Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 94

Вот они и дома. Больше того, Юнджин подтвердила точность своих предсказаний; на такой удачный момент возвращения Чи Хён даже не рассчитывала — Джекс-Тот уже расчистил для нее дорогу к Отеану, и оставалось только отправиться следом и потребовать голову императрицы.

Как ни заманчиво позволить тотанцам и непорочным ослабить друг друга, а потом разбить обе армии, такой хладнокровный расчет не подходит для горячего сердца смертной... Ну хорошо, сначала она так и хотела поступить, когда Юнджин в ведьмовском трансе поведала, что Отеан осажден армией чудовищ, но это случилось больше года назад, и в последующие месяцы Чи Хён отказалась от первого побуждения. Она поклялась любой ценой отомстить ненавистному врагу, но если ради собственной выгоды постоять в стороне, когда тотанцы будут убивать ни в чем не повинных жителей, то чем она лучше императрицы? Кроме того, ее верные кобальтовые, вероятно, все еще в отеанском плену.

И все же не стоит давать сигнал к атаке прямо сейчас. Лучше подождать, когда тотанцы подойдут по полям к Осеннему дворцу, чем предупредить их об опасности с тыла. Врата дают определенное преимущество, но нельзя забывать о том, что это настоящее бутылочное горло. Это пригодится, когда она займет трон Самджок-о. Если построить казарму рядом с храмом, сотня солдат сможет защищать Врата сколь угодно долго, какая бы огромная армия ни пыталась прорваться через них. Хватило бы и десяти отборных бойцов, но со временем они бы устали от убийств, и их все равно пришлось бы сменить.

— Ух ты!

Чи Хён вздрогнула, услышав голос Хёри, и хотела было отругать ее, пришедшую без команды, — что будет, если ее семья решит, что можно не исполнять приказы? Но, увидев восторг на лице младшей сестры, вдохнувшей душный воздух Непорочных островов, Чи Хён вместо упреков крепко обняла девочку. То есть бывшую девочку — эта женщина, одна из лучших ее капитанов, стала такой же старой, какими были их отцы, когда все только начиналось.

— Думаешь, они уже прорвались через внутреннюю стену? — спросила Хёри, куда лучше разбиравшаяся в тактике, чем сестра, и придумавшая план этого боя.

— Давай заберемся на крышу храма и посмотрим, — предложила Чи Хён. — Чхве показывала мне, как это делать, еще до того, как мы в первый раз прошли через Врата. Мы смотрели сверху, как солнце восходит над дворцом. Хватаешься вот за эту балку, потом подтягиваешься и...

— Нельзя подниматься на крышу в такую грозу, — произнесла Хёри голосом их первого отца... и лукаво добавила голосом второго: — Генерал.

— О боги! Помнишь, как мы с тобой залезли на поющую пирамиду к северу от Тёрбида, а Сасамасо ругалась, точно...

— Это сигнал нам, — перебила Хёри.

Проследив за ее взглядом, Чи Хён поняла, что их появление на лестнице храма не осталось незамеченным. С полдюжины демонов с вытянутыми телами отделились от марширующего войска и повернули назад, выяснить, что происходит. Вот и началось. Чи Хён не сомневалась, что мечу не терпится очутиться в ее трехпалой руке, точно так же как и ей не терпится ощутить рукоять.

— Ты, наверное, хочешь... — начала Хёри.

— Нет, это сделаешь ты, — ответила Чи Хён, дрожа от волнения, какого давно не испытывала.

Никто не станет отрицать, что она стала опытным воином, закаленным в сотне сражений, но эта битва — особенная. А если все получится, то станет для нее и последней.

— Есть, генерал!

Хёри прошмыгнула обратно в храм, преодолев бездну между двумя мирами быстрее, чем сама Чи Хён успела бы добраться до подножия лестницы. Младшей так нравилось командовать, что Чи Хён давно ушла бы в отставку, если бы не пообещала первому отцу, что приведет сестер домой. Он куда больше собственной дочери верил в ее способности, и она не смела нарушить клятву, данную умирающему. Если бы он продержался немного дольше...

