На сердце без тебя метель... (СИ) - Струк Марина - Страница 94

— Разве? — улыбнулась Лиза. — Я же призналась вам, что ничто не изменит моего чувства к нему. Ничто!

Последнее слово девушка произнесла так восторженно, что Пульхерия Александровна радостно рассмеялась. Ее кудряшки так забавно затряслись на фоне шелковых полей шляпки, а носик так сморщился, что Лиза тоже вдруг рассмеялась, чувствуя, как все тревоги последних дней отступают прочь. И это приподнятое настроение только множилось с каждым мгновением приближения к усадьбе. Наконец, миновав ворота и сторожку с выбитым на камне гербом Дмитриевских, выехали на длинную подъездную аллею. А когда показалась громада дома, сердце Лизы забилось с такой силой, что шум его биения отдавался в ушах. Пульхерия Александровна что-то говорила ей, но она уже ничего не слышала. «Он! Он! Он! — кричало ее сердце. — К нему! К нему! К нему!»

Они возвратились в Чистый четверг, потому суета во дворе ничуть не удивила. Под пристальным наблюдением дворецкого усадьба готовилась к Светлому Пасхальному воскресенью: натирали полы, расколачивали оконные рамы, все вокруг намывали и начищали. Во дворе крепостные выдирали редкую поросль травы между каменными плитами подъезда. Едва показался экипаж, они тотчас же вскочили на ноги и, стянув шапки и склонив головы, выстроились вдоль дороги. Но Лиза лишь мельком взглянула на них, торопясь пройти в дом.

Он не встречал их на крыльце, как она представляла себе последние часы пути. Только крестьяне да дворовые кланялись ей, и спешно выбежали лакеи, чтобы услужить прибывшим. Последним на крыльцо вышел важный дворецкий и принялся следить за разгрузкой багажа.

— Что Александр Николаевич? — несмело спросила у дворецкого Лиза, пока тот обеспокоенно наблюдал, как лакеи помогают выйти из кареты Пульхерии Александровне. Прошло уже довольно времени, чтобы ее жених вышел встречать их, но его по-прежнему не было.

Лиза окинула взглядом дом. Легкий весенний ветерок развевал в окнах светлые кисейные занавеси. В том числе и в окнах библиотеки, где, как ей показалось, мелькнула чья-то тень. Впрочем, это мог быть и не Александр — дворовые девушки мыли оконные стекла, потому то в одном проеме, то в другом появлялся чей-то силуэт.

— Как только крикнули о приближении экипажа, я тотчас послал доложить ему и мадам Вдовиной, — ответил дворецкий. — Его сиятельство в библиотеке, барышня. Мадам Вдовина в салоне первого этажа.

— Ступайте же к нему, милочка моя, — тяжело опираясь на одного из лакеев, прокряхтела Пульхерия Александровна и подмигнула Лизе. — В свете того, что вся губерния уже знает о венчании, есть ли в том грех?

Больше девушку упрашивать не пришлось. Так чинно, как только могла, она поспешила подняться на второй этаж в библиотеку. Быть может, надо было сначала отдать дань приличиям и зайти к Софье Петровне. Но Лизе так не терпелось увидеть Александра, что она позабыла обо всем. Даже через ступени иногда перешагивала, торопясь быстрее дойти до библиотеки.

У самой двери у Лизы отчего-то закружилась голова, и ей пришлось на миг остановиться. Она прислонилась лбом к стене, пытаясь выровнять дыхание. Говенье Страстной недели и нервное напряжение последних дней не могли не сказаться на ее здоровье. Но как еще попытаться снять хотя бы часть грехов со своей души, ежели не строгим постом?

Головокружение быстро прекратилось, и Лиза поспешно распахнула дверь, совсем позабыв постучаться. И снова ей пришлось замереть: ведь кровь так и прихлынула к голове, когда на фоне светлого окна она разглядела силуэт Александра. Сердце билось и билось в груди, а всю ее охватила такая слабость, что, казалось, она вот-вот лишится чувств прямо на пороге библиотеки.

Он был так красив. Он был таким родным и домашним нынче — без сюртука, в жилете и рубашке. И она любила его без памяти…

— C’est vous[235], — коротко произнес Александр, по-прежнему не двигаясь. За шумом биения своего сердца Лиза не сумела распознать, что за нотки при этом промелькнули в его голосе. А от радости, что видит его спустя столько дней разлуки, ей даже не показалось странным, что он не двинулся к ней навстречу, а стоит и смотрит на нее — пристально и цепко, как раньше.

