Операция "Волчье сердце" (СИ) - Снежная Дарья - Страница 3

— Никто не должен был знать. При мне хозяин тайник ни разу не открывал, а больше в кабинет никто и не заходит. Вот разве что управляющий?

Она с сомнением взглянула на хозяйку. Та неуверенно пожала плечом:

— Николас с господином Уорстоком часто обсуждают дела наедине, но знает ли управляющий о тайнике в стене… — она с сомнением взглянула на Вольфгера. — Вам лучше обсудить это с мужем.

— Госпожа Корвин, а где сейчас находится ваш муж?

— Он вчера уехал в поместье, за город. Я отправила за ним человека, как только обнаружила… Обнаружила… — Диана Корвин снова часто задышала и принялась терзать платок, и бдительная домоправительница бросила на капитана свирепый взгляд.

Еще бы — снова расстроил девочку.

Вольфгер мысленно ругнулся и свернул допрос.

— Что ж, благодарю вас за проявленное понимание и за помощь. И примите мое соболезнование в связи со сложившимися обстоятельствами.

В конце концов, все важное он узнал, а если возникнет необходимость — с госпожой Корвин всегда можно будет дополнительно поговорить позже. Теперь ему в любом случае требовалось опросить остальных слуг, дождаться хозяина, разыскать управляющего…

Вольфгер вздохнул и направился обратно в кабинет. Свою работу он по странной прихоти судьбы все же любил. Но только не тогда, когда в эту любовь вмешивались третьи лишние, вроде Джуниора Валлоу или не к ночи помянутой Корнелии Сильверс.

Мастер-артефактор как раз закончила собственный осмотр в тот момент, когда вервольф появился в дверях — это было очевидно по тому, как она резко вскинула голову от рабочих считывающих артефактов, и кончики светлых волос чиркнули по длинной шее. Вольфгер набрал в грудь побольше воздуха и пожалел, что эту демонову стрижку нельзя пришить к делу стервы по статье «провокация».

Несмотря на то, что Лейт и Алмия принадлежали к совершенно разным управлениям и не имели даже общего начальства, не говоря уже обо всем остальном, в городе Мастеров — где артефактика в том или ином смысле была неотъемлемой частью жизни больше, чем половины населения — им приходилось сталкиваться часто. И Вольфгер готов был поклясться, что сногсшибательная блондинка, которая одним лишь своим видом погружала окружающих в глубокое осознание собственной неполноценности, почему-то невзлюбила его с первого взгляда. Возможно, потому, что неполноценным вервольф себя тогда не ощутил, лишь подумал мимоходом о том, что в общем-то в любых других обстоятельствах был бы не против с этой «фифой» где-нибудь уединиться и посмотреть, что скрывается под ладным костюмчиком.

Желание это мастер Алмия отшибла быстро, заменив его на куда более яркое — придушить гадину. Иногда Вольфгеру казалось, что где-нибудь у нее имелся список важнейших жизненных целей, в котором обязательно значился пункт — «выбесить капитана шестого отделения Лидийской стражи». До сих пор вервольф держался, но в глубине души подозревал, что именно его выдержка и доставляет мастеру Алмии наибольшее наслаждение. И сорвись он хоть раз, она вполне вероятно, потеряла бы интерес к этому безмолвному (по крайней мере, со стороны оборотня) противостоянию.

Понимал, но все равно держался.

Вот и сейчас Алмия словно почувствовала возвращение своего любимчика, и едва заметная улыбка тронула красиво очерченные губы, идеальность которых подчеркивала яркая помада.

— Что у вас, мастер Алмия? — сдержанно поинтересовался Вольфгер, приближаясь и стараясь не обращать внимания на надменно следящего за происходящим подполковника.

Валлоу прибыл сюда только потому, что дело происходило в доме Корвинов и, кажется, сам толком не знал, чем ему тут заняться. А потому только беспричинно всех дергал и покрикивал с важным видом.

— С точки зрения артефактики дело более чем однозначное, капитан, — безмятежно отозвалась женщина, поворачиваясь к вервольфу.

— Вы же сказали, что для того, чтобы разобраться, вам потребуется несколько часов, а может, и дней! — вмешался в разговор Валлоу.

