365 (СИ) - Либрем Альма - Страница 125

— И не менял фильтр.

— Да, — покорно согласился Игорь. — Никаких фильтров. Просто несчастный торт.

…Он надеялся, что Саша не полезет в мусорное ведро и не увидит, сколько всего он перепортил. И дело не в деньгах, а в количестве затраченных сил и времени.

— Ладно, — вздохнула она. — Ты молодец. Правда. Просто немного… непривычно, когда мужчина делает что-то по дому.

Игорь напоминал сейчас Магнуса, объевшегося чего-то очень вкусного, до того довольной была его улыбка.

195

20 октября 2017 года

Пятница

Когда в доме стало чисто, Игорь не обнаружил больше ни единого достойного починки объекта, а холодильник оказался забит, был только обед. Игорь оглянулся, отметил про себя, что нет ничего скучнее, чем жизнь домохозяйки, и наконец-то уселся на диване.

Дышалось значительно легче. Он не позволил остаться ни следу пыли, вытравил из дома неприятный запах Лериных духов, убрал кошачью шерсть всюду, где только смог до неё добраться. Оставалось только попросить Магнуса сломать что-нибудь, потому что другой работы не осталось.

Игорь не чувствовал себя уставшим. Он допил предпоследний курс лекарств, осталась только весьма поверхностная терапия, не доставлявшая ему ни капли дискомфорта. Предполагалось ещё несколько дней закрытого режима, а потом — осторожный выход в люди.

Яна опасалась, что после такого обострения аллергия может быть и на другие продукты, на которые он прежде практически не реагировал, разве что чихал или немного краснел. Ольшанский, правда, подозревал, что ничего, кроме чеснока и эвкалипта, ему не грозит, но спорить не стал.

Надо значит надо.

Зато он поймал себя на том, что совершенно не хочет писать код. Впервые в жизни все технические характеристики собственного проекта напрочь вылетели из головы, и Игорь не желал возвращаться к работе. Он знал, что когда-нибудь придётся это сделать, но этот миг можно было легко оттянуть, и… почему бы и нет?

Отдыхать ему понравилось. Пока рядом не было ничего, что можно было бы делать, он как-то привык и к тому, что сидит на диване, прежде казавшемся ненавистным, и к тому, что читает художественную литературу, а не изучает научные книги.

Потому, когда в дверь позвонили, Игорь почувствовал острое нежелание вставать. Но пришлось — он не хотел, чтобы соседка вновь вызвала Сашу, а та примчалась с работы.

На пороге стоял отец. Уставший, явно после ночной смены, растрёпанный и сонный, он переступил порог и только тогда выдавил из себя короткое приветствие.

— Привет, пап, — кивнул в ответ Игорь, посторонившись. — Что-то случилось?

— Решил зайти, проверить, как ты себя чувствуешь. А то мой сын пролежал столько времени в больнице, а я даже не удосужился к нему заглянуть, — Николай Андреевич разулся, собирался повесить куртку на крючок, но промахнулся, и та упала на пол.

Мужчина этого даже не заметил. Проигнорировав запасные домашние тапочки, он босиком дошёл до кухни, плеснул в пустую чашку воды и осушил её одним глотком.

— Да ничего, ты ж звонил, — протянул Игорь, подозрительно косясь на отца. — Ты выглядишь так, словно брал подряд три ночных дежурства.

Тот в ответ устало потёр глаза и принялся наполнять электрочайник водой.

— Я похозяйничаю, ты не против?

— Да, конечно, — рассеянно кивнул Ольшанский. — Папа, если ты будешь молчать, я наберу бабушку.

— Нет-нет, не стоит, — махнул рукой отец. — Твоя бабушка только лишний раз будет волноваться… Да, я действительно немного заработался. Поссорился с твоей матерью, не хотел появляться дома и взвалил на себя больше, чем мог.

— Тебе надо где-нибудь пожить?

— Если б надо было, я бы взял номер в гостинице, — мужчина скривился. — Я ж не ребёнок, да и не так плохо зарабатываю. Не так, как ты, конечно.

