Изгой (СИ) - Челиста Михаил - Страница 21

Одномоментно своей левой прихватываю его кисть с ножом. Моя ладонь накрывает его ладонь со стволом — мой палец на спусковом крючке, поверх его пальца. Одновременно своей левой скольжу вдоль — вниз, между его левым запястьем и лезвием. Выдавливаю нож из его ослабевшей кисти — порезов не избежать, но нож уже в моей левой руке и в обратном хвате.

Руку с ножом — резко, перемещаю под его подмышку и подхватив, подаю его левое плечо чуть влево и на себя, закрываясь от того кто слева и дальше…

Тот всё-таки успевает выстрелить и одной пулей пробить, опять же над моим левым плечом, мою куртку. Да что вы, сука, оборзели?!..

И одномоментно — с закручиванием чужого тела влево:

— Раз! — выстрелом всаживаю пулю в лоб тому, кто справа — между глаз и он не успевает их закрыть. Череп с затылка лопается как спелый арбуз выпуская из себя плотный фонтан мозгов, костей и крови. Его тело, дёрнувшись вперёд падает вслед за подкосившимися ногами.

Закручиваю тело влево дальше:

— Два! — выстрелом всаживаю пулю в левый верхний плечевой сустав старшего — выход со спины кровяного сгустка. Он дергается этим плечом назад.

Закручиваю тело влево дальше:

— Три! — выстрелом всаживаю пулю, ему же, в правый верхний плечевой сустав — такой же кровяной выход со спины. Обезручиваю его и его руки падают как плети — он в недоумении, и пятится назад.

Приостанавливаюсь:

— Четыре! — резко высвобождаю свою левую из-под предплечья чужого тела и метаю нож, чуть подправив кистью, в голову левому...

Сработав ножом я исключаю его возможность покачать передо мною маятник — он после своего выстрела и до последней секунды высматривал директрису для стрельбы, ждал удобного момента.

Дождался. Так с озабоченным взглядом и с ножом во лбу — по рукоять, чуть выше переносицы и без капли крови, он падает лицом вниз. Кончик лезвия, пробив череп с затылка и, вытолкнув сгусток окровавленной массы с обломками затылочных костей, выходит наружу...

Перехватываю ствол и выпускаю тело, которое держал — оно падает возле моих ног и ещё дышит. Сделав шаг назад, чтобы не забрызгаться, прекращаю мучения выстрелом ему в голову — пуля пройдя насквозь застревает в полу. Голова подпрыгивает, под ней быстро образуется лужа крови.

Но это ещё не всё...

Старший молча и с перекошенным лицом начинает движение в мою сторону, с намерением показать класс ведения рукопашного боя ногами.

Выстрелом всаживаю пулю в его левое колено — выброс кровяного сгустка, со стороны подколенной ямки, говорит сам за себя — коленного сустава нет. Он падает, как подкошенный и орёт, перекатываясь на спине…

Бегло, не наклоняясь осматриваю тело у своих ног. К удивлению, на правом бедре на штанах обнаруживаю что-то напоминающее армейский индивидуальный пакет, облегчённый вариант. Так и есть. Извлекаю из него шприц с колпачком и.… ещё один. Подхожу к любителю перекатываться на спине и ввожу обезболивающее — шприц в хребет, шприц в бедро — прям через материю.

Смотрю на свой порез… Не сильный, крови совсем чуть — не стоит внимания. Зато на плече нет клочка материи и я злюсь...

Старшему легче. Несмотря на то, что под его спиной и под бывшим коленом, потихоньку увеличиваясь в размерах, образуются две лужи крови, у него начинается усиленная мозговая деятельность — видно не вооружённым глазом. Он силится сопоставить и сделать вывод. Он что-то понял, но никак внутренне, не желает с этим соглашаться. Наконец он произносит:

— Изгой. — у него срослось.

Держит голову приподнятой, шейные мышцы напряжены и в таком положении он ещё умудряется ею и кивать, и в его тоне, и во взгляде ненависть, удивление и… восхищение:

— Это ты.

Я тоже удивлён — никому ведь не представлялся и поэтому утверждаю:

— Знаешь меня.

— Все знают... Никто не видел.

Откинув голову на пол, он прикрывает глаза и тяжело сглатывает. От открытых и кровоточащих ран его явно начинает лихорадить, но он вновь поднимает голову…

Не сходя с места, осматриваюсь:

— Вы увидели. И чё? Полегчало? — отворачиваюсь.

