Защита - Кавана Стив - Страница 15

Волчек с Артурасом согласно закивали.

– Что вы накопаете за час? – спросил Артурас.

– Не знаю, пока сам не увижу.

Я и в самом деле не знал. Но была мыслишка, где искать. Было видно, как плотно сжатые губы Волчека кривит нерешительная улыбка. Он был явно заинтригован.

– Ладно, – сказал Артурас, доставая свой «Айфон». – Где смотреть?

– Он из Висконсинского университета. Начни с его трудовой биографии, а потом найди список работ. Мне нужны его публикации за двухтысячный, две тысячи четвертый и восьмой годы.

– Почему именно за эти? – удивился Артурас.

– Когда собираешься тряхнуть на перекрестном допросе любого ученого, первым делом смотри именно эти годы. Тогда проводилась АНИА – американская научно-исследовательская аттестация[9]. Чем больше научных публикаций всякие профессора и академики вывалят в ходе АНИА, тем большее финансирование привалит в их институты и тем больше бабла эти яйцеголовые унесут домой. Пока идет аттестация, все только и строчат научные статьи как умалишенные, и даже грамотные люди могут от спешки такого там навалять, что сами потом дивятся. Вдобавок про нормальные научные теории сильно не распишешься, все они наперечет, вот и начинают чисто для весу и объему даже в обычные газеты гнать про барабашек, НЛО и прочую такую пургу, лишь бы за публикацию зачлось. Чем больше статей – тем больше бабла. Если на Голдштейна есть что-нибудь пикантное, то только там и надо искать.

Гонять на перекрестном допросе ученую публику мне доводилось не раз, и про фокус с АНИА я уже сто лет как знаю. Не было случая, чтобы не нарыл там боеприпасов. Это как все остальное в жизни – начинай с денежных интересов, а все остальное само притянется.

Пока Артурас лазал по Сети, я внимательно прочитал экспертный отчет Голдштейна. Довелось мне как-то представлять по делу о подделке чеков некоего Арчи Мейлора – тогда-то и начитался подобных отчетов выше крыши. Арчи был у меня подставным, когда я и сам баловался мошенничеством со страховками. Настоящий талант. Паспорта и удостоверения, которые он мне рисовал, были лучше настоящих. В ходе рассмотрения его дела мне тоже пришлось подвергнуть перекрестному допросу одного почерковеда-криминалиста, который давал показания по поводу почерка Арчи на липовых чеках. Не особо уже помнилось, на что эти ребята обращают внимание при экспертизе, но ведь и времени прошло порядком. Что действительно застряло в голове, так это что они первым делом смотрят на заглавные буквы в начале предложений и имен. Я еще раз заглянул в отчет Голдштейна. Ну да, он тоже сосредоточился на заглавном «Г» в начале фамилии «Геральдо», которую Волчек накалякал на купюре маркером. Помимо отчета Голдштейна, я нашел бумагу из криминалистической лаборатории; там рублевую банкноту проверяли на отпечатки. Судя по всему, пальчики Малютки-Бенни и районного копа, который собирал его барахлишко, либо перекрыли, либо стерли любые другие годные для идентификации отпечатки.

Артурасу потребовалось семь минут, чтобы отыскать на университетском веб-сайте нужную страницу: «Перечень публикаций за 2008 г.» Ни фига. Проверили 2004-й – та же история.

Залезли в 2000-й, и вот оно – жемчужное зерно в навозной куче. Голдштейн, подобно прочим профессорам кислых щей, ковал железо, пока горячо. Навалял как минимум с полдюжины совершенно идиотских статей – объем надувал. Ну и чтобы денег срубить, естественно. Одна так и вовсе была хоть стой, хоть падай. Меня озарила гениальная идея.

– Эту статью нужно распечатать. Мне нужен ксерокс, бумага, горячий кофе, и чтоб меня на хер оставили в покое, – объявил я.

Под строгим контролем Артураса по его же «Айфону» я позвонил Джин, судейскому секретарю, и полюбовно договорился распечатать статью. Сказал ей, что с меня коробка пончиков, растолковал, как отыскать этот опус в Интернете. Подумал, что Мириам наверняка даже не знает, как Джин и зовут-то. Большинство всех этих звезд от юриспруденции до простого судебного персонала не снисходит – мелочь, она и есть мелочь. Ну и пусть, нам больше достанется. Среди этой «мелочи», между прочим, полным-полно достойных людей.

