Запретное путешествие 2: Реквием (СИ) - "Има-тян" - Страница 79

В ту же секунду Эврид делает замах кинжалом и направляет его в противника, пока тот не успел очухаться, но остриё вонзается не в тело воина, как то было запланировано, а в ближайшее дерево, откалывая кусок коры. И в следующий миг яутка получает неожиданный и быстрый удар по ногам, после чего чуть ли не делает сальто, гулко грохаясь всей тушей на жёсткую землю. От такого столкновения с поверхностью из лёгких выбивает воздух и возникает тупая боль в грудной клетке, будто там что-то лопнуло. Закашлявшись и скривившись, Эврид разлепляет рефлекторно зажмуренные веки и видит перед собой возвышавшегося берсеркера, что горделиво взирал на неё сверху вниз, как истинный победитель на проигравшего неудачника.

- Ладно. Наберусь сил, сочтёмся, Черныш, – досадливо цыкает Эврид, поднимаясь и оглядываясь на воина.

- Чтобы набраться сил, надо хорошо питаться, – пропустив мимо ушей оскорбительное прозвище, решил съязвить берсеркер, отворачиваясь от собеседницы и делая несколько шагов по направлению к лагерю. – А чтобы хорошо питаться, нужно удачно сходить на охоту.

- Ты намекаешь на то, чтобы мы отправились с ней охотиться в лесу? – встряла в разговор Секвелла, до этого не смеющая вмешиваться в беседу.

- Я намекаю на то, что вы составите мне компанию, – резко обернулся воин и наградил аттурианку серьёзным взглядом изумрудных глаз, в омутах которых Секвелла просто растворилась, сражённая наповал притягательными искорками цвета молодых листьев, что рассыпались драгоценными камнями по радужке, отражая свет небесного светила, проглядывающего через густые кроны деревьев. Аттурианка могла поклясться, что в эту минуту её щёки запылали огнём от внезапно нахлынувшего волнения. Нервно сглотнув, Секвелла потупила взор вниз и прерывисто задышала. Такое редко случалось с ней при виде самцов.

- А не думаешь, что мы можем взять и сбежать? – еле вернув былую уверенность, пролепетала аттурианка и уже абсолютно спокойно посмотрела на воина.

- Сомневаюсь, – твёрдо отчеканил тот и перевёл взор на Эврид. – Яутка не сбежит, потому что не бросит сына, а ты… – снова взглянул он на Секвеллу, – потому что тебе просто некуда бежать.

- Смышлёный гад, – глубокомысленно изрекла Эврид, сощурившись. – Всё знает. Только не надо этим потыкать.

Отвернувшись, яутка вновь почувствовала знакомый укол боли в сердце, и печаль сдавила грудную клетку, не давая свободно вздохнуть. Взор измученной самки упал на лагерь берсеркеров, а затем уловил вдалеке фигуру Гашинда, что восседал на огромном валуне возле кострища, горящего в удлинённом черепе неизвестного животного, и со всей серьёзностью занимался полировкой телескопического копья с острыми выступами по всему древку. Уныло вздохнув, Эврид проглотила горький ком отчаянья и повернулась обратно.

- Охота, так охота. Хоть кости разомну, – бесстрастно отозвалась самка, заметив пристальный взгляд берсеркера. – Как звать хоть тебя, Черныш?

- Даур! – внезапно прозвучало за её спиной, и Эврид резко обернулась на голос, застав там самого Лидера. – И я желаю знать, что это за самодеятельность? – указал он кивком на двух самок, а затем строго посмотрел на статного сына. – Я велел не выпускать их из клетки.

- Я собирался проверить, на что они способны, отправившись с ними на охоту.

- А если сбегут? – обойдя вокруг самок, продолжил уточнять Лидер, поправляя на ходу кроваво-красную мантию, свисающую с наплечных доспехов, и схватил между пальцев один из мелких черепков на ожерелье, пересекающем могучий торс, задумчиво проведя по нему длинным когтем.

- Ответственность за них я беру на себя, – без колебаний объяснил Сумрак, чем вызвал удивление у отца, что тотчас от изумления слегка расправил жвала под клыкастой маской, издав ошеломлённый ряд щелчков.

- С чего вдруг такой благородный и глупый жест? – вперив взор в воина сквозь непроницаемые линзы, поинтересовался Лидер.

- «Изучай врага получше, чтобы знать на что он способен», – изрёк Сумрак. – Не этому ли вы меня учили, Лидер?

