Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры - Доманчук Наталия Анатольевна - Страница 51

Марка в офисе не оказалось. Работы тоже не было.

Я открыла свой ежедневник и решила написать рассказ, как вдруг мне в голову пришла идея набрать все свои рассказы на компьютере, распечатать и потом, дома, пролистывая, изменять что-то. Мне очень хотелось иметь полный сборник своих рассказов, не написанных моими каракулями в ежедневнике, а напечатанных на листочках. Я даже подумала, что можно изготовить самодельную книгу.

Методом слепого печатания я обладала уже несколько лет и компьютер знала хорошо.

Чтоб набрать все рассказы, мне понадобилось два с половиной часа. Я сразу распечатала их, сложила в стопку и зашла в Интернет поискать рецепт спагетти.

Выучив несколько рецептов назубок, я в предвкушении думала о предстоящей встрече с Сергеем.

Ровно в шесть я вышла из офиса. Марк так и не появился.

Я тихонько проскользнула к парковке, завела машину и поехала на свидание.

Сергей ждал меня.

Он взял меня за руку и сразу повел показывать свой дом.

Мне очень понравился его кабинет. Стол и полки были сделаны из красного дерева. Сами полки от пола до потолка были заполнены книгами. Почти все были на русском языке. Я прошлась рукой по нескольким полочкам и сказала:

— Тут много работы. Покажи мне свою самую любимую книгу.

Сергей достал томик «Дон Кихота» и протянул мне.

Я улыбнулась, открыла книгу и начала читать:

— В некоем селе Ламанчском… Хм… может, лучше Йоханнесбургском? — спросила я у Сергея.

Он улыбнулся и кивнул.

— …которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье… Кстати, ты мне его не показывал…

— …В гараже лежит, пылится, еще с прошлого похода осталось, — объяснил Сергей и приготовился слушать дальше.

— …древнем щите, тощей кляче и борзой собаке… — Я остановилась и с удивлением посмотрела на Сергея. — Что-то я собаку у тебя не видела.

— В прошлом году умерла. Все собираюсь новую завести, да никак решиться не могу.

— Ладно, продолжаем: Олья чаще с говядиной, нежели с бараниной, винегрет, почти всегда заменявший ему ужин, яичница с салом по субботам, чечевица по пятницам, голубь, в виде добавочного блюда, по воскресеньям… Да ты гурман, Сергей! Из этого списка мне больше всего нравится винегрет.

— Поверь мне, что яичница с салом тебе тоже очень понравится, — добавил Сергей и предложил мне стул.

Я присела и продолжила читать:

— …все это поглощало три четверти его доходов… Да, не густо ты зарабатываешь, — заметила я.

— Это старая информация. Мне давно повысили зарплату, — сказал он и усмехнулся.

— Ладно, верим на слово… Остальное тратилось на тонкого сукна полукафтанье, бархатные штаны и такие же туфли, что составляло праздничный его наряд, а в будни он щеголял в камзоле из дешевого, но весьма добротного сукна.

Сергей похлопал себя руками по карманам и засмеялся.

— …При нем находились ключница, коей перевалило за сорок…

Я вопросительно посмотрела на Сергея и ждала объяснений.

— Это моя служанка. Только что ушла. Вы с ней разминулись.

Я кивнула в знак того, что верю, и продолжила читать:

— …племянница, коей не исполнилось и двадцати, и слуга для домашних дел и полевых работ, умевший и лошадь седлать, и с садовыми ножницами обращаться.

— Племянницу пришлось оставить на родине, а садовник есть. Приходит убирать сад раз в неделю. Если хочешь, я тебя с ним познакомлю в субботу.

— …Возраст нашего идальго приближался к пятидесяти годам; был он крепкого сложения, телом сухопар, лицом худощав, любитель вставать спозаранку и заядлый охотник.

— Вот тут вранье. Мне всего сорок два, — возразил Сергей и сел на стул рядом со мной.

— Ну и про любителя вставать спозаранку Сервантес тоже наврал, — заметила я.

— Только чтоб чуть-чуть приукрасить мою личность, — объяснил Сергей. — Я думаю, на сегодня тебе достаточно информации обо мне. Идем готовить спагетти?

