Королевство пепла (ЛП) - Маас Сара - Страница 12

Но это не имело значения, если бы он заботился. О них. О них, предположил он. Забота не принесла ему никакой пользы. Не дала Сорше никаких милостей.

И это не имело бы значения, как только он отказался от всего, чтобы запечатать Валга. Дамарис был весом в боку, но это ничто по сравнению с двумя объектами, заправленными в карман тяжелой куртки. К счастью, он быстро научился заглушать их шепот, их потусторонний манящий шепот. На большую часть времени.

Ни одна из ведьм не поставила под сомнение, почему его так легко убедили отказаться от охоты на третий Ключ. Он знал лучше, чем тратить время на споры. Потому что он планировал, и пусть они, пусть Манона, считает, что он доволен своей ролью, охраняя их своей магией.

Добравшись до поля, покрытого валунами, который он разведывал раньше под видом бесцельно блуждающего по снегу, Дорин быстро подготовил всё. Он не забыл ни единого движения рук Аэлины в Бухте Черепов, когда она намазала свою кровь на пол комнаты в «Розе Океана».

Но это была не Элена, кого он собирался вызвать своей кровью.

Глава 4, часть 2

Когда снег покраснел от нее, когда он убедился, что ветер все еще относит запах от ведьминого лагеря, Дорин обнажил Дамарис и погрузил его в круг знаков судьбы.

А потом стал ждать.

Его магия прошла через него, и маленького пламени, которое он осмелился вызвать, оказалось достаточно, чтобы нагреть его тело. Чтобы он не дрожал до смерти, пока проходили потоки силы.

Лед был первым проявлением его магии. Он предположил, что должен дать ему какое-то предпочтение. Или, по крайней мере, некоторую защиту. У него не было ничего. И он решил, что, если они проживут достаточно долго, чтобы выдержать жаркую жару лета, он больше никогда не будет жаловаться на это.

Он оттачивал свою магию, насколько мог, в течение этих недель беспощадной бесполезной охоты. Ни одна из ведьм не обладала силой, не выше Всплеска, о котором они говорили ему, который может быть вызван только однажды — и приводящий к ужасному и разрушительному эффекту. Но Тринадцать с некоторым интересом наблюдали, а Дорин продолжал занятия, которые начал с Рованом. Лед. Огонь. Вода. Ледяные угли. Ветер. С снегом попытка оживить замерзшие земли оказалась невозможной, но он все еще пытался.

Единственная магия, которая всегда появлялась по его призыву, оставалась та невидимая сила, способная хватать за кости. Это ведьмы любили больше всего. Тем более, что он сделал это самой лучшей защитой против своих врагов. Смерть — это был его дар. Все, что он мог предложить окружающим. В этом отношении он был немного лучше своего отца. Пламя текло по нему, невидимое и устойчивое.

Они не слышали шепота Элианы. Или Рована и их спутников. Ни одного шепота о том, была ли королева все еще пленницей Маэвы. Она была готова отдать все, чтобы спасти Террасен, чтобы спасти их всех. Он ничего не мог сделать. У Аэлины, конечно, было больше причин, чтобы горевать. Друг и муж, который любил ее. Мужчина, который последовал бы за ней в ад. Королевство долго ждало ее возвращения. Все, что у него было, так это неизвестная могила целительницы, которую никто не помнит, сломанная империя и разрушенный замок.

Дорин на мгновение закрыл глаза, прогоняя вид взрыва стеклянного замка, вид отца, который тянется к нему, моля прощения. Монстр — этот человек был монстром всеми возможными способами. Пришёл к Дорину, обладая демоном Валга.

Что он сделал? Его кровь почернела, и принц Валг, который заразил самого Дорина, был в восторге от того, чтобы пировать в нем, заставляя его наслаждаться всем, что он делал, когда был одержим. Но все-таки он сделал его полностью человеческим?

Дорин глубоко вздохнул, открыв глаза.

На заснеженной поляне стоял мужчина. Дорин низко поклонился.

— Гэвин.

У первого короля Адарлана были его глаза. Вернее, у Дорина были глаза Гэвина, прошедшие через тысячу лет между ними.

Остальное лицо древнего короля было чуждо: длинные, темно-каштановые волосы, суровые черты лица, тяжелый изгиб его рта.

— Ты узнал о знаках судьбы.

Дорин поднялся с земли.

— Я быстро изучаю.

Гэвин не улыбнулся.

— Вызов — это не подарок, который можно использовать легкомысленно. Вы очень много рискуете, молодой король, позвав меня сюда. Учитывая то, что вы носите.

Дорин похлопал по карману в куртке, где лежали два Ключа, игнорируя странную, ужасную силу, которая пульсировала против его руки в ответ.

— В наши дни все в порядке. — Он выпрямился. — Мне нужна ваша помощь.

Гэвин не ответил. Его взгляд скользнул к Дамарису, лежащем в снегу среди следов. Личный предмет короля, поскольку Аэлина использовал Глаз Элены, чтобы вызвать древнюю королеву.

— По крайней мере, ты хорошо позаботился о моем мече. — его взгляд поднялся до Дорина, острый, как лезвие. — Хотя я не могу сказать то же самое о моем королевстве.

Дорин сжал челюсть.

— Боюсь, я унаследовал немного от отца.

— Ты был наследным принцем Адарлана задолго до того, как стал его королем. — Магия Дорина взметнула лед холоднее ночи вокруг него.

— Тогда можете думать, что я пытаюсь искупить годы плохого поведения.

Гэвин взглянул на него на мгновение, которое растянулось на вечность. Настоящий король, вот кто был перед Дорином. Король, не только по званию, но и по духу. С тех пор, как Гэвин был похоронен под фундаментом замка, который он построил вдоль Айвери, таких как он было мало.

Дорин выдержал взгляд Гэвина. Пусть король увидит, что осталось от него, его поблескивающую бледную полосу вокруг шеи.

Затем Гэвин моргнул один раз, единственный признак его позволения продолжать.

Дорин сглотнул.

— Где третий Ключ?

Гэвин напрягся.

— Мне запрещено говорить.

— Запрещено, или вы не знаете?

Он подумал, что должен стоять на коленях, должен говорить уважительном тоне. Сколько легенд о Гэвине он читал в детстве? Сколько раз он проходил через замок, притворяясь королем перед ним?

Дорин вытащил из пиджака Амулет Оринфа, позволив ему раскачиваться в горном ветру. Тихая, призрачная песня просочилась из золотого и синего медальона, говорящая на языках, которых не было.

— Брэннон Галантий бросил вызов богам, оставив ключи здесь с предупреждением Аэлине. Самое меньшее, что вы могли бы сделать, это дать мне направление, в котором я должен искать.

Края Гэвина размылись, но держались. Осталось не так много времени. Для любого из них.