Операция "Волчье сердце" (СИ) - Снежная Дарья - Страница 45

В Лидии народ, конечно, привык ко всякому, но на нас косились. На меня — растрепанную, с порванным жакетом и юбкой в кровавых разводах. На волка. Хотя нет, на него, пожалуй, не косились, а обходили по широкой дуге. Зверище снова ткнул меня в ладонь носом, подныривая под руку и пихая куда-то вправо — идем, мол, бестолковая — и я вдруг сообразила, что у здоровой собаки нос должен быть совсем не таким, а мокрым и холодным.

Ну и кого, скажите на милость, мне сейчас разыскивать — целителя или ветеринара?!

Все.

Мне решительно все это надоело.

Волна протеста и гнева всколыхнулась в душе, и я, с невесть откуда взявшейся силой, ухватила зверя за холку и потянула к пролеткам. Еще не хватало мне, чтобы эта туша свалилась где-нибудь по дороге домой.

Волк, которого мне все же с трудом получалось называть Вольфгером, мою хватку почти сразу стряхнул, но подчинился и снова вырвался вперед, будто угадав мой замысел.

Если бы мой замысел угадали извозчики, они бы рванули с места стоянки, словно кавалерия в атаке. Но увы. Поэтому, когда серая махина взгромоздилась в ближайшую повозку так, что у той жалобно скрипнули рессоры, владельцу оставалось только вытянуть лицо и тонко вопросить:

— Э-э-э! Куда-а-а?!

— Гвардейцев, дом 8, — по-своему трактовала я этот вопль, тоже втискиваясь в пролетку и, окончательно осмелев, пихнула волка в шерстяную задницу, чтобы подвинулся.

— Десять медяшек, деньги вперед! — все тем же тонким голосом отозвался кучер, в котором жажда заработать преобладала даже над страхом смерти, видимо.

— Через пару дней заедете в шестое отделение стражи, спросите капитана Вольфгера Лейта и стребуете с него десять медяшек за провоз его собачки. Давай уже, пока собачка не передумала. Или не проголодалась.

— Я сейчас стражу вызову!

— Это тоже подойдет, — устало вздохнула я. А волк широко зевнул, раскрывая пасть на сто восемьдесят градусов. Ну, так по крайней мере, показалось.

Видят боги, я понятия не имею, почему извозчик выбрал все же доставить нас по адресу!

Конечно, я могла бы предложить ему подождать две минуты и вынести из квартиры эти дурацкие десять медяшек — но, во-первых, я устала, а во-вторых, Вольфгер меня во все это втянул, вот пусть он и платит!

Так что я, с трудом удерживаясь от кряхтения, просто выбралась из пролетки, бросив извозчику слова благодарности. Тот ими так проникся, что тронулся с места едва ли не раньше, чем я ступила на землю, едва не сбив меня с ног.

Наверное, я поступила ужасно глупо. Надо было ехать не домой, а в отделение — доложить, поднять тревогу, да и они с этим зверем уже сколько лет бок о бок работают, может, и знают, как ему помочь и что вообще делать! Лично я была уверена, что оборотни превращаются только в полнолуние, и с трудом понимала, как лично мне надо сейчас поступать с этим подарком судьбы.

Умные мысли приходят иногда поздновато, тогда мне просто хотелось убраться подальше от подвалов и трупов, в мою родную, милую квартирку…

Подарок судьбы уже дисциплинированно сидел под дверью подъезда и смотрел на меня с укором — «да-да, мастер Алмия, ужасно глупо, но раз уж мы приехали, может, вы меня впустите уже? Или мне опять двери ломать?»

Ладно. Я быстро поднимусь, переоденусь — и в отделение!

На лестничной площадке, напротив собственной двери, волк отстал. Я обернулась и на вопросительный взгляд раздраженно ответила:

— Нет у меня твоих ключей! В следующий раз предупреждай соседей, куда прячешь запасные! Мои, например, вот! — я положила ладонь на определенный участок стены возле двери, нащупывая словно вплавленный в кладку металл. — Милости прошу!

Волк беззвучной тенью юркнул в открытую дверь, не задев меня даже кончиком хвоста. Как у этой махины получается двигаться подобным образом, я по-прежнему не понимала. Вот она — настоящая магия!

Пока я разувалась, оборотень без стеснения прошел в гостиную, где плюхнулся на ковер, вытянул лапы и, похоже, притворился мертвым. Я снова вспомнила ощущение сухого горячего носа, тычущегося в ладонь, вздохнула и, сцепив зубы, отправилась не в душ, а связываться с семейным целителем.

