Злодей ее романа (СИ) - Чаусова Елена - Страница 20

— А тетушка Гортензия у тебя кто? Тоже принцесса?

— Тетушка Гортензия — герцогиня, жена дядюшки Малкольма, герцога Флинтмаркского. Он — троюродный брат моей матушки, и ему, как неближайшему родственнику, уже не положено титула принца, только герцогский, — очень серьезно пояснил Лестер, а потом уже намного веселее добавил: — У нас большая семья, мы и сами в родственных связях друг друга периодически путаемся. Так что не переживай!

— Не могу не переживать, — призналась Эрика, — столько новых людей приехало неожиданно и Новый год же и как они без подарков останутся? Когда мы даже слугам приготовили? Это так непразднично!

— Ты у меня сама — будто живое воплощение праздника, сокровище мое! — сообщил Лестер и снова коротко поцеловал ее в губы. — Вообще-то для тетушки Гортензии я подарок приготовил, я ее сам позвал, чтобы она была твоей компаньонкой вместо миссис Фултон. А вот с лордом Уилброком — проблема. И с гвардейцами… — тут он сосредоточенно потер пальцами лоб, а потом неожиданно просиял: — Сделаем вот как: подарок, который мы приготовили для твоего дядюшки, вручим лорду Уилброку, а маркизу я завтра другой куплю, когда к нему поеду просить твоей руки, по пути. Что касается гвардейцев, то для них можно подыскать что-нибудь в моем кабинете. У меня есть лишний складной нож, хороший, маркианский, еще можно взять пару романов из тех, которые мы с тобой уже оба прочитали, с приключениями и преступлениями… И еще что-нибудь подыщем. Пускай выбирают наугад, а потом меняются между собой, если захотят.

— Ты лучший в мире сочинитель экстренных подарков, — заверила его Эрика и снова поцеловала.

Так что единственная сложность, которая им оставалась с подарками — это все же перестать целоваться и дойти эти самые подарки упаковать. Но, хоть это и было непросто, они справились в конечном итоге.

В большую гостиную Лестер вошел под руку с Эрикой, неся в другой руке корзину с подарками для гвардейцев. Эрика не могла ее не украсить, разумеется, так что на ручке корзины позвякивали колокольчики, обвязанные красным бантом. Корзинку они собирались поставить рядом с чемоданом, в котором лежали подарки для слуг: свечи и всякая снедь, вроде хорошего сыра. И санками, куда сложили подарки для них самих. Но не успели, потому что на них сразу же обрушилась тетушка Гортензия.

— Явился наконец, наглый паршивец! — громко провозгласила она, поднявшись с дивана и качнув алым страусиным пером на шляпке с широченными полями.

— Могли бы и поуважительнее к будущему королю Альбии обращаться, тетушка! — проворчал Лестер. Вполне добродушно, впрочем: он сейчас был рад тетушке вместе с буйным нравом, лорду Уилброку и даже гвардейцам. И готов был любить весь мир, потому что самая прекрасная в этом мире девушка любила его и хотела стать его женой.

Тетушка весело ответила:

— Совершенно не могу! Я слишком соскучилась, пока ты тут скрывался ото всех нас в лесу! — и потрепала его по щеке, а потом перевела взгляд на снова смущенную Эрику: — А это?..

Лестер притянул к себе Эрику поближе и положил ладонь поверх ее руки, которой она держала его под локоть. Он прекрасно знал, что тетушка Гортензия, хоть и была женщиной добрейшей души, при первом знакомстве производила ошеломляющее и даже пугающее порой впечатление. Экзотическим сочетанием гордого, надменного даже, великосветского вида с широтой и открытостью натуры.

— Моя невеста, тетушка, мисс Гринмарк, — ответил Лестер. — Эрика, это тетушка Гортензия. Можешь ее так и звать — тетушка Гортензия. На все равно об этом сама тебя попросила бы сейчас, если бы я не сказал.

Тетушка тихо засмеялась, покачав головой, что означало примерно: «А ты хорошо меня изучил, наглый паршивец».

— Хорошо, я постараюсь, — немного напряженным голосом ответила Эрика, и Лестер тут же погладил ее по руке.

Семейка у них была весьма буйная и ошкломляющая, но он очень надеялся, что Эрика со временем привыкнет.

— Какая прелестная девочка! — немедленно обрадовалась тетушка. — Повезло тебе, паршивцу! Но я до сих пор не пойму, как ты уговорил ее родственников невесту у тебя в доме оставить?

