365 (СИ) - Либрем Альма - Страница 227

Да что там — Ольшанский знал, что Саше было плохо. Что она не хотела ни на какую работу, не нуждалась в сверхвысокой должности, а мечтала о семейном уюте.

И о детях.

Рука затекла, и Игорь не с первого раза почувствовал тепло устроившегося рядом Магнуса. Тот тихо урчал, уверенный в том, что может принести нотку спокойствия, как делал это всегда, но Ольшанскому хватило сил только рассеянно почесать его голову.

— Не плачь, прорвёмся, — шепотом обратился он к коту. — И твоя хозяйка обязательно с нами останется. Или к нам вернётся.

Кот жалобно мяукнул и взглянул на Сашу так, как обычно маленькие дети глядят на оставивших их родителей, не до конца понимая, что происходит, но предчувствуя дурное.

Игорь покрепче обнял жену и отрицательно покачал головой, отвечая на невысказанный вопрос, который почему-то чудился ему в глазах Магнуса. Нет, Саша не остаётся и не останется, что бы тот не натворил. Нет, в этом никто не виноват — ни Игорь, ни даже безмерно вредный кот.

— Мау, — Магнус запрыгнул к Ольшанскому на колени, потом перебрался на Сашу, принялся тереться пушистой головой ей о подбородок. — Ма-а-ау.

— Не буди её, — Игорь попытался отогнать кота, но тот оставался непреклонен. — Слушай, дружок, это правда не поможет. Ты только расстроишь её ещё больше.

— Не?

— Не, — кивнул Ольшанский. — Спи. Если хочешь, у меня на коленях спи.

Магнус повиновался, скрутился клубком у него на ногах и задремал вроде бы, но и он во сне подрагивал, ворочался, умудрился даже укусить Игоря за колено, а потом повернулся и ткнулся носом в Сашину руку.

Малыш тоже забрался на Игоря, воспринимая его, вероятно, как общую кровать, задремал на плече, и Ольшанский, грустно улыбнувшись, потёрся щекой о мягкую белую шерсть.

Что ж, Саша оставляла его не одного. И что бы кто ни думал, она приносила себя в жертву.

А Игорь не знал, как это предотвратить.

10 — 9

10

23 апреля 2018 года

Понедельник

Период между сдачей предыдущего проекта и получением нового всегда был самым спокойным и самым ленивым для программистов. Можно расслабиться, блуждать по фирме эту неделю или несколько дней, пока не появится новый заказчик. В прошлый раз их лишили этого удовольствия, ведь сразу же после дедлайна начался новый проект, а вот сейчас каждый из команды наслаждался неожиданными днями покоя.

Игорь, впрочем, мог даже не переживать о том, будет ли следующий проект. Его работа в эти две недели заключалась только в том, чтобы приходить и проводить картой по сканеру, а потом отвечать на редкие вопросы заказчиков, возникающие в тот или иной период. Да, конечно, полученный код ещё надо было интегрировать в общую систему, возникала масса вопросов относительно того, как это правильно сделать, но всё равно ощущение свободы никуда не пропадало.

Вот только Ольшанскому от этого было паршиво. Он сейчас с большим удовольствием бы работал, постоянно думал о чём-то. Только б не возвращаться мыслями к Саше, к её отъезду.

Если б кто-то год назад сказал ему, что он уйдёт с любимой работы, чтобы найти себе какое-нибудь другое место, что будет тосковать от того, что останется один — Игорь не поверил бы. Ему нравилось одиночество — никто не трогал, никто не морочил голову. В тот период он мечтал избавиться от назойливой Веры, от матери, мечтающей увидеть сына женатым человеком… Теперь это казалось смешным.

Он взял стаканчик с кофе, сделал глоток и поймал себя на мысли, что с удовольствием выпил бы что-нибудь покрепче. На кухне было пусто; все остальные остались в кабинете, но сил находиться там Игорь в себе не чувствовал.

— Нам надо поговорить.

Если б это сказала Саша — она могла бы, если честно, — наверное, Игорь содрогнулся бы. Но голос Регины не вызывал никаких эмоций. Ольшанский обернулся на неё, посмотрел так, словно задавался вопросом, что ещё она может от него хотеть, и пожал плечами.