Хёри привела под уздцы Шаграта и Териона. С тех пор как Чи Хён заслужила уважение Шаграта, он пронес ее через множество битв. Сестры назвали своих скакунов ужасными панголинами, хотя сходства было не больше, чем у монстров, скачущих сейчас к храму, с лошадьми. Шаграт обнюхал Чи Хён, она погладила черную чешуйчатую голову, затем поставила ногу в стремя и вскочила в седло. Пока она поправляла древко знамени в бандольере, подоспела первая дюжина кобальтовых всадников; они спустились по ступенькам и понеслись галопом вперед, чтобы перехватить атакующих монстров с нефритовыми глазами. Прежде чем Хёри успела возразить, Чи Хён поскакала за ними, вовсе не собираясь врезаться в задние ряды тотанцев. Ей просто очень хотелось, чтобы непорочные на стенах города увидели развевающийся кобальтовый флаг и поняли: спасение пришло из тех самых Врат, куда они однажды ее загнали.

Тотанцы уже сообразили, что угодили в западню, и весь их арьергард развернулся к храму Пентаклей, но пешим солдатам предстояло немало пройти до него по вязкой земле. Однако скакуны без всадников двигались намного быстрей. Дико верещавшие табуны этих существ выскочили галопом из проходов, которые открыли для них пехотинцы. Монстров оказалось больше, чем ожидала Чи Хён, но это лишь означало, что ее кавалерии придется защищать храм вдвое упорней, пока вся армия кобальтовых не пройдет через Врата. Чи Хён протрубила в рог, который вырезала сама взамен утерянного во второй битве у Языка Жаворонка. Тот трофей утащила с собой тварь более огромная и жуткая, чем даже рогатые волки, — и теперь Чи Хён не терпелось показать обновку Чхве и спеть ей свою песню, после того как она освободит верного капитана и остальных кобальтовых из непорочновского плена.

Молнии раскололи дождливое небо над Отеаном, а внизу, на земле, начался настоящий ад, когда первые кобальтовые схлестнулись со своими остроногими противниками. Эти твари не обращали внимания на скакунов, стараясь укусить вертикально раскрывающейся пастью всадников, и небезуспешно. На флангах у Чи Хён пока было чисто, но спереди навстречу несся здоровенный монстр. Горящие глаза смотрели прямо на нее, челюсти широко разошлись, и Чи Хён наклонила копье... но пустить его в ход не пришлось.

Шаграт предупреждающе фыркнул, и она ухватилась за луку седла, а скакун поднялся на дыбы, скользя на задних ногах по влажной земле. Когда тотанский монстр подскочил, панголин лягнул его в раскрытую пасть, едва не оторвав чудищу голову. Но не успела Чи Хён похвалить своего скакуна, как налетело еще трое противников.

Она похлопала по чешуе Шаграта, но тот, как всегда, опередил ее команду, остановился так быстро, как только позволяла грязь под ногами, и повернул назад. Его толстый хвост был в два раза длинней туловища и обычно без всякого изящества волочился по земле, но в бою выстреливал со скоростью хлыста, а чешуйки резали врага, словно зубья пилы. Он сбил с ног двух перепуганных монстров, а Чи Хён воткнула копье прямо в голодную глотку третьему. Как только враг повалился на землю, Шаграт оглянулся проверить, все ли в порядке с его хозяйкой, вытянул нелепый длинный язык и слизнул брызги крови с ее лица. Чи Хён кормила его так же старательно, как и Мохнокрылку, но Шаграту требовалась не столь эфемерная пища.

И тут к ним устремились новые монстры. Шаграт втянул язык и рванулся было навстречу вражескому табуну, но Чи Хён развернула его в сторону храма. Кобальтовые быстро проходили через Врата, все пятьсот кавалеристов уже спустились по лестнице, а первые боевые машины начали разворачиваться у стены храма. Но пехота, когда очередь дошла до нее, двигалась адски медленно. Только опыт и смекалка помогли Чи Хён и ее капитанам понять, что тотанцы еще долго будут оставаться на безопасном расстоянии, так что вся армия успеет занять позиции и не придется сдерживать врага с фронта. В тот момент, когда Чи Хён оглядывалась, чтобы убедиться, что никто не погнался за ней, молния ударила в крышу Осеннего дворца, и под аккомпанемент грозовых раскатов длинная лента внутренней стены просела и обрушилась.

Чи Хён опечалила эта картина — дворец был символом величия не только Отеана, но и всех Непорочных островов. Однако в глубине души она чувствовала недостойное злорадство при мысли, что императрице непременно скоро доложат о случившемся. Чи Хён представила себе ярость на изможденном лице этой женщины, бессильной свидетельницы гибели всего, что ей дорого... А затем смущение и стыд, когда она получит весть о том, что защищать страну явились те самые сестры Бонг, которых она сама изгнала с родины.