Мы прошли на кухню. На столе были все необходимые продукты: лук, помидоры, спагетти и говяжий фарш. Именно эти продукты и нужны были для блюда, рецепт которого я вычитала в Интернете.

— Давай я нарежу лук, — предложил Сергей.

Через полчаса мы сидели на кухне за столом и ели спагетти. Блюдо получилось очень вкусным, Сергей несколько раз меня похвалил, потом поместил грязные тарелки в посудомоечную машину и предложил мне перейти в гостиную. В этой комнате был большой угловой диван, маленький журнальный столик, на котором были разложены нарды, а в углу стоял рояль. Именно рояль, а не пианино.

— Ты играешь? — спросила я у Сергея и кивнула в сторону инструмента.

— Да. И еще пою.

Он сел за рояль и сыграл мелодию из кинофильма «Шербургские зонтики», потом спросил у меня:

— Какая твоя самая любимая песня?

— «Чистые пруды», — ответила я.

Он попытался подобрать эту мелодию, но ему не удалось. Тогда он запел, подыгрывая себе, какой-то романс.

Он пел красиво, без фальши, но мне почему-то было немного смешно. Я держалась, как могла, чтобы не засмеяться, и, когда он закончил завывать и предложил мне сыграть в нарды, я очень обрадовалась.

В нарды я умела играть. Каждые выходные, когда стояла теплая погода, я тренировалась с папой на балконе, а зимой мы с ним упражнялись на кухне, частенько после воскресного семейного ужина.

Мы уселись на пол. Сергей три раза проиграл, все время мотал головой: мол, как же так — снова с азартом бросался в бой и опять проигрывал.

Проведенный с ним вечер был очень насыщенным, и грустить мне не приходилось, но очень хотелось кроме разговоров чего-то большего. Хотя бы поцелуев. Однако часов в одиннадцать, когда нарды были разложены, наверное, в двадцатый раз, я сказала Сергею, что мне пора ехать домой.

Очень хотелось предложить ему поехать на эти выходные с Альбертом и Анькой к океану, но я все боялась затронуть эту тему.

Открывая для меня дверцу машины, он вдруг сказал:

— Альберт предложил мне поехать к океану в субботу. Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к вам?

Я улыбнулась.

— Я буду очень рада этому. Ты мне очень нравишься.

Сергей не ожидал вот такого признания, он засмущался, сначала тоже хотел что-то ответить, но, видимо, потом передумал. Увидев в машине на сиденье стопку листов, он без разрешения взял их и, обращаясь ко мне, сказал:

— Спасибо. Давно хотел почитать твои рассказы.

Я вздохнула.

Прощались мы очень сухо, без поцелуев, без объятий и пожатий рук.

Около двенадцати я приехала домой. Анька ожидала меня в гостиной. Она пила чай с конфетами и смотрела телевизор. Увидев меня, она сразу принялась расспрашивать:

— Ну как? Целовались? Может, уже это… того?..

— Нет, — сухо ответила я. — Ни этого, ни того.

— Что, вообще ничего? А что делали-то?

— Сначала готовили макароны, потом пели песни и играли в нарды, — изложила я всю программу и присела на диван в гостиной.

— Да уж. Романтикой не пахнет. А что хоть пели? — спросила она и почесала макушку.

— «Выхожу один я на доро-о-огу», — затянула я. — И еще: «Вам не понять, вам не понять, вам не понять моей печали».

Анька с ужасом в глазах слушала, как я пою, вернее, как я пытаюсь спеть.

— А что это?

— Романсы!

— Ой, как все запущено! — сказала она. — Он тебе точно нравится?

— Ань, я уже не знаю. Ничего не знаю. Спать хочу. Жрать хочу. Рвать и метать хочу.

— Да, я вижу, ты не в себе. Вот же поганец. Пригласил даму домой, заставил ее готовить макароны, потом пытал ее романсами… извращенец какой-то!

Я кивнула.

— Но все равно, если он будет четвертым в этой стране, кто предложит тебе руку и сердце, не вздумай ему отказывать.

— Откажу, — уверенно сказала я и отпила чай из Анькиной чашки.

— Нет. Не позволю. Чтобы отказать такому мужчине, нужны веские причины, — сказала Анька и отобрала у меня чашку с чаем.