Магия тени - Лазаренко Ирина - Страница 53

— Восхитительно, — бормотал Гасталла на вечернем привале, — просто волшебно. Столько места, столько простора — и ни одного орущего человечка. Просто ни единого. Вот куда стоит перебраться, когда все это завершится, а?

— Так ведь холодно, — возразил Шадек и тут же стал наигрывать:

Мелодия рождалась под пальцами сама собою, как бывало прежде, и сами собою вплетались в нее слова. Только с тем размеренным тягучим мотивом получался полнейший тупик, и все так же образы не облекались в слова, вертелись на краю понимания: красное небо, клейкая вода, сухой шелест, а что-то важное ускользало.

— Где ж тут холодно? — Гасталла махнул рукой. — Немногим холодней, чем в твоем Ортае нынче. Было бы холодно — ты б так не растренькался. Не-ет, места тут чудесные, свежие, просторные! Жить можно. Рыбы в реках сколько — видал вчера? Я лишь раз Хлопанцем по воде вмазал, так ее столько всплыло, что хоть ведром черпай. Раз колданул — три дня сытый ходишь! Да сухостоя на костер сколько, да ягод всяких! Вот еще ловушки на зверье приспособлюсь делать, перейму твою хитрость — и все, можете без меня возвращаться в свой Ортай. Нужен он мне больно, тот ваш Ортай или та моя Меравия. Чего я там не видел — людишек, что орут без продыху?

— А как же твоя некромантская лаборатория? — для порядка спросил Дорал. Слова Гасталлы он всерьез не принял.

— А, — тот махнул рукой, и отблеск костра подсветил красным его ладонь, — чего я, мертвяков себе не подниму для опытов? У меня вот даже реликвия осталась, хоть и разряженная.

— А как же некромантский факультет в новой Школе? — уже настороженно уточнил магистр. — Я ведь всерьез предлагаю. Хорошую Школу хочу, особенную. Такую, чтоб растить умных и счастливых магов. А для счастья что нужно? Чтобы каждый имел то, чего ему хочется, и чтобы никто никому не мешал.

Гасталла неопределенно дернул плечом. Будет ли новая Школа — это еще бабка надвое сказала, а благословенный безлюдный край — вот он, за кольцом магического щита.

— И ведь магов тут нет, — добавил Гасталла, — значит, нет и законов, которые запрещают где попало поднимать мертвяг. А что теперь будет с законами в Ортае и кто будет сочинять те законы — это еще поди знай.

Дорал и Гасталла оживленно заспорили: возможно или нет, чтобы государь вернулся в Ортай? Возможно проводить некромантские опыты в Недре? Бивилка, все это время просидевшая подле костра молчаливой тенью, поднялась и тихонько отошла. Шадек решил, что она отправилась спать в телегу, но проследил за ней взглядом и увидел, что Бивилка прошла мимо повозки к границе магического щита.

Шадек прислонил бузуку к поваленному дереву, на котором сидел, и тоже поднялся. Увлеченные спором маги не обратили на это внимания.

Магические щиты на привалах ставил Дорал. Его уклоном была оборонная магия, и щиты он колдовал непростые, серьезные. Не обычную полупрозрачную чашечку, рассчитанную на один-два удара, а плотный тугой пузырь, за пределами которого все делалось похожим на туманную дымку. Этот пузырь был способен выдержать натиск бешеного тролля и упреждал о попытках расковырять его извне.

Бивилка остановилась в двух шагах от старухи. Та спокойно стояла внутри магического щита, сквозь который никак не могла пройти, будучи незамеченной Доралом. Сегодня старуха выглядела иначе: она стала плотнее и немного выше ростом, кожа ее в слабых отсветах костра казалась серой, а уши — заметно крупнее.

Если бы Бивилка когда-нибудь видела обитателей Миров или Азугая, то поняла бы, что старуха выглядит как магонка.

— Так ты существуешь или нет? — устало спросила магичка.

— Я мыслю, — невпопад ответила старуха.

Бивилка смотрела на нее и не находила в себе сил удивляться или испытывать что-нибудь еще. С тех пор как она пыталась искать драконов по-новому, в голове ее поселился безумный хоровод ощущений, образов, запахов. Теперь она не могла сказать с уверенностью, что происходит на самом деле, а что — ее собственные домыслы или обрывки чужих эмоций, каким-то образом пробравшиеся в голову.

Такое прежде было лишь один раз — когда ей пришлось искать спятившего некроманта с реликвией, творящей иллюзии. После того случая Бивилка очень долго на дух не выносила некромантов. Пока один из них не выдернул ее из водоворота жутких картин и запахов в сожженной гижукской деревеньке, и не нашел нужные слова, и не согрел ее руки в своих больших ладонях.

С того дня в Гижуке Бивилка уже не понимала, как она относится к некромантам.

— И о чем ты мыслишь?

— Ты слишком много смотришь. Это не закончится хорошо. Синее начало не доведет до добра.

Почувствовав спиной чей-то взгляд, Бивилка обернулась. Шадек стоял в двух-трех шагах и смотрел на нее с выжидательным интересом.

— Помнишь, — магичка вспыхнула, замялась, — я говорила про… про…

— Старуху? — не понижая голоса, спросил Шадек. — Ты что, снова ее видела?

Магичка обернулась. Старухи не было.

— Но я же только что... Она снова говорила про зрение и еще что-то про синее начало. Что такое синее начало? Какое-нибудь место? Заклинание? Загадка?

— Да успокойся ты. — Шадек сунул руки в карманы куртки. — Чего ты взъерошенная такая? Как тебя унять, поганку? Давай бабочек наколдую, а? Будешь смотреть на них и радоваться вместо того, чтобы по сторонам зыркать выпученными глазами. Или златочник, хочешь? Целую клумбу! Он даже петь тебе будет, честное слово! Романсы эльфийские. Как там…

— Не надо романсы, — вздохнула Бивилка, с силой потерла щеки и собралась было шагать обратно к костру, но в последний вздох, что-то почуяв, обернулась. — А это что?

От границы магического щита вдаль уходили четкие следы обутых ног. Отчего-то они были наполнены водой, и отчего-то их хорошо было видно на белом снегу.

— Я же говорю, она была тут!

Бивилка, не задумываясь, вышла наружу и быстро пошла вдоль мокрой цепочки следов. Почти тут же ее нагнал Шадек, тоже удивленный и заинтересованный — следы он видел, в отличие от каких-то там говорящих старух.

За их спинами, в лагере под магическим щитом, сползла наземь прислоненная к поваленному стволу бузука. На глухой немузыкальный звон обернулись увлеченные спором старшие маги.

— А куда делись эти дуралеи? — удивился Гасталла.

В полусотне шагов от лагеря равнина неожиданно закончилась, дорожка из следов спустилась в ложбинку. Их хорошо было видно в снежную ясную ночь. Бивилка, на ровном месте споткнувшись обо что-то под снегом, покатилась в эту ложбинку кубарем, с писком и в вихре пушистых снежинок.