Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 108

Он обращал на свои раны не больше внимания, чем она на травмы панголина. Они преодолели последние несколько шагов, разделявшие их, озираясь при этом, не атакует ли их кто-нибудь. Кобальтовые отбили этот участок земли у врага, так что все проносившиеся мимо в дыму, под проливным дождем, были одеты в синее. Мрачный воткнул копье в грязь и обнял Чи Хён.

Это были лучшие объятия в ее жизни, и они искупали все, что пришлось пережить Чи Хён. По крайней мере, так она считала в этот момент, а когда кремнеземец, о котором Чи Хён отчаянно тосковала, очень осторожно, опасаясь сделать что-нибудь не так, поцеловал ее, все стало еще лучше. Она со стоном наслаждения ответила на поцелуй, а затем оттолкнула варвара, чтобы совсем не потерять голову, и огляделась в поисках врага. Шаграт свернул кольцом хвост, защищая влюбленных, но эта ограда не могла остановить копье или стрелу...

— Я скучал по тебе, — сказал Мрачный, погладив ее по щеке, словно не был уверен, что это происходит наяву, и хотел убедиться.

Теперь, в первый раз взглянув на него своим демонским глазом, Чи Хён поняла, что он чувствовал, и ей по-прежнему нравилось то, что она видела.

— Я тоже скучала по тебе, Мрачный, сильней, чем ты можешь себе представить.

Опасности вокруг не было, и она подарила ему еще один поцелуй под дождем... а затем замерла, все еще соприкасаясь с ним губами.

— А где... где Гын Джу? Он здесь?

— Нет, но Хортрэп сказал, что с ним все в порядке, — ответил Мрачный и с удивлением посмотрел на ее изменившийся левый глаз. — Что случилось... Нет, это может подождать. Главное, что с Гын Джу все в порядке. Надеюсь. Когда мы виделись последний раз, он ушел с Хортрэпом, но я не виноват, что нам пришлось разделиться, и...

Чи Хён заткнула ему рот своими губами, сердце ее вспорхнуло к небесам, услышав, что оба его мужчины по-прежнему дышат... и спустилось с небес назад, вспомнив, каким трагичным оказался их роман. Она подумала, что было бы лучше, если бы он не вернулся назад, и поцеловала его еще крепче, возможно в последний раз пробуя вкус его языка. Единственный светлый момент заключался в том, что теперь ей не придется распутывать тот клубок, в котором она оказалась вместе с двумя своими возлюбленными; где бы ни был сейчас Гын Джу, она надеялась, что там ему не угрожает такая опасность, как ей и Мрачному, и что он знает о том, что она любит его.

Словно почувствовав, что ее мысли унеслись к сопернику, Мрачный прервал поцелуй, вытер ей слезы липкой от крови рукой и сказал:

— Не хочется так говорить, но лучше оставить все это на потом, когда битва закончится, генерал.

— Ох, Мрачный... — покачала она головой. — Боюсь, что у нас не будет этого «потом». Напрасно ты здесь появился. Сражение уже проиграно. Мы скоро погибнем.

— Значит, я прибыл вовремя, — ответил он еще с одной лукавой улыбкой.

Чи Хён понимала, что пора отвести взгляд от его мокрого лица, от голубых, как у снежного льва, глаз и вернуться в битву... Но она промедлила еще мгновение. Мрачный заплатил своей жизнью за возможность увидеть ее еще раз, и она должна вознаградить его. Вознаградить себя.

Шаграт предупреждающе фыркнул, развернул хвост, которым оберегал хозяйку и ее возлюбленного, и хлестнул тотанского солдата. Счастливое мгновение прервалось. Война хорошо это умеет.

Чи Хён собиралась объяснить Мрачному, что единственная их надежда — прорваться сквозь ряды тотанцев и штурмовать Отеан, как вдруг заметила, что дождь перестал стучать по спине, хотя вокруг них продолжает лить как из ведра. Это последнее, о чем она успела подумать, перед тем как была сбита с ног, отлетела в сторону и ударилась о бронированный бок Шаграта.

Прежде чем Мрачный увидел монстра, их вместе с Чи Хён отшвырнуло к ее скакуну. Все смешалось: расплывчатые пятна земли и неба, тускло-черные чешуйки и полупрозрачная серая шкура. Толстая липкая белая змея обвила руку Мрачного, обжигая кожу. Чи Хён упала рядом с ним и обмякла; белые змеи копошились вокруг. И боль! Такая нестерпимая боль!

