Все реки петляют (СИ) - Калашников Сергей Александрович - Страница 128

Мы тут же дали ход, стремясь увеличить дистанцию, оставив задействованным только кормовое орудие. Вскоре замолчало и оно — от неприятеля нас отделил изгиб берега. В него и угодил следующий залп китайцев, целивших в наши издалека заметные мачты. Расклад сложился не слишком удачный, однако, неприятель перестроился, уплотнив строй — китайцы встали в две шеренги по три и сократили дистанцию между собой — ширина реки оказалась для этого достаточной. Да, при этом противнику стало удобнее управлять огнём посредством голосовых команд, и залп выходил более кучным, но и для наших ядер в плотном строю осталось меньше пространства для промахов.

Едва вражеский строй появился из-за изгиба русла, мы возобновили навесную стрельбу — теперь попадания случались чаще. Василий скомандовал перейти на пальбу бомбическими снарядами — вскоре стали отмечаться их взрывы на надстройках неприятеля. И тут с нашего берега ударила батарея четырёхфунтовок — противник пришёл под их залп. Пущенные с малой дистанции по настильным траекториям ядра проломили борт правофлангового, который начал быстро крениться. На него наехал правофланговый второго ряда, чем и помог ему скорее погрузиться, а сам тоже получил в борт от сермяжников даже быстрее, чем накрыл их позиции. Видимо, артиллерийская прислуга находилась у носовых орудий и замешкалась с перемещением к бортовым пушкам.

Василий отдал команду на буксирные баржи к развороту — те за нос и корму быстро сориентировали корпус "Горгоны" носом вниз по течению. Винт энергично вспенил воду за кормой, и мы пошли на сближение. Вот тут то и начались попадания в нас. Похоже, командир противника потерял общее управление действиями отряда, отчего строй разобщился, а китайские артиллеристы палили всяк на своё разумение, но промахивались не каждый раз.

Наше кормовое орудие работало по заднему правофланговому, мешая тому накрыть батарею на берегу, а та доламывала его же. Носовое пристрелялось к переднему левофланговому и быстро разрушила его бомбами. Зато остальные действовали без помех, стреляя всё точнее по мере сокращения дистанции — корпус "Горгоны" всё чаще вздрагивал от попаданий. Вышел из строя калильник — мы шли на остатках сжатого воздуха в баллонах. Зато так и не обстрелянные сермяжники ударили по центровому замыкающему, опять проломив тому борт в районе ватерлинии. Ядро целую доску вышибло, судя по тому, как скоро этот подранок начал оседать набок.

Василий снова развернул корабль, на этот раз плавной циркуляцией — ширины русла на это едва хватило. Из оставшихся опасными двух противников… ни один более не стрелял. На первом боролись с пожаром, а другой выбрасывался на берег — забытая всеми двенадцатитоннка с трёхдюймовкой как-то незаметно сделала своё чёрное дело, подкравшись к китайцам через протоку и скрываясь за одним из островков. Ситуация, представлявшаяся чрезвычайно затруднительной, внезапно оказалась вполне приемлемой. Только на берегу постреливали пятилинейки — скрытая от наших взоров лесом, там продолжалась невидимая с воды война.

— Большое войско стоит на правом берегу — прочитал флажковый семафор сигнальщик. — Шесть пушек.

— Атаман Узан с грамотой от Нерчинского воеводы, — второй сигнальщик доложил о послании, переданном с нашего берега.

"Горгона" стояла на якоре посередине реки и чинилась — китайские ядра наделали нам немало пробоин. В машинном звякал металл — шарманщики разбирали разбитый двигатель. На высотке, что в километре к северу от уреза воды, копали могилы — на этот раз без потерь не обошлось. Убиенных маньчжур и китайцев хоронили пленные, а для своих о погребении хлопотали наши люди. Софи в своём адмиральском салоне отписывала в Нерчинск. Отчёт о проделанной работе получался обстоятельным и совершенно секретным.