Игорь подозревал, что его месячная зарплата ровняется отцовской за полгода. Врачам в государственных больницах платили отнюдь не столько, сколько они заслуживали, и отцовский заработок ещё считался одним из высоких. Как другим предлагалось вытаскивать людей с того света со средней оплатой в тысяч пять-шесть в медицинской сфере, он представлял с трудом.

— Что у вас с мамой стряслось? — спросил Игорь, хотя на самом деле ему было совсем не интересно. Родительские отношения были далеки от идеала.

Николай Андреевич пожал плечами и устало сел. Его взгляд будто прикипел к шипящему чайнику.

Стало заметно, насколько отец осунулся и постарел за последние несколько лет. Волосы его седели куда стремительнее, чем казалось раньше, под глазами залегли вечные тёмные круги.

В этом было бы просто обвинить работу. Но Игорь знал, что папа всегда трудился в бешеном темпе, как, в принципе, почти в их семье, и вряд ли из-за этого мог так резко вымотаться. У них с мамой давно были очень напряжённые отношения, а сейчас всё, вероятно, достигло своего апогея.

— Эта Лера… — мужчина сжал зубы, словно пытался удержать в себе все те нелестные характеристики, что хотел дать гостье. — И то, как твоя мать выражается по отношению к твоей невесте…

— Маме никогда не нравились те девушки, которых предпочитал я.

— Твоей маме никогда не нравились девушки, похожие на тех, кто нравился мне, — возразил отец. — Ладно, забудь. Я просто пришёл спросить, как дела, и всё…

— И кого ж тебе так напоминает Саша?

Отец вздрогнул. Вопрос застал его врасплох. Он отвернулся от чайника, взглянул на Игоря и вздохнул.

— Надеюсь, она не такая, как та, кого мне напоминает.

— Можешь быть в этом уверен.

— Бабушка рассказала?

— А как же, — кивнул Игорь. — Бабушка. Ты знаешь, что Сашину мать зовут Ольга?

— Твоя бабушка никогда не делится ни с кем информацией, которая кажется ей опасной, — отметил отец. — Так что нет. Не знаю. Но твоя мать, очевидно, в курсе.

Игорь вздохнул. Иногда ему хотелось, чтобы отец оставил семью и сбежал от неё куда подальше. Дети давно уже взрослые, бабушка поймёт, а мама… что ж, она никогда не была хорошей женой. Потом он вспоминал о том, что должен быть любящим сыном, поддерживать родителей и надеяться, что они проживут вместе долгую и счастливую жизнь. И ему становилось стыдно.

Но Янка, одержимая массой безумных идей ещё с самого детства, как-то, лет пять назад, сказала, что была бы рада, найти себе папа другую — а она была привязана к матери куда больше, чем Игорь. И Ольшанский до сих пор вспоминал об этом и задумывался, насколько же она была тогда серьёзна.

Сейчас, глядя на несчастного отца и понимая, что Яна ощущала людей куда лучше, чем он, Игорь думал: наверное, на все сто процентов.

194 — 193

194

21 октября 2017 года

Суббота

Саша тоскливо посмотрела на пропылесосенный ковёр, потом взглянула на утюг и ласково, вкрадчиво предложила:

— Давай лучше я проглажу, а?

— Да я уже почти закончил, — уничтожая последний залом на ткани, пожал плечами Игорь. — Ты лучше отдохни.

— Я уже полчаса отдыхаю, — грустно возразила Саша. — Я больше столько времени сидеть на одном месте не могу!

— Привыкай, — пожал плечами он. — Ты ведь тоже должна хоть иногда расслабляться. А то всё работа, работа… И по дому тоже ты всё делаешь.

— Делала, — поправила его Александра. — Потому что в последние дни я тебя унять никак не могу!

Игорь безвинно пожал плечами. На его лице было написано, что просить прощения на собственное трудолюбие он не собирается.

Они с Сашей обычно жили от одного рабочего дня к другому с короткими перерывами на вредничающего Магнуса. Сейчас всё как-то неуловимо изменилось, хотя Ольшанский не понимал, что именно.

— Когда меня ждут на работе? — спросил он Александру, будто бы невзначай.

— В среду. Или в четверг. Ты забыл предписания врача?

— Этот больничный — слишком долгий, — возразил Ольшанский. — Может быть, я выйду на работу немного раньше?