Королевство пепла (ЛП) - Маас Сара - Страница 90

Что-то вроде стыда снова прошло через нее. Она задавалась вопросом, найдет ли она когда-нибудь способ облегчить это, пережить это.

— Я полагаю, что так и есть.

Бронвен не ответила, прежде чем отправиться к небольшим кострам.

Но когда Манона отправилась на поиски очага Гленнис, Крошанки смотрели на нее.

Некоторые склоняли к ней головы. Некоторые из них мрачно кивали.

Она позаботилась о том, чтобы Тринадцать ухаживали за ними, и не смогла сесть. Пусть вес дня догонит ее.

Вокруг них, вокруг каждого костра, Крошанки тихо спорили о том, вернуться ли домой или отправиться дальше на юг в Эйлуэ. Но если бы они пошли в Эйлуэ, что бы они сделали? Манона едва слышала, как бушевали дебаты, Гленнис позволила каждому из семи правящих очагов прийти к своему собственному решению.

Манона не задержалась, чтобы услышать, что они выбрали. Не потрудилась попросить их лететь на север.

Астерина подошла к Маноне, предлагая ей полоску сушеного кролика, в то время как Тринадцать ели, а Крошанки продолжали свои тихие дебаты. Ветер пел сквозь дупла деревьев и усиливался.

— Куда мы отправимся на рассвете? — спросила Астерина. — Мы следуем за ними или направляемся на север?

Будут ли они цепляться за эти все более бесполезные поиски, чтобы завоевать их, или они откажутся от этого?

Манона изучала ее кровоточащие, ноющие руки, железные ногти, покрытые грязью.

— Я Крошанка, — сказала она. — И я Железнозубая ведьма. — она размяла пальцы, желая избавиться от них. — Железнозубые мои люди тоже. Независимо от того, что скажет моя бабушка. Они мой народ: Синекровные, Желтоногие и Черноклювые в равной степени.

И она будет нести бремя того, что она создала, чему она обучилась, вечно.

Астерина ничего не сказала, хотя Манона знала, что она слышала каждое слово. Знала, что Тринадцать тоже перестали есть, чтобы послушать.

— Я хочу вернуть их домой, — сказала Манона им, ветру, который тек до самых Пустошей. — Я хочу вернуть их всех домой. Пока не поздно, пока они не стали чем-то, недостойным Родины.

— Так что ты собираешься делать? — спросила Астерина мягко, но не слабо.

Манона доела полоску вяленого мяса и стащила с нее водяную шкуру.

Ответ лежал не в выборе одного над другим, Крошанки или Железнозубые. Никогда так не было.

— Если Крошанки не соберут войско, то я найду другое. Одно уже обучила.

— Ты не можешь пойти в Морат, — вздохнула Астерина. — Ты не пройдешь и ста миль. Войско Железнозубых могло уже слишком далеко зайти, чтобы даже рассматривать объединение с тобой.

— Я не собираюсь идти в Морат. — Манона сунула замерзшую руку в карман. — Я пойду в Ферианскую Впадину. Независимо от войска, оно остается под командованием Петры Синекровной. Я попрошу их присоединиться к нам.

Астерина и Тринадцать были ошеломлены. Позволив им остановиться на этом, Манона зашагала к деревьям. Она учуяла запах Дорина и последовала за ним.

И увидела, как он разговаривал с духом Кальтэны Ромпир, женщина исцелилась и осознала смерть. Освободилась от страшных мучений. Манона была в шоке.

Потом она услышала о планах Дорина проникнуть в Морат. Морат, где был Третий и заключительный Ключ Вэрда. Он знал и ничего ей не сказал.

Кальтэна растворилась в ночном воздухе, а потом Дорин обратился. В красивого, гордого ворона.

Он не тренировался, чтобы развлечь себя. Нисколько.

Манона зарычала:

— Когда именно ты собирался сообщить мне, что ты собираешься пойти за третьим Ключом Вэрда?

Дорин моргнул, уставившись на нее портретом спокойной уверенности.

— Когда ушел бы.

— Когда ты бы улетел, как ворон или виверна, прямо в сети Эравана?

Температура на поляне резко упала.

— Какая разница, сказал бы я тебе это несколько недель назад или сейчас?

Она знала, что на ее лице не было ничего доброго, ничего теплого. Лицо ведьмы. Лицо Черноклювой.

— Морат — это самоубийство. Эраван найдет тебя в любой форме, которую ты носишь, и ты закончишь с ошейником вокруг шеи.

— У меня нет другого выбора.

— Мы согласились, — сказала Манона, шагая. — Мы договорились, что поиск Ключей больше не является приоритетом…

— Я знал, что это будет лучше, чем спорить с тобой об этом. — его глаза светились синим огнем. — Мой путь не влияет на твой собственный. Объедини Крошанок, лети на север, чтобы помочь Террасену. Моя дорога ведет в Морат. Так было всегда.

— Как ты мог смотреть на Кальтэну и не видеть, что тебя ждет? — она подняла руку и указала на то место, где был шрам у Кальтэны. — Эраван поймает тебя. Ты не сможешь уйти.

— Мы проиграем эту войну, если я не пойду туда, — огрызнулся он. — Почему тебя это не волнует?

— Меня это волнует. — прошипела она. — Меня волнует, проиграем ли мы эту войну. Меня волнует, сумею ли я сплотить Крошанок. Меня волнует, пойдешь ли ты в Морат и то, как ты не вернешься, по крайней мере, не как что-то, стоящее жизни. — он только моргнул. Манона плюнула на покрытую мхом землю. — Теперь ты хочешь сказать мне, что забота не такая уж плохая вещь? Ну, вот что из этого получается.

— Вот почему я ничего не сказал. — вздохнул он.

Ее сердце начало бушевать, пульс эхом отдавался по всему телу, хотя ее слова были холодны как лед.

— Ты хочешь пойти в Морат? — она подошла к нему, и он не отступил ни на дюйм. — Тогда докажи это. Докажи, что ты готов.

— Мне не нужно ничего тебе доказывать, ведьмочка.

Она подарила ему жестокую, порочную улыбку.

— Тогда, возможно, докажешь это себе. Тест. — он обманул ее, обманул ее. Этот человек, в которого она верила, не держала между ними секретов. Она не знала, почему это заставило ее хотеть уничтожить все в пределах видимости. — Мы летим в Ферианскую Впадину с рассветом. — он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она продолжила. — Присоединяйся к нам. Нам понадобится шпион внутри. Кто-то, кто может прокрасться мимо охранников, чтобы сказать нам, что и кто находится внутри. — она едва слышала себя из-за рева в голове. — Давай посмотрим, насколько хорошо ты можешь изменить форму, князек.

Манона заставила себя удержать его взгляд. Чтобы ее слова повисли между ними.

Затем он повернулся, направляясь в лагерь.

— Хорошо. Но найди себе другую палатку на ночь.