Мир замедлил вращение. Мрачный уже не катился по земле, но голова продолжала кружиться. Он потянулся к ускользающему образу Чи Хён, к слишком безмятежному, неподвижному лицу, но не увидел ее. Змеиные кольца все сильней сжимали его руки и ноги, не давая пошевелиться.

Нет, это были не змеи, а щупальца огромного летающего монстра, вроде того, которого Мрачный видел на поле боя, прежде чем отыскал Чи Хён. Та самая тварь, что схватила солдат и унесла прочь. Мрачный снова попытался высвободить руку, но безрезультатно — ничего не сделать, и чем энергичней он сопротивлялся, тем сильней его сжимали жгучие щупальца. Огромный монстр взлетит с ним и Чи Хён высоко в небо, а потом уронит их на...

Нет. Кольца немного отодвинулись от шеи, Мрачный сумел повернуть голову и увидел, что он не поднялся в воздух. Чешуйчатый скакун Чи Хён вцепился в летучую медузу и прижал к земле. Теперь два монстра скатились в земляную воронку. Бледные щупальца обвивали огромного броненосца, хоть он и прокусил кожистое, как у летучей мыши, крыло. Чем крепче сжимал челюсти зверь Чи Хён, тем сильней летающий ужас сдавливал кольцами его самого. Мрачный долго крепился, но все-таки застонал. Он не хотел, чтобы Чи Хён очнулась в эту минуту.

А потом он увидел женщину. Она была в панцире; сверкающий шлем украшали ниспадающие черные иглы. Она стояла на спине бьющегося в конвульсиях белого гиганта и смотрела сверху на смертных, крепко зажатых между летающим монстром и наземным чудищем. Наконец женщина с легкостью спрыгнула на грязную землю. Поднырнув под сломанным крылом монстра, она остановилась над Мрачным, и в тот момент, когда толстое, как канат, щупальце сдавило ему горло, он понял, кто это.

Смерть.

Но не его, а Чи Хён. В конце концов, у каждого своя смерть, и это была смерть непорочновская. В прорези шлема виднелись черные глаза, внимательно наблюдающие за Мрачным, и он предпринял последнюю жалкую попытку дотянуться до Чи Хён. Не хотел, чтобы она ушла с этой жестокой проводницей в загробный мир для чужеземцев, куда нельзя за ней последовать. Это несправедливо, тем более что они погибли вместе. А за спиной непорочновской богини уже маячит Черная Старуха, ожидая своей очереди за смутной пеленой дождя... Почему Мрачному и Чи Хён нельзя вместе уйти в Медовый чертог? Разве они не заслужили этого?

Словно в ответ на его мысли, Черная Старуха подняла руки. В одной она держала черное копье Мрачного, в другой — черный клинок Чи Хён.

Белый череп, который богиня-предок Мрачного рисует на лице, прежде чем забирает души, сверкал под дождем, как слоновая кость.

Последняя мысль была о том, что в песнях Черная Старуха всегда прекрасна, но, разглядев ее сквозь стену дождя, Мрачный понял: она совсем не такая.  

Глава 25

Марото держался рядом с Феннеком и его телохранителями, пока они пробивались сквозь вал тотанцев, следуя за мечущейся над головами Мохнокрылкой. Но, заметив, как неподалеку рухнул дракон-кальмар, Марото припустил к нему со скоростью пушечного ядра. Еще на Джекс-Тоте он понял, что тотанские солдаты, хоть и летают на небесных монстрах, не могут ими управлять из-за отсутствия мозгов или необходимых пахучих желез или по какой-то иной причине. Кто-то из Ассамблеи вексов должен был контролировать драконов-кальмаров, находясь на спине чудища или поблизости от стаи. А это значит, что в пределах досягаемости, возможно, рухнул один из тотанских командиров. Марото еще не знал, как будет ловить древнего засранца с его невероятным проворством и колдовской силой, но надеялся что-нибудь придумать. Сумев вырваться из Отеана и провести солдат через поле боя, они с Феннеком еще раз доказали: порой храбрость или глупость помогает смертному совершить невозможное.

Впрочем, самое тяжелое им еще предстояло — соединившись с кобальтовыми Чи Хён, пробиться назад, в Отеан; вот когда жопа будет в мыле.

Солдаты Феннека и цеписты Марото глубоко проникли в ряды наступающей армии, и теперь уже можно было сделать два-три шага, не наткнувшись на тотанца. Можно сделать даже пять-шесть шагов — здесь большинство чужих воинов сражаются с воинами Чи Хён. Хотя все «хорошие парни» носят одежду различных оттенков синего, новых кобальтовых легко отличить от старых, потому что среди солдат Марото и Феннека, продвигающихся со стороны Отеана, дикорожденных совсем мало.