Против лома нет приема - Влодавец Леонид Игоревич - Страница 97

— Вот это вернее. Я б и с фонарем в эту преисподнюю не полез бы…

— Однако полезешь, — безжалостно произнес баритон. — Вы с Андрюхой его упустили, значит, вы и полезете. Он не мог далеко уйти.

— Командир, он нас там положит на фиг. Если там боковой туннель, так он просто руку вверх вытянет оттуда — и нам яйца поотстреливает.

— Вас что, учить надо? Противогаз на морду, пакете «черемухой» впереди себя, и по веревке скольжением…

— Легко сказать…

— За «легко» вам бы такие бабки не платили. Ларьки иди охранять, там легко. Андрюха пусть здесь покараулит, а ты — бегом за веревкой и прочим. А я предупрежу народ, что у нас тут крысы завелись… Хрен его знает, где он может выскочить. Тем более что план у нас не больно точный. Многие ходы и ответвления вообще не показаны…

Таран понял, что надо поторапливаться. «Черемуху» ему не хотелось нюхать, ибо ее действие он уже проходил. И он почти бегом, насколько позволяли темень и размеры подземного коридора, двинулся навстречу потоку сырого и холодного воздуха. И молил Бога, чтоб тот Андрюхин напарник подольше ходил за веревкой, а «баритон-начальник не вспомнил все выходы из здешнего подземного царства.

Идти оказалось несколько легче, чем Таран себе представлял. И он вскоре понял почему. Туннель шел под уклон, Юрка как бы сбегал по нему с горки. Но свежий воздух откуда-то шел, и все надежды Тарана теперь были связаны только с ним. Он топал и топал под горку, не обращая внимания на то, что забирается все глубже и глубже.

Между тем, как видно, Андрюхин напарник сбегал за веревкой, и до Тарановых ушей долетел отдаленный, но гулкий хлопок: кто-то из этих молодцов бросил в колодец пакет с «черемухой». Таран ее уже не боялся. Он сообразил, что поток воздуха, который сейчас тянул ему навстречу, не пустит газ в его сторону. Скорее всего «черемуху» либо вьщует наверх, в колодец, либо в противоположный конец кабельного туннеля. Вот если вдруг ветер переменится

— тогда худо будет.

Впрочем, и без перемены ветра было кого бояться. Те двое спустились в колодец. Сперва один гулко топнул ногами по бетонному дну, потом другой.

Бу-бу-бу! — донеслось с той стороны, а затем эхом раскатилось по туннелю. Не иначе преследователи, прежде чем проскакивать маленький туннельчик, дали в Него для страховки очередь. Затем до Юркиных ушей долетело отдаленное: тум-тум-тум! Это один рискнул пробежать до большого туннеля. Потом второй: тум-тум-тум! — тоже проскочил.

Свет их фонарей до Тарана не доходил, но отсветы в том конце коридора ему хорошо виделись. И двигались эти молодчики, похоже, побыстрее Юрки. Небось особо не утомились в отличие от него, всю ночь и все утро пробегавшего, и ноги у них от холода не сводило… К тому же они, хоть и осторожничали, опасаясь нарваться на пулю из темноты; все же видели примерно, куда идут. А Юрка шел в почти кромешной тьме, ощупью находя дорогу.

И неожиданно уткнулся в стену.

Нет, он не испугался, что попал в тупик. Таран сразу усек, что, должно быть, угодил на какую-то развилку, потому что задувало теперь и справа и слева. И даже обрадовался. Теперь небось эти типы могут и ошибиться, если он на какое-то время притихнет. Но куда топать, где свобода?! Хотя, конечно, «баритон» мог уже все ходы-выходы перекрыть и на каждом из этих выходов Юрку поджидают, как говорится в старинном приколе, «один с топором и двое с носилками». Впрочем, даже если по одному, но с автоматом — тоже ничего хорошего.

Юрка пошел от развилки вправо. Наверно, потому, что в первый раз налево пошел. Туннель не уменьшился и все так же шел под уклон. Таран шел, стараясь поменьше топать и побольше прислушиваться к тому, что творилось за спиной.

Те двое, похоже, все еще опасались засады и двигались перебежками. Один посветит вперед, держа автомат наготове, а второй перебежит. Потом этот светит и прикрывает, а второй перебежку делает. Во всяком случае, так это Юрке на слух представлялось. Самое неприятное, их шаги и топот слышались все ближе, а Таран от развилки еще и полета метров не прошел. Идея остановиться и «притихнуть» в надежде на то, что они пойдут налево от развилки, показалась Юрке наивной до ужаса. И он пошел дальше, пытаясь оторваться от преследователей, хотя ноги ныли все больше.