— Я не уговаривал, тетушка Гортенизия. Я ее похитил, — честно сознался Лестер.

Его, признаться, изрядно утомило за эти дни врать и недоговаривать. Так что, раз уж тетушке можно было сказать правду, он сказал ей все как есть. Между делом он покосился на лорда Уилброка, который все это время сидел на диване, не вмешиваясь в разговор. Лорд Уилброк

Тетушка сперва на него уставилась, приподняв брови, а потом начала задорно хохотать и, махнув на Лестера рукой, восхищенно сказала:

— Вот же ты паршивец! И что значит апулейская кровь! Пылкая, горячая! — после чего сообщила Эрике: — Я вам даже завидую, милочка. Меня герцог в молодости только с бала в ближайшую беседку похищал, чтобы целоваться, а это совсем не то!

— Мне тоже понравилось, — зардевшись ответила Эрика, — Так что я сразу согласилась за Лестера замуж, хотя еще не знала, что он принц. Он скрывал и притворялся графом!

Он почувствовал себя смущенным и польщенным одновременно. Ей понравилось! Подумать только! И замуж сразу согласилась… Лестер все эти дни искренне считал, что ему попросту удалось искупить свое чересчур беспринципное, наглое и злодейское поведение во время похищения. А Эрика оценила! Это была новость, ошарашившая его едва ли не меньше, чем то, что он — будущий король Альбии. Она была самой прекрасной, лучше всех! Лестер бы на ее месте не факт, что проникся таким душевным порывом. Но Эрика…

— Спасибо, мое сокровище… Я… очень польщен, что ты оценила. Могу тебя еще раз похитить как-нибудь если хочешь! — неловко принялся благодарить он, неся какую-то несусветную чушь, по собственному мнению. Впрочем, похитить Эрику он бы и впрямь не отказался, ее было приятно похищать.

Эрика хихикнула:

— Только не зимой. А так я с радостью. Наверняка у нас будут момент в жизни, когда очень захочется ненадолго сбежать от обязанностей.

— У нас даже есть, куда сбегать. Я этот дом не брошу, — ответил Лестер, тут же принявшись представлять, как чудесно будет гулять по лесу с Эрикой летом или теплой поздней весной. И, прижав ее к стволу какого-нибудь дуба…

Тут его эротическая фантазия оборвалась, не успев толком начаться, потому что в гостиную буквально влетела миссис Фултон. И вид у нее был такой, будто пока она спала, на нее свалился платяной шкаф.

— Граф, что происходит?! — воскликнула она, всплеснув руками и вытаращив глаза. — У вас на кухне какие-то солдаты! Мы что, начали войну?! С Провансом? Или Пльбия отделяется и объявила войну Логрии?

«Однако, миссис Фултон умеет мыслить масштабно!» — восхитился Лестер, предвкушая еще одни трудные объяснения.

— О, Лестер, ты все еще граф? — полувопросительно изрекла тетушка Гортензия, ехидно усмехнувшись.

— Пока еще граф. Но я это скоро исправлю, — ворчливо ответил Лестер. Могла бы и помочь, между прочим, он ее сюда для того и звал, в конце концов. А сейчас ему самому нужно придумывать, как бы объяснить все миссис Фултон побыстрее и попонятнее. И так, чтобы она на это отреагировала… не слишком болезненно.

— Вот и правильно! Сами теперь разбирайтесь, ваше высочество, с тем, что вы — граф, — назидательно заметил лорд Уилброк с дивана. По всему, он Лестеру тоже помогать не собирался. — Раз уж сами это устроили.

Вид у миссис Фултон сделался еще более ошарашенным и она, захлопав глазами, растерянно поинтересовалась у тетушки Гортензии:

— Кто ваше высочество?.. Вы ваше высочество?..

— Нет, я — ваше сиятельство, — немедля опровергла миссис Фултон тетушка. — Геруогиня Флинтмаркская.

— Я высочество, миссис Фултон, — сообщил Лестер обреченным тоном человека, осужденного на казнь.

— Как это вы высочество, граф?! — продолжила недоумевать миссис Фултон.

Тут Эрика пожалела то ли Летера, то ли свою тетушку и объяснила:

— Он просто был инкогнито, миссис Фултон. А сейчас вот раскрыл его. И даже слуг подговорил к нему не по титулу обращаться!