— Говорите, кто вам мешает.

Ещё один глоток кофе напомнил о том, что надо бы подождать, пока остынет, но Игорь не собирался этого делать. Что-то было приятное в том, как горький напиток обжигал горло, вместе с тем вытесняя все мысли. Мозг, на короткие мгновения концентрируясь на болевых ощущений, не думал больше о Саше.

— Теперь, когда твоя супруга уезжает, ты мог бы остаться.

Игорь удивлённо изогнул бровь.

— Остаться? — спросил он, словно говорил с больным или полоумным человеком. — Вы серьёзно предлагаете мне остаться? Кажется, мы уже всё решили: я увольняюсь.

Регина подошла ближе и села за столик. На памяти Игоря это было впервые, когда она снизошла до сидения на кухне. Обычно женщина фыркала и проходила мимо максимально быстро, делая вид, что люди, находившиеся здесь, ниже её во всём. Да, она пыталась демонстрировать себя как хорошего начальника, пусть не всегда хорошо получалось, но с каждым проколом эта строгость становилась всё более напыщенной.

— Теперь твоя жена тебя не держит, — протянула Разумовская. — Ведь это из-за неё всё началось? Ты решил остаться в Украине, отказался от своего шанса потому, что она здесь и не могла за тобой поехать. А теперь она согласилась, ты — один, по крайней мере, на некоторое время. Хорошее место и хорошая зарплата на дороге не валяются. Почему нет?

— Я решил остаться в Украине, потому что не видел смысла в переезде. У моей жены он есть, — ответил Игорь, стараясь не думать о причинах, которые подтолкнули Сашу к такому решению. — Она едет, и я не скажу, что меня это особенно радует, но её решение не отменяет большинства моих планов на жизнь.

Регина прищурилась.

— Это смешно, — отрезала она. — Ты поступаешь, как ребёнок.

— Я поступаю так, как считаю нужным, — возразил Ольшанский. — А взрослость моих поступков, Регина Михайловна — это не ваше дело.

— Что ж, значит, это не подействовало… — Разумовская поднялась со своего места и брезгливо отряхнула юбку, словно могла измазаться о пластиковый стул. — Замечательно. Делай всё, что хочешь.

Она уже почти покинула кухню, когда Игорь наконец-то заговорил:

— Что именно не подействовало?

Разумовская взглянула на неё с знакомой надменной улыбкой на губах и произнесла со всем возможным презрением, на которое только была способна:

— Я специально назвала заказчикам кандидатуру твоей жены. Не подумай, что это потому, что она какая-то исключительная, особенная или что таких у нас на фирме больше нет. Есть люди, которые сгенерируют намного больше идей и намного быстрее. Ты — да, это было честно. Но она… Я хотела, чтобы ты увидел, насколько твоя жёнушка гнилая. Чтобы одумался и вернулся в свою нормальную прежнюю жизнь. Но если ты хочешь и дальше грузнуть в болоте, которое она для тебя создала, то…

— Регина Михайловна, — прервал её Ольшанский, — не утруждайтесь, пожалуйста. Я прекрасно знаю, как вы относитесь к моей жене, даже не так — к нашему браку. Вы не имели никакого права влезать в нашу личную жизнь, но влезли. Я могу закончить этот разговор только одной фразой: разберитесь в себе для начала. А потом учите других.

Она покраснела, отвернулась и ушла так быстро, как только могла. Игорь рассмеялся.

Она уже сломала всё, что смогла, но теперь хотя бы услышала и о себе правду…

9

24 апреля 2018 года

Вторник

Дурная привычка пить много кофе появлялась от лени. Игорь сделал это открытие, когда понял, что без работы постоянно торчит на кухне фирмы, постоянно готовит себе один и тот же напиток и пьёт его декалитрами, и рука его, словно у наркомана, тянется к заветной кнопке. Когда он так успел пристраститься к кофе? Никогда ведь не испытывал особенного трепета перед всеми этими эспрессо, американо…

— Можно поговорить?

— Сева? — Ольшанский, если честно, даже не удивился, когда понял, кто к нему подошёл. — Да, конечно. Кофе? Это у меня уже пятый стакан.