— C’est moi[236], — согласилась она, остановившись у двери и отчего-то заробев.

Они смотрели друг на друга через всю комнату, словно встретившись впервые, или заново знакомясь, словно что-то успело позабыться в разлуке и теперь требовалось время воскресить это что-то в памяти.

Лиза первая нарушила молчание, за короткое мгновение поборов свое смущение и робость перед ним. Это ведь был ее Александр… Она смотрела на его лицо, на слегка растрепанные волосы и говорила себе с восторгом: «Мой»! Чувствуя, как сердце буквально разрывается на части от любви к этому мужчине.

— Я считала дни до этой минуты… и, бывало, ругала вас за то, что отправили меня в Тверь. Я так скучала… И вот наконец я здесь!

Александр даже не улыбнулся в ответ на ее признание и сопровождавшую его счастливую улыбку. Глаза Лизы так и сияли, он же только вглядывался в нее, наблюдая за такой стремительной переменой: только что такая серьезная и напряженная, а теперь взволнованно-счастливая. И Лиза на миг отметила себе странность его поведения. «Разве так встречают невесту после долгой разлуки?»

Она произнесла это вслух игривым тоном, пытаясь вызвать улыбку на его губах, как это бывало прежде, но Александр так и остался серьезным.

— Я отчего-то полагал, что вы не вернетесь.

— Не вернусь? Отчего? — Лиза настолько удивилась его словам, что не сумела скрыть изумления, так явственно прозвучавшего в голосе. Так простодушно, так по-детски. И уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. Правда, вышла она несколько кривой и непонятной для Лизы.

— Поцелуй меня.

Почему она совсем не удивилась тогда этому короткому и резкому приказу? девушка и сама потом не понимала. Наверное, радость, что, наконец, видит его воочию после стольких дней, совсем затуманила ей разум.

Лиза медленно направилась к Александру, сознавая, что нравится ему, как может нравиться женщина. Он пробуждал в ней нечто, что заставляло ее становиться игриво-манящей, заставляло хотеть пробуждать в нем желание. А его холодность отчего-то подстегивала ее еще больше. Удивляясь своей смелости, Лиза приблизилась к нему и обхватила ладонями его лицо, чувствуя, как вмиг бросило в жар при одном только взгляде в его глаза, при одном лишь касании его кожи. От запаха его кожи…

Александр не сделал ни малейшей попытки склониться к ней, словно и не желал этого прикосновения. Но Лиза видела, как дрогнули уголки его губ, как смягчилась линия рта и как знакомо потемнели глаза, в которых вскоре заполыхает знакомый огонь. Она улыбнулась этой незнакомой игре, и, приподнявшись на цыпочки, аккуратно коснулась губами его губ. И не было никаких сомнений или страхов оттого, что первой целует мужчину. Ведь это был он… И от первого же касания так сладко закружилась голова…

Лиза продолжала целовать его, постепенно забывая робость первых касаний и делаясь смелее раз от раза. Но Александр так и не шевельнулся под ее руками, не ответил на поцелуй, и она отстранилась, удивленно заглядывая в его глаза. Он странно смотрел на нее, и Лиза никак не могла разгадать выражение его глаз.

— Кого я поцелую, тот и есть, — прошептал он, вдруг обхватывая ее голову пальцами и сминая поля ее шляпки. — Кого поцелую, тот и есть…

— Что? — переспросила Лиза, морщась оттого, что ленты шляпки сильно натянулись и впились ей в шею. И тогда он рванул одной рукой ленты, разрывая узел, и сбрасывая шляпку на пол. Лиза даже не успела испугаться этого резкого движения, как Александр уже притянул ее к себе и впился в губы глубоким страстным поцелуем, сминая ее робкое сопротивление. Его нетерпение, его желание спустя короткий миг передалось и ей, и Лиза ответила на этот поцелуй, цепляясь за его плечи, обтянутые тонким батистом рубашки. При воспоминании о том, что случилось несколько недель назад в этой самой комнате, кровь быстрее побежала по жилам, а в теле разлилась незнакомая прежде истома, жажда объятий и поцелуев. Чтобы они стали горячее и глубже. Чтобы исчезли все преграды стать единым целым. Как прежде…