На сердце без тебя метель... (СИ) - Струк Марина - Страница 89

— Отчего никто в округе не ведает о венчании? Отчего нет никаких приготовлений? — наседал Василь и умолкал только, когда ему отвечал Александр, также тихо и размеренно. — Сомневаюсь ли? В твоем благородстве?

Тут в библиотеке раздался шум, будто кто-то резко сдвинул мебель, и отчаянный крик Бориса: «Господа! Господа!» А потом его же резкое и злое:

— Василь, вы, право, безумец! Чего вы добиваетесь? Вызова?

— Зачем? Ответь мне! Скажи мне — зачем?! — не слушая Бориса, требовал Василь. А потом крикнул с горечью, от которой у Лизы сжалось сердце: — Для кого-нибудь она бы стала целым миром, а будет для тебя лишь ожившим списком с портрета! Несчастная глупышка!

А затем снова раздался шум сдвигаемой с места мебели и крики Бориса, призывающего Александра образумиться. И странный звук, который Лиза, как ни напрягала слух, так и не сумела распознать. Что это был звук ударов, она поняла только после, когда распахнулась дверь, и из комнаты с безумным взором буквально вывалился Василь. Волосы его были растрепаны, одежда — в беспорядке. И что самое ужасное — лицо его заливала кровь.

Он уже пробежал несколько шагов от библиотеки, когда заметил Лизу, стоявшую у него на пути. На короткое мгновение он замер, а потом в два шага подошел к ней и, пользуясь растерянностью девушки, схватил ее за руку.

— Будьте… будьте… — поспешно начал он, но так и не сумел договорить, и только страстно прижал ее ладонь к своим губам.

— Будет вам, Василий Андреевич, не надобно! — Лиза испуганно и смущенно выпростала руку из его цепких пальцев. Потом суетливым движением достала из узкого рукава платья шелковый платок и протянула ему. — У вас кровь на лице. Возьмите.

— Ах, оставьте меня! — в голосе Василя вдруг послышались странные нотки, и она поняла, что у него совсем сдали нервы. Да и можно ли было винить его в том? Ее саму сотрясала нервная дрожь такой силы, что платок в руке так и трепетал.

Позади раздался испуганный вскрик Машки, и только тогда Лиза перевела взгляд от Василя, все еще склоненного над ее рукой, в сторону библиотеки. Там, облокотившись о дверной косяк, стоял Александр и с мрачной улыбкой взирал на развернувшуюся перед ним картину. Это был тот самый человек, что вызывал в ней ранее безумный страх. И снова от трепета, в который ввергал ее один лишь взгляд этого мужчины, задрожали колени и закружилась голова.

Так какой же он настоящий? И что было лишь притворством, маской? Жестокость и непримиримость Александра, так явно читавшиеся сейчас на его лице? Или невероятная нежность, с которой он брал ее лицо в плен своих ладоней? И тогда Лиза впервые честно призналась себе, что совсем не понимает и не знает своего будущего супруга.

Глава 23

Стоя на низкой кушетке, девушка наблюдала из окна бельведера за спешным отъездом. У крыльца, ожидая, пока погрузят багаж, в нетерпении расхаживал Василь. Она знала, что он уедет. Знала, но до последнего надеялась, что все будет иначе.

Тишину комнаты нарушил звук приближающихся шагов, и Лиза поспешно соскочила с кушетки на пол. Не было нужды говорить, кто, даже не запыхавшись от ходьбы по длинной лестнице, поднялся в бельведер и остановился неподалеку за ее спиной. Взгляд Лизы упал на рукав собственного платья. На светлой ткани даже в сумерках на удивление отчетливо выделялись пятнышки крови — крови Василя, который запачкал ткань, когда целовал ей руку. И теперь, казалось, эти капли жгли ее кожу через рукав.

Лиза вспомнила тяжелый взгляд Александра, которым он недавно смотрел на нее в дверях библиотеки. Темные глаза графа ясно выражали недовольство тем вниманием, что она оказывала Василю, пытаясь остановить кровотечение из его сломанного носа. Быть может, Лиза была неправа, когда вела себя, будто хозяйка, отдавая распоряжения прибежавшим на звук колокольчика дворецкому и лакеям. Но разве можно было допустить, чтобы Василь истек кровью? Борис неожиданно выступил ее союзником, и сделал все, чтобы не допустить Пульхерию Александровну к пострадавшему племяннику, а также не дать проведать о скандале. Лиза полагала, что Головнин и нынче сидел подле старушки, развлекая ее карточной игрой, дабы, по его выражению, скрасить минуты уныния в преддверии ужина.

