровь существо, а именно МОЕГО Норда Снежина.

Не было смысла что-либо говорить — мы понимали друг друга, точно проживали две жизни одновременно — его и мою, в одном теле. Он знал, что я преклонялась перед ним, вместе с тем боялась, но все равно поклонялась, как единственно правильному и желанному богу. Я знаю, что ему чужды чувства, но он пытался вникнуть в их суть, ради меня сдерживая свирепую натуру, пусть на время, каждый раз отвоевывая у Вечности лишние секунды моей жизни. Его губы захватили мои, забирая в дивный плен. У нашей жестокой любви вкус миндаля и горького шоколада, но я не променяла бы все это на самый изысканный и сладкий нектар.