Меня занимает разодранная материя на спортивной куртке. Повернув лицо к левому плечу, скашиваю туда глаза и ощупываю это место правой рукой. Краем зрения замечаю, как его взгляд полный ненависти осекается и прикрыв веки, и снова откинувшись на спину, он стискивает зубы. По его скулам перекатываются желваки, он мычит и опять приподнимает голову:

— Тебя всё равно достанут, ты проколешься!

Я молчу и спокойно смотрю ему в лицо. Не дождавшись ответа и ещё сильнее напрягая шейные мышцы, он издаёт короткий и хриплый смешок:

— Проколешься.

Я по-прежнему молчу, но теперь опять пытаюсь рассмотреть своё левое плечо. И он не выдерживает, да и силы, держать голову в таком напряжении у него на исходе. Злорадный смех, как кашель, торжествующий взгляд:

— Псы… Псы, Изгой! — и он головой откидывается на пол.

Прикрываю веки и на долю секунды погружаюсь в себя — этого мне достаточно. Он не прав, мои проколы — мне по барабану. Меня тревожит другое:

— Адрес по машине в гараже?

Вопрос приводит его в замешательство. Не поднимая головы, он на пару секунд возводит глаза к потолку:

— Аээ… Нет адреса.

Я очень красноречиво смотрю на его раны и он тут же торопится с ответом:

— Точно нет! По ней вообще ничего нет! Её вообще не существует!

— По гаражу?

На это он тоже думает несколько секунд:

— И гараж… ничейный. Точно.

И я ему верю — с пониманием киваю головой и пристально смотрю ему в глаза. Он тоже всё понимает:

— Правила... — и осекается, увидев мою усмешку.

Мне безразлично как это будет выглядеть в чьих-то глазах. У меня нет каких-либо эмоций по отношению к нему и к остальным в этой комнате:

— Ты сказал… Меня все знают.

Теперь он осекается и во взгляде. Откидывает голову на пол и прикрыв веки глубоко вдыхает, и на выдохе чуть вздрагивает лицом. Не приподнимаясь вновь открывает глаза и в них нет надежды, в них... готовность. Все черты его лица моментально заостряются, заранее приобретая очертания маски смерти и слегка прищурив взгляд, он гордо приподнимает подбородок — в мужестве ему не откажешь.

Не целясь, я стреляю ему в голову и спокойно наблюдаю, как пуля войдя в этот самый подбородок и пройдя сквозь череп наискосок, через затылок, выбивает его мозги и рикошетом, плашмя входит в противоположную стену. Кровавая масса вперемешку с обломками черепных костей залепляет пол вокруг его бывшей головы:

— Не надо было сигналку включать. — бросаю ствол на пол. — Правила.

Я должен был сюда прийти и у меня не возникло ни малейших сомнений в этом. И я пришёл.

Вот теперь всё…

Прежде чем выйти из гаража намереваюсь осмотреть салон машины. Но не успев толком начать, вдруг осознаю, что об этом кто-то позаботился до меня. Осматриваю бегло — всё делали очень аккуратно и чисто. И дело ни в грязи и пыли. Именно подчищали, чтобы не было и зацепки, а не искали что-то. Также бегло осматриваю сам гараж… То же самое — всё убрано.

Выйдя из гаража и закрывая дверь на замок я, присмотревшись, убеждаюсь — фасадная стенка гаража уже без рисунков. Всё правильно, теперь будут каждую щель обнюхивать:

— А чего сразу-то не сделали? Поувольняю. — это я вслух, сам с собой для полноты ощущений…

Спокойно двигаюсь по ночному двору по направлению домой. Озабочен о куртке. Чего плести-то буду? И о посылке — придётся отправлять. Только куда? Нет, всё правильно — лучше перебздеть. У Дашки хоть что-то в руках было бы, чтобы меня залатать, а так…

Кстати, я ничего о ней не знаю, кроме того, что она сама сказала. Что за фигня?! Тут знаю, тут не знаю! Или что?! Тут знать должен и вот получи, а тут… Самому, что ль пыжиться?! Блин. И листок этот… Что? Не могли сразу стереть?! Обязательно я должен был взять?

И о другом кое о чём думается, но уже спокойней. Ну, к примеру о том что... В конце-то концов мне кто-нибудь, чего-нибудь объяснит?! Ну что за хрень? Откуда я такой знаменитый?! И вообще — уже третий раз хотят во мне дырок понаделать! Я чё, ряженный что ли?! Кто мне куртку зашивать будет?! Ага, рядом бы вас всех поставить, перед Дашкой отчитываться... И царапину надо как-то скрыть.