Королевство пепла (ЛП) - Маас Сара - Страница 189

Она прижала руку к горлу, пытаясь сдержать тошноту.

Рядом раздалось бормотание, а затем на ее плечо опустилась рука:

— Лорд Гуннар передаст мой ответ, — сказал Дэрроу. — Ты останешься со мной. Возможно, ты понадобишься мне.

Слова были сухими, но рука на плече была нежной.

Эванджелина кивнула, беспомощно цепляясь за перила.

— Слоан, горячий напиток! — приказал Дэрроу.

Другой лорд подвинулся. Эванджелина стояла и смотрела вниз. Она не знала, сколько так прошло времени, пока Дарроу не сунул ей в руку кружку.

— Пей.

Эванджелина подчинилась, и обнаружила в кружке бульон. Говяжий? Впрочем, ей было все равно.

Внизу пропадали все ее друзья. Вся ее семья.

Далеко за рекой неясные очертания странного существа были единственным, но очень важным признаком того, что Лисандра все еще жива.

А что же с Эдионом?

Так они и стояли на балконе башни: Эванджелина и Дэрроу. Последний вспоминал про себя все известные ему молитвы.

Глава 87, часть 1

Даже двигаясь быстро, насколько это было возможно, армия кагана была слишком медленной. Слишком медленной и слишком большой, чтобы вовремя добраться до Террасена.

На той неделе, когда они продвигались на север, Аэлина попросила у Задубелого леса, Маленького Народца и Брэннона прощения, и сократив путь через лес они только сейчас приближались к Эндовьеру, а граница находилась всего в нескольких километрах от него. Оттуда, если им повезет, придется идти еще десять дней до Оринфа. И, вероятно, наступит катастрофа, если Морат поднимет войска, оставшиеся в Перранте, после захвата города.

Поэтому они решили обойти город по его западному склону, обходя горы Перранта, а не переходя в низменности, чтобы облегчить путь по земле. Используя Задубелый лес как прикрытие, они могли бы подкрасться к Морату в Оринфе.

Если что-нибудь останется от Оринфа к тому времени, как они прибудут. Они все еще были слишком далеко, чтобы всадники могли пойти в разведку и им не встретился ни один посланник. Даже дикие люди Клыков, которые остались с ними и поклялись идти к Оринфу, чтобы отомстить за своих родственников, не знали более быстрого пути.

Аэлина старалась не думать об этом. Или о Маэве и Эраване, где бы они ни были. Что бы они ни планировали.

Эндовьер, единственный пост цивилизации, который они видели за неделю, станет их первой остановкой с тех пор, как они покинули Ферианскую Впадину.

Она тоже старалась не думать об этом. О том, что они будут проходить через Эндовьер завтра или послезавтра. Что она увидит те серые горы, в которых были соляные шахты.

Будет лежать на животе на ее койке — нет смысла заставлять кого-то ставить королевскую кровать для нее и Рована, когда они двинуться через несколько часов. Аэлина поморщилась от жгучей боли на спине.

Звон инструментов Рована и треск жаровни были единственными звуками в их палатке.

— Будет готово сегодня вечером? — спросила она, когда он сделал паузу, чтобы окунуть иглу в горшок с соляными чернилами.

— Если ты перестанешь говорить, — ответил он сухо.

Аэлина раздраженно поднялась на локтях и посмотрела на него через плечо. Она не могла увидеть, что он писал, но знала татуировку. Точная копия того, что он написал ей на спине этой весной, истории ее близких и их смерти, написанные там, где были ее шрамы. Именно там, где они были, как будто он запечатлел их в памяти.

Но сейчас там была еще одна татуировка. Татуировка, которая растянулась на ее плечах, как пара расправленных крыльев. Набросок, который он сделал для нее.

История о них. Роване и Аэлине.

История, которая началась в ярости и скорби и стала чем-то совершенно другим.

Она была рада, что он делает это. На счастье.

Аэлина положила подбородок на руки.

— Мы скоро будем рядом с Эндовьером.

Рован возобновил работу, но она знала, что он слушал каждое слово, продумывая ответ.

— Что ты хочешь с ним сделать?

Она вздрогнула от боли на особенно чувствительном месте возле позвоночника.

— Сжечь дотла. Превратить горы в руины.

— Хорошо. Я тебе помогу.

Легкая улыбка изогнула ее губы.

— Легендарный воин-принц не посоветует мне избегать неосторожного расхода моих сил?

— Легендарный принц-воин скажет тебе, чтобы ты продолжала идти, но если уничтожение Эндовьера поможет, то он будет рядом с тобой.

Аэлина замолчала, а Рован продолжал работать еще несколько минут.

— Я не помню, чтобы татуировка была такой длинной в последний раз.

— Я сделал улучшения. И ты получишь совершенно новую татуировку.

Она хмыкнула, но больше ничего не сказала.

Рован продолжал работать, вытирая кровь, когда это было необходимо.

— Не думаю, что смогу, — выдохнула Аэлина. — Я не думаю, что смогу даже смотреть на Эндовьер, не говоря уже о том, чтобы уничтожить его.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это? — спокойный вопрос воина. Она знала, что он сделает. Если она попросит его, он полетит в Эндовьер и превратит его в пыль.

— Нет, — призналась она. — Надзиратели и рабы все равно ушли. Там некого уничтожать и спасать некого. Я просто хочу пережить это и никогда не думать об этом снова. Это делает меня трусихой?

— Я бы сказал, что это делает тебя человеком. — пауза. — Или чем-то похожим из сказки для Фэ.

Она нахмурилась на свои переплетенные пальцы под подбородком.

— Кажется, в эти дни я больше Фэ, чем все остальное. Я даже иногда забываю — когда в последний раз я была в своем человеческом теле.

— Это хорошо или плохо? — его руки не дрогнули.

— Я не знаю. Я человек, в глубине души, чепуха про Фэ — в сторону. У меня были человеческие родители, и их родители были в основном, хм… людьми, и даже при том, что линия Мэбы идёт уже давно… Я человек, который может превратиться в Фэ. Человек, который носит тело Фэ. — она не упомянула бессмертную продолжительность жизни. Не тогда, когда у них еще столько было впереди.

— С другой стороны, — возразил Рован, — я бы сказал, что ты человек с инстинктами Фэ. Возможно, их больше, чем человеческих. — она почувствовала, как он ухмыльнулся. — Собственница, доминирующая, агрессивная…