Семейных ветеринаров у нас, простите, нет!

На мое счастье, господин Лейпшиц оказался не просто свободен, но еще и совсем рядом. Он заверил меня, что прибудет через четверть часа. Я посмотрела на часы, посмотрела на волка (волк приоткрыл глаз и тут же снова закрыл), посмотрела на окровавленную юбку. Вздохнула.

Ладно. Пятнадцать минут на душ — это лучше, чем ничего!

— Ничего не трогай! — на всякий случай строго приказала я зверюге, погрозив пальцем перед черным носом.

Волк шумно выдохнул, я сочла это за знак согласия и умчалась в ванную. Мимоходом размышляя о том, что воспринимать зверя, как Вольфгера Лейта, у меня не получалось. Они существовали как-то отдельно. Нет, я прекрасно понимала, что это он и есть, но…

Я тряхнула головой, прогоняя ощущения, которые сама себе не могла сформулировать и объяснить, стянула одежду и шагнула под тугие струи прохладного душа…

Несмотря на мои опасения, визит целителя волчара воспринял вполне благосклонно. Позволил себя осмотреть и ощупать, и только несколько раз рыкнул и попытался цапнуть обидчика, когда тот, очевидно, касался больных мест. Вернее, делал вид, что хочет цапнуть, потому что если бы хотел на самом деле…

Я отогнала от себя видение окровавленных тел и вслушалась в слова господина Лейпшица.

— Ничего серьезного, мастер Алмия, можете не беспокоиться понапрасну. Господин Лейт, несомненно, пострадал физически, чем и был обусловлен оборот, но в волчьей ипостаси регенерация значительно ускорена. А лихорадка куда больше связана с тем, что процесс произошел вне полнолуния, в экстренной ситуации, и тело не было к нему в полной мере готово. Да и регенерация идет бешеным темпом. Долго в этой форме он не удержится и, я полагаю, максимум к полудню завтрашнего дня, перекинется обратно.

— Я не знала, что оборотни могут превращаться в неудачную фазу луны, — бросила я, вздрогнув, когда тяжелая лобастая башка вдруг легла мне на колени. Покосившись на зверя, я осторожно положила ладонь сверху и неуверенно почесала ему за ухом.

На лице целителя, знавшего меня уже больше двадцати лет, появилось какое-то странно-умильное выражение.

— В критических ситуациях. И далеко не все, для этого все же нужна значительная физическая сила — такая нагрузка на организм… И, пожалуй, я выпишу вам на всякий случай рецепт. К завтрашнему дню господину Лейту, конечно, станет несравнимо лучше, но все же. Рану на голове желательно дополнительно обработать, а ребра еще доставят ему несколько неприятных моментов.

В подтверждение своих слов целитель принялся писать, а я решила, раз уж выпал такой случай, ликвидировать по максимуму пробел в знаниях.

— А вы не знаете случайно?.. Насколько мне известно, в волчьей ипостаси оборотни не совсем разумны… Как он сориентировался? Почему не тронул меня?

— «Не совсем разумны» — это не вполне верное определение, — целитель поправил тонкую оправу очков на кончике носа. — Просто, сохраняя свою память, они мыслят совсем иными категориями. Например, вы знаете, что у вервольфов очень чуткое обоняние…

О да! Это я знаю!

— …оно во многом связывает две их ипостаси в одну. Ориентируясь на запах, волк понимает — кто свой, кто чужой, кто враг… — господин Лейпшиц поставил подпись на рецепте, прижал его кольцом-печаткой и протянул мне. — У вас будут еще вопросы, мастер Алмия?

— Нет, благодарю вас, вы меня несказанно выручили.

— Всегда рад помочь семье Алмия, — он тепло улыбнулся. — Всего доброго.

Мне пришлось-таки осторожно спихнуть волчью голову, чтобы встать, расплатиться и проводить доктора до дверей. Потом я метнулась на кухню, задумчиво оглядела недра холодильного шкафа, поняла, что надо еще будет на обратном пути, помимо аптеки, заехать в мясную лавку, а пока что зверю придется довольствоваться паштетом…

Покидала квартиру я в растрепанных чувствах. Оставлять оборотня у себя дома было как-то странно, а тащить с собой не позволяла совесть. Да он и не рвался — так и лежал на ковре, пристроив морду между передних лап, мирный, несчастный и целиком примерный.