— Вы интересовались «Сколько можно копаться?», господин подполковник, — надменно отозвалась мастер Алмия, по-кошачьи сузив глаза. — И я предельно честно вам на этот вопрос ответила. Копаться — можно долго.

Вытянутая физиономия начальника Управления налилась краской, и Вольфгеру показалось, что он сейчас разорется так, что будет слышно в самой Арданне, славной столице, но Валлоу в последний момент все же взял себя в руки и промолчал, а артефакторша снова повернулась к капитану и продемонстрировала ему то, что держала в руках на белой салфетке.

Булавка.

Безопасная, но обычной ее назвать было нельзя. Во-первых, потому, что сделана она была явно из серебра, а во-вторых, ее круглое ушко не пустовало. В него был вставлен мутный, пошедший многочисленными трещинами камень.

— И что это? — опередил Вольфгера Валлоу, и капитан даже начал испытывать к начальнику что-то вроде благодарности — мужик явно решил со всей ответственностью принять на себя огонь.

Алмия смерила его фирменным взглядом «и за какие грехи боги послали мне этих идиотов?» и произнесла тоном «ну это же очевидно»:

— Амулет подчинения в технике привязки на крови.

И все. Как будто бы это был абсолютно исчерпывающий ответ. На самом деле для любого артефактора он наверняка и был исчерпывающим, но артефактором Вольфгер не являлся. Зато он был стражем порядка и прекрасно знал, что любые воздействия, подавляющие свободную волю разумного существа, будь то заклинания, зелья или артефакты — запрещены на территории как этого королевства, так и соседствующих. А применение их карается по всей строгости, чаще всего — смертной казнью. И теперь Вольфгеру очень хотелось бы знать, что на самом деле лежит в этом закрытом сейфе. Потому что кража — это одно. А использование подобного приспособления, чтобы добраться до желаемого — совершенно другое.

Но сейф был недосягаем до прибытия хозяина дома, а потому вервольф вернулся мыслями к булавке на салфетке в руках мастера Алмии.

— Почему он испорчен?

— У артефактов подчинения, особенно тех, что на крови, очень мощная энергетика. Резко конфликтующая с другими сильными магическими проявлениями. Николас, — артефактор произнесла имя господина Корвина настолько небрежно, что было абсолютно очевидно: сделано это не для показухи, а по привычке, — наверняка установил на сейф опознавательные чары, которые дают прикоснуться к нему лишь определенным людям. Вероятно, если сейф попытается открыть человек, который не имеет подобного разрешения, то его оглушит — это довольно распространенная техника защиты…

— Вероятно? — не унимался Валлоу. — Нам нужны факты, госпожа эксперт, а не предположения.

— Вы можете попробовать коснуться сейфа, господин подполковник, — все тем же ровным тоном отозвалась Алмия. — И мы получим неопровержимый факт. Заверяю со всей ответственностью, вашему здоровью не будет нанесено ни малейшего ущерба.

Вольфгер испытал смешанные чувства. Глубочайшее удовлетворение и удовольствие от происходящего пополам с досадой и злостью. Он начинал догадываться, как его беседы с госпожой экспертом воспринимают его собственные подчиненные. И эти догадки ему не нравились.

— Вы не договорили, — произнес он. — Про мощную энергетику артефактов подчинения.

— Да. У меня есть все основания полагать, что именно это и убило девушку. Два мощных поля вступили в противодействие, и коль скоро никакой защиты от магического воздействия на ней не было — вместо того, чтобы просто оглушить, заклинание ее убило. Впрочем, — она бросила взгляд на Валлоу, — со стопроцентной уверенностью я смогу утверждать это только после полноценной экспертизы. Так что это я конфискую.

Она бережно завернула булавку в салфетку, а салфетку — в выуженную из сумки пергаментную бумагу. После чего вложила сверток в конверт, запечатала и прижала к нему бляху служебного медальона, активируя его. Конверт слегка задымился и на нем проступила печать Управления по контролю магических проявлений. В качестве последнего штриха Алмия взяла со стола господина Корвина ручку в позолоченном футляре и размашисто написала на конверте — «Амулет подчинения. Резиденция Корвинов», дата и время изъятия. И конверт скрылся в черном кожаном портфеле с искусными литыми уголками.