Подводное течение (ЛП) - Блеквел Пол - Страница 32

Еще более тяжелым? Пару секунд я недоумеваю о чем это она вообще.

— С чего вдруг? Неужели из-за того, что Коул поколотил сынка Холдена? — решаю выяснить я.

Мама смотрит на меня так, как будто у меня выросла вторая голова.

— Кэл, это что какая-то извращенная шутка?

Совсем головой не думаю!

— Прости, — извиняюсь я, чувствуя себя при этом просто ужасно. — Не знаю, почему сморозил это. Мне приснился такой сон прошлой ночью. Не бери в голову.

Мама замолкает и начинает рыться в холодильнике. Чувствуя себя крайней неуютно, я сижу на кухне пару минут, но, когда она так и не заговаривает со мной, встаю и ухожу наверх. Проходя мимо гостевой комнаты, останавливаюсь и некоторое время прислушиваюсь к негромкому гудению аппарата и к жуткому дыханию.

Захожу в ванную и запираюсь там. Стою и смотрю на себя в зеркало, а затем пересчитываю зубные щетки в стакане над раковиной. Четыре штуки. Интересно, которая из них принадлежит Коулу? Как часто ему чистят зубы?

Смотрю на халат отца, висящий на крючке с внутренней стороны двери. Может быть, он никогда и не бросал нас. Может быть, он остался, чтобы помогать заботиться о Коуле. Если я прав, то можно ли сказать, что мои родители те же самые люди? От подобных вопросов мне становится нехорошо. Потому что я не уверен в ответах. Впрочем, я не знаю теперь даже кто я такой.

Я изучаю свое отражение в зеркале. Лицо такое же, как я помню. Все те же зеленые глаза, а нижние зубы находят один на другой. И у меня все тот же легендарный нос Харрисов.

Вот так я выгляжу, но это не я.

Помню, как отец объяснял мне, что человека определяет его выбор. Тогда я скорчил гримасу, гадая, уж не цитирует он строчки из одной из своих дрянных книг по самосовершенствованию. Но после того, как я впечатал голову другого ученика в шкафчик за парочку глупых слов, я вынужден задать себе вопрос: кто же я?

И на самом деле у меня нет ответа. Насколько я помню, все те решения, которые я раньше принимал не имели особого значения.

Что съесть на завтрак. Что съесть на обед. Надеть шорты, взять ли с собой куртку? Выбрать естествознание, музыку или рисование? Может быть этот выбор подскажет мне хоть что-нибудь. Например, я знаю, что я парень, который боится взять несколько уроков, а потом сменить предмет на музыку, хотя мне очень хотелось этого, к тому же это означало бы, что я бы чаще виделся с Уиллоу.

Почему? Потому что я слишком сильно боюсь совершить ошибку, которую заметят окружающие.

Поэтому я выбрал рисование, где могу прятать все свои старания под чистым листом бумаги, если на то есть необходимость.

Потому что я трус. Вот что означает такой мой выбор.

Кэллум Харрис — трус.

Я пользуюсь туалетом и возвращаюсь в свою комнату. Закрыв дверь, я снова замечаю награды, расставленные на полках. Стою и разглядываю их.

Они мои, я должен убедить себя в этом. Все эти награды мои.

А почему бы им не быть моими? Я упал в водопад и выжил. Вот так, уроды. Я упал в воды Кристал Фоллз.

Некоторое время спустя, раздается стук в дверь.

— Есть хочешь? — спрашивает мама, держа в руках тарелку с горячим бутербродом с сыром. — Ужин будет поздно.

— Да, спасибо, — благодарю я.

Она ставит тарелку на кровать и разворачивается.

— Подожди, — зову я ее, пытаясь задержать. — Мам, прости за то, что я сказал тогда. Это была не шутка. Не знаю, что это было. слова сами сорвались с языка.

— Все в порядке, — отвечает мама. — Тебе через многое пришлось пройти. Я просто волнуюсь за тебя.

— Со мной все хорошо, — заверяю я ее.

— Ладно, — говорит она и снова идет к двери. Но мне не хочется, чтобы мама уходила.

— Мам, — снова зову я ее. — Я хочу кое-что у тебя спросить.

— Что случилось?

Ее ответ звучит гораздо резче, чем я ожидал. Она стоит и выжидательно смотрит на меня.

— Что случилось, Кэл?

