Иль (СИ) - kalip kalip "Калип" - Страница 158

«Я тону в тебе, а ты так и не протянул руку, чтобы спасти меня. Мой космос, в который я взглянул и полюбил, и мне уже не разлюбить тебя. Все разумные мысли, логические объяснения, попытки подчинить себе свой разум разбивались о сердце, которое не переставало любить. Моя вселенная стала тобой. Я готов простить тебе все за обман опять быть любимым. Обмануться любовью, пусть так, но я хочу любви даже такой ценой».

Зайдя в каюту, Иларис смотрел, как Кавур, поднявшись с кресла подходит к нему, а все его возведенные разумом стены рассыпались, как и его иллюзии.

– Капитан Иль, здравствуй, – протянув руку, Кавур ждал. Этот жест он сделал неосознанно. Он так привык здороваться, но потом он осознал, что сейчас впервые прикоснется к Иларису.

А Иларис застыл, не в силах ответить на рукопожатие. Кавур же истолковал это своим не очень правильным поведением.

– Я понимаю, что должен сначала извиниться за свои слова. Тогда я был не совсем в себе, после всего произошедшего. Прости за то, что наговорил тебе, – видя, что Иларис так же молчит, он продолжил: – Спасибо, что спас меня и Римуса. Спасибо, что спас моего сына. Спасибо, что помог мне обрести себя, отдав флот.

– Этот флот твой, капитаны сами выбрали тебя, – зацепившись за последние слова, ответил Иль, не желая говорить о том, что напоминало прошлое. – Ты хотел поговорить со мной?

И вот тот миг надежды. Глупой надежды, жившей в его сердце. А ведь он все еще надеется, что его любят. Как хочется знать, что ты любим. Сердце замерло в надежде услышать эти слова: – «Иларис, я люблю тебя».

– Я понимаю, ты и так столько сделал для меня, но мне еще нужна твоя помощь, не ради меня, ради ребенка. Мне нужна поддержка Катарсиса, пока я не обрету силу. Для этого нужны еще корабли и те, кто присоединятся ко мне. Я хочу создать собственную армию и свергнуть императора Тао. Мои капитаны поддержали это решение. Я уверен, что найдутся еще те, кто недоволен этим режимом. Создав свой флот, я нападу на армаду Олана Тэка и, разгромив ее, заставлю подчиниться себе тех, кто захочет сохранить жизнь. А дальше грядет великая война, где каждый сделает свой выбор: те, кто будет на стороне императора – погибнут, те же, кто поверит мне, смогут жить по-новому. Я создам другое государство, где не будет диктата, разделения на слои, где люди должны обрести свободу!

Слушая речь Кавура, Иларис видел, как его надежда разбивается о высокопарную речь о будущих войнах и победах. В этом будущем ему отвели роль место первой ступеньки к пьедесталу. А дальше его там нет… Больно, как же больно стоять рядом с тем, кого ты любишь и понимать, что ты для него не существуешь. Тебя уже нет, ты мертв. Наверное, его болезнь послана ему во спасение. Он не может жить с мертвой любовью в себе…

– Извини, я немного увлекся, – видя отстраненное лицо Иля, Кавур прервал свой рассказ о предстоящих грандиозных планах.

– Что конкретно нужно от меня? – вот так четко и ясно. То, что он хочет услышать другое, так это его мечты, но они всегда разбивались о суровую реальность.

– Мне нужно, чтобы пока Катарсис был рядом. Император, скорее всего, уже отправил свои корабли, чтобы они уничтожили мятежников. Пока мне не справится с армадой Олана Тэка. – пройдясь по каюте, Кавур продолжил делиться своими планами, – мне нужно найти планету, где я создам штаб. Там же будут строиться и ремонтироваться корабли, и там же я буду обучать наемников, желающих воевать.

– Зальдис, – это само пришло в его голову, – там есть форт, он оборудован всем и как раз и служил для этого. Но нам пришлось его покинуть, когда Джоконда напала. Не думаю, что она сильно его разрушила. Все можно восстановить.

– Зачем Атаго напал на этот форт?

– Он искал меня… хотел убить. Но я бежал с парнями на Катарсис. Он строился на орбите Зальдиса.

– Значит, у меня есть еще одна цель - разобраться с Атаго, чтобы он больше не беспокоил тебя, – говоря это, Кавур искренне хотел защитить Иля. Он больше не позволит Атаго причинить вред его Иларису.

– Он больше не побеспокоит меня, я взорвал Джоконду. Атаго мертв, – опять прошлое ворвалось, даже в разговор о будущем.