- Хм, – задумался на миг тот, а через минуту отвернулся, решив удалиться. – Удачи!

Полумрак помещения, где восседал Вожак аттурианцев, исполином возвышаясь на троне из головы Матки Каинде амедха, окружал Хулт’аха и окутывал синей дымкой от светодиодных ламп на стенах и полу. Казалось, что это негодование Предводителя таким образом вылилось наружу и намеревалось поглотить Первого помощника в качестве жертвы, чтобы успокоиться. Хулт’ах каждой клеточкой ощущал это неприятное угнетение, вызывающее холодную испарину на спине. Преклонив одно колено, он склонился в уважительном поклоне перед Вожаком, что вызвал его в свой тронный зал.

- Как обстоят дела? – раскатистым, басистым рыком пронёсся вопрос, ударив по перепонкам не хуже молотка.

- Подготовки к нападению на берсеркеров продолжаются, осталось совсем немного, – безропотно отпарировал Первый помощник, пряча свою растерянность на задворки сознания.

Повисла молчаливая тишина, лишь через минуту Вожак шумно выдохнул и со скрежетом провёл по подлокотнику когтем.

- Скажи, Хулт’ах. Как ты мог допустить, чтобы твоя рабыня предала нас и сбежала к врагам, чтобы поведать им наши планы?

Из-за неожиданного вопроса аттурианец заметно вздрогнул, снова ощутив липкую испарину по позвоночнику, а неконтролируемый страх крупицами паники заскользил по рассудку. Нервно сглотнув, воин поднял взор на Предводителя, ища ответ в сознании, лихорадочно отфильтровывавшее правильные слова.

- Она оказалась не настолько глупа, как я думал. Да, я виноват в том, что не уследил за тем, что она замышляла. Эта яутка очень хитра, если даже меня смогла обвести вокруг пальца.

- Хм… – только и прогнусавил Вожак, задумчиво потерев подбородок. – Я надеюсь, что ты устранишь её, как только мы вступим на планету охотничьих угодий «псов»? Ведь предатели должны быть беспрекословно казнены!

- Да, мой Вожак, – снова склонил голову смуглый. – Непременно, – и в последнем слове прозвучали отчётливые нотки ярости, ненависти и презрения к той, о ком была речь.

Не успел Страж покинуть тронный зал, как его встретил обеспокоенный лекарь. Вот его сейчас смуглому видеть не так уж и хотелось. Ведь именно он во всём поддерживал предательницу, а может даже и науськивал на такой отчаянный шаг. Он и тот юнец. Второго бы Хулт’ах с удовольствием прилюдно избил хлыстом и лишил нескольких унтар. Чтобы знал своё место и не зазнавался.

- Что сказал Вождь? – сходу поинтересовался Хирон, следуя за Стражем. – Он приказал тебе убить Эврид?

- Странно, что тебя так волнует судьба предательницы, – недовольно отозвался воин, продолжая идти по узкому коридору.

- А тебя теперь не волнует, значит? – внезапно вспылил лекарь, слегка прорычав следом. – Это твоя самка!

- Она предала меня и всё наше племя! – резко развернулся Хулт’ах к собеседнику.

- И ты вот так просто убьёшь её при встрече? – сощурился серокожий.

- Будь уверен. А если вмешаешься ты или этот малец Тодинд, ваши головы лягут рядом с её.

Развернувшись, при этом взмахнув бренчащими валарами, Страж дал понять, что разговор окончен. Да только лекаря такое не устраивало. Он ещё не всё сказал своему собрату.

- А если бы ты узнал один секрет о ней, то стал бы лишать её жизни? – вкрадчиво пробубнил он, остановив своими словами аттурианца.

- Ничто не изменит моего решения, – через плечо отчеканил тот и намеревался снова продолжить путь.

- Даже если она носит в себе твоё чадо?

И Хулт’ах замер, услыхав такое. Медленно повернувшись, одновременно осмысляя услышанное.

- Откуда такая осведомлённость? Или ты просто пытаешься меня запутать?

- Уж как лекарь, я в этом ошибиться не мог. Когда мы прилетим на планету берсеркеров, срок беременности будет полтора цах’хида (месяца). А спустя ещё один цах’хид она родит.

Молчаливо обмозговывая информацию, Хулт’ах всё же не мог поверить услышанному. Вспомнился случай соития яутки с юнцом, и ярость сиюминутно заклокотала внутри.