— Что происходит между тобой и отцом?

— Что происходит между нами? — удивленно повторяет она. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, у вас все в порядке? Ничего такого.

— Кэл, ты нас до смерти напугал, — объясняет мама. — Это было ужасно. Мы даже представить себе не могли, что нам придется снова проходить через подобный кошмар. Но к счастью, все обошлось. Теперь мы спокойны.

— Нет, — собираюсь объяснить я. — Я имею в виду между вами двумя все в порядке? Не знаю, как правильно озвучить вопрос, чтобы выяснить ночует ли отец здесь, по-прежнему ли он живет с нами? — С папой? У нас дома?

Мама выглядит озадаченной.

— Ну, ты знаешь, что последние пару лет выдались нелегкими для нашей семьи: мы должны были заботиться о Коуле, мириться со случившимся. Но у нас все в порядке, я так думаю — при сложившихся обстоятельствах лучшего и не пожелаешь. А почему ты спрашиваешь? Тебе кажется, что что-то не так?

— Нет, — отвечаю я, хотя на самом деле здесь явно что-то не так, не так, как я помню.

— Тогда почему ты спросил?

— Ты все еще злишься на отца? — спрашиваю я. — За то, что он привез нас сюда?

— Злиться? Из-за чего?

— Все было отлично, пока он не принял это предложение о работе. А потом все пошло наперекосяк.

Мама осторожно присаживается на кровать, чтобы не зацепить тарелку с бутербродом. Она заправляет за уши выбившиеся седые прядки и в свете лампы я внезапно замечаю глубокие морщинки, появившиеся у нее на лице.

— Да, я не была рада поначалу, когда только узнала. Этот город так далеко от тех людей, которые мне дороги — моих друзей, моей семьи. Но что я могла поделать? Сказать твоему отцу, что у него не получится воплотить в жизнь его мечты? Я просто надеялась, что все наладится и у нас все будет хорошо. Но затем с твоим братом приключилось несчастье, и все это перестало иметь какое-либо значение. К тому времени мы уже купили этот дом, и нам были нужны деньги и премиальные, чтобы хорошо заботиться о твоем брате. Так что, в любом случае, у нас не было выбора. Нам пришлось переехать.

— Но ты никогда не хотела жить здесь. В Кристал Фоллз.

— Ты прав, — соглашается она. — Не хотела. Я просто стараюсь больше не задумываться об этом.

— И ты больше не хочешь быть вместе с папой.

— Кэл! — возмутилась мама. — Почему ты говоришь такие вещи? Я люблю твоего отца.

И я знаю, что она имела в виду то, что сказала. Она никогда не переставала любить его. Но я не могу забыть через что пришлось пройти нам с Коулом: два года ссор, которые развели их в разные стороны. Как только она начали отдаляться друг от друга уже ничто не могло заполнить образовавшуюся пропасть. Поэтому, когда мой отец переехал на другой конец города, и между ними вместо воображаемой пропасти пролегла настоящая, меня это нисколько не удивило.

Но для моего брата все было несколько иначе. Он стал еще более угрюмым и замкнутым. А затем это футбольное фиаско. Оба события не прошли для него бесследно — он навсегда изменился.

Но все это произошло не в этом мире, напоминаю я себе. То, что случилось, оказалось во сто крат хуже. Трагедия, которую не исправить.

— А если бы с Коулом ничего не случилось? — спрашиваю я. — Вы с папой по-прежнему были бы вместе?

Мама вздыхает.

— О, Кэл, я не знаю, — признается она. — Я просто знаю, что случилось, то что случилось, и мы с отцом партнеры. Вот так вот все просто. Теперь мы не можем позволить себе думать ни о чем другом.

В ее словах есть смысл. Но я не знаю, что сказать. Потому что, как бы сильно не старался, я не чувствую себя частью этой трагичной семейной истории. Мне по-прежнему все это кажется сном, и я надеюсь, что проснусь в любую секунду. Поэтому несмотря на то что, я вроде как должен потянуться к матери, обнять ее или хотя бы взять за руку, я просто сижу рядом как истукан.

Внезапно она поворачивается, и я вижу, что она готова расплакаться.

— Ты поэтому сделал это? — спрашивает она.

— Сделал что? — пытаюсь понять я ее вопрос.

Мама задыхается. Она не в состоянии озвучить свою мысль.