Интересно, зашел ли Василь попрощаться к ним перед отъездом? Или только к ней он поднялся в бельведер, разузнав от лакеев, где спряталась барышня? Нарушая все мыслимые приличия… Александр не мог не узнать об этом. Лиза спиной чувствовала тяжесть его взгляда и ощущала себя крайне неловко из-за томительного молчания, повисшего в воздухе. Значит, знает…

— Вы не провожаете Василия Андреевича? — спросила она, когда не стало сил долее молчать.

— Вы полагаете, ему необходимы мои напутствия в дорогу? — задал он встречный вопрос, и Лиза все-таки обернулась, чтобы видеть его глаза. Впрочем, вид у него, как всегда, было совершенно невозмутимый.

— Вы должны были остановить его. Ни один здравомыслящий человек не отпустит другого в дорогу на ночь глядя.

— Ни один здравомыслящий человек не путешествует по темноте, — парировал Александр, на пару шагов приблизившись к ней.

Лиза отвлеклась на звук отъезжающего экипажа и потому не сразу заметила этот маневр. А когда взглянула на него, дыхание сразу же сбилось в груди. Он не подошел вплотную — меж ними было еще около двух шагов, но ей почему-то казалось, что Александр заполонил собой все пространство вокруг нее.

— Ваш кузен не мог остаться после случившегося, — заметила Лиза. — Разве вы не понимаете? Пусть даже он был в некоторой степени виновен в том. Иногда наступает такой момент, когда должно благоразумию взять верх над чувствами. Долгу взять верх. Мой отец говорил мне так. А еще всегда напоминал, что старший должен быть мудрее и снисходительнее к младшему. И я бы хотела… хотела, чтобы вы тоже помнили о том. Да, Василь далеко не ангел, но…

— Сожалеете, что Василий Андреевич уехал? — вкрадчиво поинтересовался Александр. — Отныне некому будет переворачивать вам нотные листки или петь с вами дуэтом. Некому будет услаждать ваш слух строчками собственного сочинения… Он вам по нраву? Он ведь иной. С ним всегда благостно, ни уныния, ни тоски… Ваша мать тонко подметила: он — истинный Дионис. Бог безудержного веселья, блаженного экстаза и любви.

Только сейчас Лиза заметила мрачный огонь, которым горели в эти минуты глаза Александра. И радость мгновенно вспыхнула в ее груди. Не ревнуют, если нет никаких чувств в сердце. А ведь именно ревность разъедала сейчас душу ее жениха и плескалась в глубине его глаз.

— Чему вы улыбаетесь? Я и предположить не мог, что вы способны на кокетство, — произнес меж тем Дмитриевский чуть резче, чем хотел, и тем самым вновь невольно оттолкнул ее от себя. Взгляд Лизы сразу стал напряженным, а лицо таким настороженным. А после она и вовсе похолодела, когда он бесстрастно заявил: — Мой кузен писал к вам. Я знаю. Я собственными глазами видел его стихи, посвященные вам. И перед отъездом… Разве он не был здесь? Зачем?

Что Лиза могла ответить, кроме как признать, что Василь поднимался в бельведер попрощаться и извиниться перед ней? И что она сама понимала, какую ошибку совершила, позволив случиться этому разговору наедине.

— Что он говорил вам? — продолжал расспрашивать Александр, и Лиза невольно отступила еще на шаг, чувствуя себя неуютно из-за его мощи и властности голоса. — Что бы Василь ни сказал, вы не должны это полностью принимать на веру. Нет, я не хочу сказать, что он лжет, просто… Он был некогда влюблен в мою покойную жену. И как мне кажется, винит себя в том, что не смог уберечь ее от смерти, от брака со мной… от меня. Как вы знаете, я был виной тому, что Нинель умерла. Моя в том вина и только! Поймите, он видит в вас Нинель, вот причина его влюбленности. А посему стремится защитить. Пусть даже от меня.

— А вы? — не выдержала Лиза. — Вы тоже видите во мне Нинель?

Александр так долго смотрел на нее и молчал, что девушка разнервничалась и даже захотела уйти, смутившись от своего вопроса. Боже, как же она глупа! Спросить у него про первую жену… да еще вот так — в сравнении с собой…