– За что ты убил его? – все же давняя дружба с Атаго много значила для Кавура. Ему было больно узнать, что Атаго погиб, хотя и был подлецом.

Помедлив, Иларис решил, что должен сказать Кавуру:

– Тебе стоит это знать. Мой отец встречался с Атаго, он искал меня, и наверное узнал, что я был захвачен пиратами. Атаго показал отцу, как мы с тобой… Неважно, – собравшись, и придав голосу безразличие, Иль продолжил: – Это Бруно сделал так, что тебя сняли с поста адмирала. Он решил женить Аяну заново, чтобы отбелить род Инфарио и выкинул твоего ребенка.

– Атаго… но зачем… – услышать все это было так неожиданно, и Кавур даже не знал, что сейчас он чувствует к Атаго: ненависть, разочарование, сожаление, что когда-то он был его другом.

– А ты разве этого не знаешь? Он любил тебя, – смотря в глаза Кавура, Иль хотел увидеть в них опровержение своей догадки.

– Но я не давал повода. Он был мне другом… по крайней мере, я верил в это. А он отомстил мне.

– Атаго мстил и мне за твою нелюбовь, – видя, что Кавур сделал к нему шаг, Иль поднял руку, останавливая его, – но это все в прошлом и теперь уже неважно. Я даже благодарен ему. Видишь, как я теперь выгляжу, это его месть сделала меня таким.

– Он искалечил тебя, – теперь Кавур понял, зачем Иль изменил внешность, чтобы скрыть уродство.

– Я же сказал – это неважно. Все в прошлом.

– Иларис… мне так жаль… но я не в силах что-либо изменить…

– Я помогу тебе в твоей просьбе, но это не ради тебя, это ради твоего ребенка. Мой заместитель Чен подробно расскажет тебе о планете Зальдис, с ним же ты и будешь общаться далее по всем вопросам. Когда ты обретешь достаточный флот, я улечу, так как мне нужно… – Иль не смог произнести то, о чем кричало его сознание «умереть спокойно». Он направился к двери но, остановившись, спросил: – Как ты назвал сына?

– Иларис.

Теперь Иль знал, что он будет жить вечно. Выйдя из каюты, он подозвал к себе Муна. Опираясь на него, попытался идти, но это оказалось трудно. Дорожка голубого свечения довезла его и Муна до каюты. Иль проваливался в темноту, чувствуя, как Мун держит его за руку. Он был счастлив, что рядом с ним есть тот, кому он действительно дорог.

========== Глава 56 ==========

Иларис ушел, оставив Кавура в смятении. В его сознании как цветные картинки проносились отрывки воспоминаний об Иле, Джоконде, Атаго, его поступке, его жизни. Все слишком ярко, непросто, противоречиво и болезненно. Даже смерть Атаго, которая была справедлива, и та в нем вызвала отголоски былой дружбы к этому человеку. Возможно, он все еще помнил его прежним, когда они учились вместе, мечтали о будущем и воевали. Там был другой Атаго, скорее всего он не видел в нем его сути, хотя человек меняется со временем. Что так сподвигло Атаго перемениться? Неужели безответная любовь? Но любовь должна пробуждать в человеке светлые чувства. Почему она сделала Атаго таким? Все же смерть бывшего друга потрясла Кавура. Еще больше его потрясла его месть. С какой легкостью Атаго перечеркнул его жизнь, разрушив в ней все. Хотя в праве ли он осуждать друга? Ведь он сам все сделал в своей жизни так, что стало достаточно одного слова, и весь напыщенный мир адмирала Карбоне разрушился под напором правды. Ведь Атаго рассказал правду Бруно Инфарио. Пусть и исковерканную, но по сути своей правду. Тогда вправе ли он осуждать Атаго? Нет, не вправе. Вот поэтому его смерть отозвалась болью в душе. Потеря того, кто разрушил твою жизнь правдою о ней – смешно, если не грустно.

Было еще и то, о чем Кавур боялся разрешать себе думать. Иларис стал тем, на ком его друг Атаго выместил всю свою злобу. Теперь-то Кавур понимал, почему у капитана Иля эта татуировка на лице, цветные волосы, искусственное ухо. Атаго искалечил Илариса, пусть и не своими руками, но его Иларис прошел через ад. Неужели, оставляя мальчишку на Джоконде, он надеялся на другое? Возможно, он все же верил в благородство Атаго, в то, что тот просто выкинет мальчишку на ближайшей планете. Хотя Кавур опять врал себе, он в это не верил. Тогда, бросая Илариса на пиратском корабле, он верил лишь в чудо, и чудо свершилось, Иларис выжил, но какой ценой.