А те уже вышли на развилку. И посветили фонарями, должно быть, в оба ответвления сразу. Световое пятно легло на стену туннеля где-то в двадцати метрах от Юрки. И то потому, что коридор шел не прямо, а загибал вправо. Если б этого изгиба не было, то Таран уж точно попал бы под прямой луч фонаря, а затем — под автоматную очередь. Но дальше туннель шел по прямой, и ежели эти ребята пробегут еще двадцать метров, то Юрке негде будет укрыться. Сердце заколотилось: неужто все зря? Таран вытащил пистолет, перескочил к противоположной стене, чтоб хоть какое-то лишнее время оставаться в тени, споткнулся обо что-то твердое, но удержал равновесие… и ощутил под ногами ступеньки. Такие же, как были на выходе из короткого туннельчика, ведущего в колодец. Еще через пару секунд Таран нащупалспиной нишу, пятясь, продвинулся на пару метров — и уткнулся задницей в кирпичный завал. Этот колодец, должно быть, специально завалили битым кирпичом, чтоб в него никакие Юрки не лазали. Навряд ли это сделали сегодня, но Тарану от этого было не легче.

А те двое, услышав шум, который произвел Юрка, споткнувшись на ступеньках, сразу же рванули вперед. Наверно, если б тот, что бежал вдоль левой стены, знал, что там, за поворотом, есть ниша, в которой укрылся Таран, то был бы поосмотрительней. А второй, наверно, не стал бы светить прямо на товарища. Но то, что в результате вышло, оказалось для Тарана настоящим подарком.

Первый боец влетел прямо в световое пятно и аккурат напротив входа в забутованный колодец. Юрка навскидку ударил метров с четырех. Бах! Аж в ушах зазвенело, до того громким показался выстрел. Пуля ударила камуфляжника в бедро, должно быть, прямо в кость.

— Я-а! — вырвался у него истошный вопль, особо резкий и какой-то скрежещущий, так как раненый орал через мембрану противогаза. Сперва отшатнувшись клевой стене, он судорожно оттолкнулся от нее и повалился поперек туннеля, головой к ступенькам, а автомат, вырвавшись из ослабевших от боли рук, брякнулся на саму лесенку.

Его товарищ, который был у правой стены, за изгибом туннеля, не засек, откуда стреляли. Но, в общем, поступил довольно разумно, сразу же погасив фонарь, а затем застрочил вперед, в темноту, длинными очередями. Та-та-та-та! Мяу! Мяу! — трассеры под углом врезались в стену туннеля, искрили по бетону, рикошетили, выписывая в воздухе огненные кренделя, опять рикошетили от стен, эхо моталось по бетонным лабиринтам, грохот и тарахтение слышались то с одной, то с другой стороны. Казалось, будто не один автомат лупит, а штук двадцать, тем более что явно перепугавшийся мужик шмалял безрассудно, должно быть, рассчитывая лишь на то, что в узком туннеле какая-нибудь пуля все же достанет невидимого супостата.

Таран, пока автоматчик патроны жег, на всякий случай плюхнулся животом на пол. Вообще-то это было не менее глупое решение, чем шмалять напропалую, которое принял напарник раненого. Именно тут, лежа на полу, получить по балде рикошетную пулю было гораздо удобнее, чем в глубине забутовки.

Но рикошеты Тарану не достались, а вот автомат раненого охранника оказался всего в каких-то тридцати сантиметрах от него. И Юрка, понимая, что мужик шарашит наугад, рискнул выбросить вперед руку, цапнуть «АК-74» за конец ствола и одним рывком подтянуть его к себе. Вот это уже получше маломощного «Ижа»! Спасибо ему, конечно, помог все-таки, но пусть пока в кармане полежит.

Как раз в этот момент стрелок опростал весь магазин, на ощупь отщелкнул его и лихорадочно стал выдергивать новый из «лифчика», висевшего поверх бронежилета. Таран все это на слух вычислил и тут же сообразил: другого момента не будет. Если этот гад сейчас придет в себя, перезарядит оружие, а главное, если у него еще осталась «черемуха», то придется Тарану хреново. Если пакет лопнет где-то рядом со ступеньками или чуть дальше, тогда газ начнет затягивать в Юркину нишу. Он своими мокрыми штанами очень хорошо ощущал, что воздух, видимо, просачивается через щели между кирпичами и уходит наверх.