Королевство пепла (ЛП) - Маас Сара - Страница 256

Дорин знал, что его лицо было красным, когда он повернулся к Маноне с извинениями и отрицанием на губах.

Но Манона ухмыльнулась Ирэн, ее лунно-белые волосы, развевающиеся на ветру, словно тянулись к объединенным людям, которые скоро взлетят на запад. Эта ухмылка смягчилась, когда она взобралась на Аброхаса и взяла поводья.

— Посмотрим, — сказала Манона Черноклювая, Высшая Королева Крошанок и Железнозубых, прежде чем она и ее виверна взлетели в небо.

Шаол и Ирэн начали толкаться, смеясь, но Дорин подошел к краю балкона. Наблюдая за тем, как беловолосая всадница и виверна с серебряными крыльями стали точкой, летя к горизонту.

Дорин улыбнулся. И впервые за долгое время ждал завтрашнего дня.

Глава 121

Рован знал, что этот день будет тяжелым для нее.

Для всех них, которые стали такими близкими в эти недели и месяцы.

Однако через неделю после коронации Аэлины они снова собрались. На этот раз не праздновать, а прощаться.

День рассветал, ясный и солнечный, но все еще сурово холодный. Как будет всю зиму.

Аэлина попросила их всех остаться прошлой ночью. Переждать зимние месяцы и уйти весной. Рован знал, что она знала и понимала, что ее просьба вряд ли будет удовлетворена.

Некоторые, казалось, были склонны обдумать это, но в итоге все, кроме Рольфа, решили уйти.

Сегодня как один. Разойтись на четыре ветра. Железнозубые и Крошанки ушли до первых лучей солнца, быстро и тихо исчезнув. Направившись на запад, к их древнему дому.

Рован стоял рядом с Аэлиной во дворе замка, и он чувствовал печаль, любовь и благодарность, которые сверкали в её глазах, когда она принимала их: королевскую семью каганата, всадников на ракинах, неохотно уходившую Борте, объятие Аэлины с Несрин Фалюк, которое было долгим. Они шептались вместе, и он знал, что предлагает Аэлина: дружеское общение даже за тысячи километров. Две молодые королевы с могущественными королевствами, чтобы править.

Целители ушли с ними, некоторые верхом на лошадях с дарганцами, некоторые в повозках, а некоторые с ракинами. Ирэн Вестфол рыдала, когда она в последний раз обняла целителей, Высшую Целительницу. А потом долго рыдала в объятиях мужа.

Затем Ансель Бриарклайф, после которой остались мужчины. Она и Аэлина обменивались насмешками, смеялись и плакали, держа друг друга. Еще одна связь, которую не так легко разорвать, несмотря на расстояние.

Молчаливые ассасины ушли следующими, Илиас улыбнулся Аэлине, когда уходил.

Затем принц Галан, чьи корабли оставались под присмотром Рави и Сола из Сури, отправившихся туда до отъезда в Вендалин. Он обнял Эдиона, затем сжал руку Рована, прежде чем повернуться к Аэлине.

Его жена, его супруга, его королева сказала принцу:

— Ты пришел, когда я попросила. Ты пришел, не зная никого из нас. Я знаю, что уже сказала это, но буду вечно благодарна.

Галан улыбнулся.

— Это был долг, кузина. И я с удовольствием его заплатил.

Затем он тоже уехал, его люди с ним. Из всех союзников, с которыми они сражались вместе, на зиму остался только Рольф, поскольку теперь он был Лордом Илиума. И Фалкан Эннар, дядя Лисандры, который хотел узнать, что его племянница знала об изменении формы. Возможно, чтобы построить здесь свою собственную торговую империю — и помочь с теми внешнеторговыми соглашениями, которые они должны были быстро заключить.

Все больше и больше уходило под зимним солнцем, пока не остались только Дорин, Шаол и Ирэн.

Ирэн обняла Элиду, две женщины, которые поклялись писать друг другу. Ирэн мудро только кивнула Лоркану, затем улыбнулась Лисандре, Эдиону, Рену и Фенрису, прежде чем она подошла к Ровану и Аэлине.

Ирэн продолжала улыбаться, когда она смотрела между ними.

— Когда ваш первый ребенок будет рождаться, пошлите за мной, и я приду. Чтобы помочь с рождением.

У Рована не было слов благодарности, которая угрожала склонить его плечи. Рождение Фэ… Он не позволял себе думать об этом. Не тогда, когда он обнимал целительницу.

Мгновение Аэлина и Ирэн просто смотрели друг на друга.

— Мы прошли далёкий путь от Инниша, — прошептала Ирэн.

— Но больше никаких потерь, — прошептала Аэлина в ответ, обрывая голос, когда они обнялись. Две женщины, которые держали судьбу своего мира между ними. Кто спас это.

Позади них Шаол вытер лицо. Рован, наклонив голову, сделал то же самое.

Его прощание с Шаолом было быстрым, их объятия крепкими. Дорин задержался дольше, грациознее и ровнее, даже несмотря на то, что Рован обнаружил, что изо всех сил пытается говорить сквозь стеснение горла.

А затем Аэлина встала перед Дорином и Шаолом, и Рован отступил назад, встав в линию рядом с Эдионом, Фенрисом, Лорканом, Элидой, Реном и Лисандрой. Их молодой двор — двор, который изменит этот мир. Восстановит его.

Предоставляя их королеве место для этого последнего, самого трудного прощания.

Она чувствовала, как она плакала без конца в течение нескольких минут.

И все же это расставание, это последнее прощание…

Аэлина смотрела на Шаола и Дорина и рыдала. Она открыла им руки и плакала, когда они держали друг друга.

— Я люблю вас обоих, — прошептала она. — И что бы ни случилось, как бы далеко мы ни были, это никогда не изменится.

— Мы еще увидимся, — сказал Шаол, но даже его голос был полон слез.

— Вместе, — Дорин вздохнул, дрожа. — Мы восстановим этот мир вместе.

Она не могла этого вынести, эту боль в груди. Но она заставила себя отстраниться и улыбнуться их заплаканным лицам, положив руку на сердце.

— Спасибо за все, что вы сделали для меня.

Дорин склонил голову.

— Это слова, которых я никогда не думал, что услышу от тебя.

Она хрипло рассмеялась и толкнула его.

— Теперь ты король. Такие оскорбления за тобой.

Он усмехнулся, вытирая лицо.

Аэлина улыбнулся Шаолу, его жене, ожидающей его.

— Я желаю вам счастья, — сказала она ему. Им обоим.

Такой свет сиял в бронзовых глазах Шаола — которого она никогда не видела раньше.

— Мы еще увидимся, — повторил он.

Затем он и Дорин повернулись к своим лошадям, к светлому дню за воротами замка. К их королевству на юге. Разрушенному сейчас, но не навсегда.