В бывшем кабинете судьи от меня наконец-то все отцепились. Виктор торчал в приемной, пытался реанимировать ксерокс. Как только тот заработает, надо сразу скопировать пару страниц, с увеличением – чтобы присяжные получше разглядели. Разложив на столе бумаги, я уставился в пространство. План понемногу складывался в голове, хотя она по-прежнему трещала от удара по затылку, полученного в лимузине. Если я собираюсь одурачить этих русских, надо усыпить их бдительность, пусть начнут мне доверять – тогда и перестанут поминутно заглядывать мне через плечо. Отец говаривал, что честного человека развести практически нереально, но заставить нечестного лоха довериться тебе – тоже нелегкая задача. Хороший развод полностью основан на доверии.

– Волчек, – обратился я к русскому мафиозо. Тот жестом пригласил меня присесть рядом на кушетку. – Ваши бывшие адвокаты – действительно превосходные, талантливые профессионалы. Не мне вам про это говорить, угу? Сами знаете, что круче их не найти. И они предупреждали вас, что эксперт по почерку разобьет вашу защиту в пух и прах.

Во всем поведении Волчека теперь проглядывала какая-то нерешительность – «семь раз отмерь, один раз отрежь», словно он наконец-то научился держать в узде свою истинную натуру. Он долго прикуривал сигару, размышляя над ответом. Наконец отозвался:

– И вправду такое говорили, но, чтобы меня осудить, одного этого мало.

– Святая правда. Только вам забыли сообщить, что этого более чем достаточно, чтобы отозвать залог и направить дело на пересмотр, даже если Бенни уже не будет в живых.

Он ничего не ответил. Я продолжал нажимать:

– И с почерком те юристы провозились несколько месяцев, точно?

– Точно.

– Эксперта они прижать даже не пытались, точно?

Волчек вздохнул.

– Точно. К чему это вы клоните?

– Я дезавуирую показания эксперта, а вы даете мне шанс выиграть дело без того, чтобы поднимать Малютку-Бенни на воздух.

Я сказал Артурасу, чтобы дал Волчеку прочитать опус Голдштейна. Тот быстро проглядел статью на экране «Айфона», роняя на него сигарный пепел.

– Ну и что? Чем это поможет?

– Предоставьте это мне. Если я размажу этого парня по полу, вы даете мне возможность самому поработать и с Бенни. Я пойду на все, чтобы спасти дочь. Она в моем мире, в моей жизни, и, чтобы ее защитить, я, конечно, и в тюрьму пойду. Но все же мне не особо улыбается провести остаток своих дней на площади шесть на восемь. Дайте поработать с Бенни. Если перекрестный допрос ничего не даст, тогда ладно – сам нажму на кнопку и разнесу его к чертовой матери.

Первое правило воровской библии – дайте людям то, чего они хотят.

Когда Волчек мотнул головой на Артураса, я заметил у него в глазах странный огонек. Он тоже не хотел взрывать свидетеля в переполненном суде! Слишком большой риск. Бежать тоже рискованно. Надежду просто выиграть дело он давно оставил. И теперь я ему эту надежду вернул.

– Вам в жизни не выиграть это дело, господин адвокат. Люди получше и поумнее вас, и те давно от него отказались, – сказал Артурас.

– Если я хотя бы попробую, от вас ничего не убудет. По крайней мере, с Голдштейном, тут уж просто нет выбора. Либо я порушу его показания, либо твой босс отправится в тюрьму.

В комнате наступила тишина. Слышались только тяжелое дыхание Виктора и негромкое гудение вентиляторов ксерокса из-за двери. За окном бибикнул автомобиль. Волчек очень хотел сказать «да», я это видел. Я оказался нежданным ответом на его молитвы.

– И еще кое-что, – сказал я.

– Что? – гаркнул Артурас.

– Ты так и не принес мне кофе, – напомнил я.

Стряхивая пепел с сигары прямо на пол, Волчек отчетливо проговорил:

– Виктор, сгоняй-ка за кофейком для мистера Флинна.

Глава 10

Часовой обеденный перерыв затягивался уже на час пятьдесят.