"Государь! Во славу твою и ради пользы любезного отечества нашего на берегу Сомольского залива заложен городок Сомольск, где ставится корабельный двор. Металл для него покупается в Китае в городе Шанхае за шкурки морского бобра. Сама же я с капитаном Ждановым и людишками его прошла по Амуру до впадения в него реки Сунгари, где повстречала маньчжур на шести кораблях, кои означенный капитан частью потопил, а частью захватил и взял оттуда пушки и пленных. На этом продвижение останавливаю, потому что встретила сильное войско тех же маньчжур, совладать с каковым нынче сил не имею. До окончания навигации успеваю вернуться в Сомольск, где и… " — в этом месте Софи остановилась и крепко призадумалась. План похода на Амур не вполне удался — Мэри, шедшая на кочах вверх по Нижней Тунгуске, сильно замешкалась. Тихоходные судёнышки, приводимые в движение вёслами и парусами, шли чересчур медленно, преодолевая встречное движение. Как следовало из доклада, её отряд довёз стрельцов только до волока в реку Лену, между тем как навигация уже подходила к завершению — осень взяла своё и сдавала позиции зиме. Также задержался и отряд моторных барж, бежавших южнее через реки бассейна Оби. Пётр Алексеевич, находя по пути множество непорядков, останавливался для разбирательств с воеводами, коих снимал с должностей, отправляя в железах на Москву. Уж и не знаю, чем они ему не угодили, но царю виднее — его люди, ему и оценивать их заслуги.

В результате задержек мы оказались на огромном удалении и от сил, способных нас поддержать, и от баз снабжения. Хотя наши бойцы и перестреляли мелкие группы неприятеля, подбиравшиеся к месту сражения по обоим берегам Амура в непосредственной близости от нас, но неподалеку обнаружились изрядные силы, к столкновению с которыми мы не готовы. Пора драпать. Что мы и проделали, приняв на борт десант и отправив послание царю с добравшимися до нас казаками. Они местные, к тому же верхом — пройдут.

Обратно шли под парусами — мотор починить не удалось. Баржи то и дело убегали вперёд, осматривая берега и дожидаясь нас, стоя на якоре — горючее подошло к концу. Лили дожди, сменяясь снегопадами. Софи скучала по сыну, который за столь долгую разлуку мог совершенно забыть маму. Он ведь сейчас учится говорить, а она этого не видит! В голове копошились мысли рвануть по суше верхом прямо на Москву, но представив себе расстояние, моя реципиентка взяла себя в руки — не пристало адмиралу моря Ламского и реки Амур вести себя столь эмоционально. Под её рукой нынче огромная территория, требующая присмотра и хозяйской руки.

— Заходи, Мокша! — пригласила Софи "старшего по расположению" — полковника сермяжников, остававшегося на хозяйстве в селении Сомольск, которое я назвал так в память о когда-то находившемся тут Комсомольске-на-Амуре. Хозяйка нашего тела уже выпарилась в баньке, переоделась в домашнее платье и теперь пила чай в тёплом просторном тереме. — Видела я, что срубы поставлены, и брёвна под навесы уложены. А вот про остальное рассказывай.

— Здрава будь, Софья Джонатановна, — главный сермяжник принял из рук хозяйки чашку ароматного напитка и сделал глоток. — Дела наши совсем обычные. "Фемида" сходила в Китай опять в обход Японии, привезла тканей и железа. Чаю ещё и посуды фарфоровой доброй, бумаги и всякого-разного помаленьку. И проса с рисом. Ну и соли, конечно. Мы рыбы на зиму запасли — голодать не будем. В Охотск тоже хлебного довольствия завезла. "Диана" обошла северный берег моря Ламского, но не весь — ох и длинный он оказался, да глубокими заливами изрезанный. Карты вот, — Мокша подал рулон бумаг.

— Лесопилки у нас нет, рейсмусного станка тоже, так мы помаленьку соорудили пилораму с приводом от ветряного колеса, а уж строгаем обычными рубанками. Древесину сушим в тёплом бараке при печке — всяко скорее, чем под навесами. Посудачили тут промеж себя, да и порешили баржи типа Донских строить. Железо китайское раскатывается плохо — молотами плющим, потому и котла парового нынче сделать не из чего. Руды по здешним берегам не отыскали, нефти не нашли, а на Сахалине-острове, что отсюда за проливом, кроме гиляков живут айны. А дальше на юг по материку ещё и гольды. Люди они мирные — приходят торговать. На шкурки утварь выменивают — амбар опять полон мягкой рухляди. Но цилиндр новый для калильника нам не сделать, — мужчина свалил всю информацию в одну кучу и вывалил разом давно наболевшее на уши внимательной слушательницы.