На сердце без тебя метель... (СИ) - Струк Марина - Страница 84

— Вы устроите нам свидание? — чуть не подскочила на месте Лиза. Ее сердце быстро заколотилось, вызвав на щеках яркий румянец.

— Гораздо лучше, — улыбнулся он, ласково сжимая ее руки и лаская пальцем ее ладонь через тонкую ткань перчатки. — Всего несколько недель, и ты более никогда не разлучишься с ним. Никогда! Я увезу тебя в ночь после венчания, и все будет так, как оговорено меж нами. Уютный дом с мезонином, маленький садик и наше маленькое семейство: ты, я, твой братец до поры совершеннолетия, покамест он не уедет за границу, и наши дети…

— Вы прежде говорили о годе или половине года, не менее, — растерянно пролепетала Лиза, не понимая, отчего вдруг случились такие перемены, и, страшась даже подумать, что они могут ей сулить.

— Ты уже получишь его имя, а я буду при нем, чтобы в нужный момент все уладить. Тебе нет нужды находиться в Заозерном столько времени. Я не могу позволить, чтобы ты принадлежала ему, как жена. Ты моя. Только моя! Тебя предназначило мне в жены само Провидение, даруя нам встречу. Я никогда не позволю быть иному. Возьми…

В Лизину ладонь скользнуло что-то холодное и гладкое. Это был обычный флакон из зеленого стекла для духов или ароматических масел, который можно увидеть на туалетном столике любой барышни.

— Всего несколько капель — две или три на бокал вина, не более. И в ночь после венчания его члены охватит паралич. Он будет медленно подбираться от кончиков пальцев рук и ног все выше и выше. А после сморит сильный сон, такой крепкий, что из пушки не пробудить. На двое или даже трое суток, как повезет. За это время ты уже покинешь губернию. Есть одно место. Тебе оно непременно придется по нраву. Там ты поживешь до моего приезда. И именно туда тебе привезут Nicolas…

— Это яд? — в ужасе перебила Лиза. Она почти не слышала его слов, все мысли ее были сосредоточены на флаконе, что жег ей ладонь сквозь ткань перчатки.

— Это яд, коли более капель дать, — согласился он. — А иначе — сонная микстура. Или настойка от боли зубной. Только тут белены поболее. Так что будь осторожна — только три капли на бокал. Не забудь, ma bien-aimée, прошу тебя… Merde! — внезапно выругался мужчина, взглянув куда-то в сторону. — Похоже, твой выжленок увязался за твоей девкой.

Действительно, тишину парка поначалу еле слышно, а после все отчетливее разрывал восторженный звонкий лай. Лиза даже не успела удивиться тому, как он метко угадал, что это именно Бигоша. Из-за поворота на аллею сначала выкатился маленький щенок, продолжая заливисто тявкать, а следом показалась высокая мужская фигура, при виде которой сердце Лизы вдруг подпрыгнуло в груди и забилось с удвоенной силой.

— Alexandre! — с досадой прошипел ее vis-à-vis и отступил на шаг от скамьи, скрываясь от постороннего взгляда за камнями грота.

А Лиза уже поднималась, торопясь навстречу мужчине, что резкими размашистыми шагами шел по аллее. Иногда он склонялся к щенку, который в бестолковой радости путался у него под ногами.

— Лизавета, — тихо позвал голос от грота, и девушка чуть повернула голову, стараясь ничем не выдать себя тому, кто стремительно приближался к ней, свернув на боковую дорожку с аллеи. — Три капли, не более. А после я увезу вас к Николеньке, слово дворянина! Я вас увезу!

Лиза еле заметно кивнула, уже не понимая, с чем соглашается, а потом быстрым шагом пошла навстречу Дмитриевскому. Флакон из толстого стекла незаметно скользнул в маленькую сумочку. Туда же отправился и бумажный бутон, чьи лепестки при этом были безжалостно смяты. Лиза очень надеялась, что Александр не обратит внимания на тяжесть сумочки, и благодарила Бога, что ее собеседник вовремя ускользнул в тень грота. Значит, тайное свидание так и останется тайным.

О, как же хорош Александр! Какая гордая поступь, без слов говорившая о его статусе и положении! Сильный и властный мужчина. И в то же время может выглядеть таким по-мальчишечьи очаровательным, когда ветер треплет его волосы, как сейчас. Лиза невольно залюбовалась им. Ей до сих пор с трудом верилось, что совсем скоро, менее чем через три недели, этот мужчина станет ее мужем. И будет целиком и полностью принадлежать ей.

Но тут же эти благостные мысли сменились опасениями. А вдруг Дмитриевский уже знает о ее встрече с Marionnettiste, догадывается о содержании их разговора или вообще об авантюре, что разворачивается за его спиной? Не решаясь встретить пристальный взгляд графа, Лиза остановилась в нескольких шагах, приветствуя подбежавшего к ней Бигошу. Она увлеченно ласкала щенка, пока, наконец, Александру не надоело молча стоять рядом. И тогда он проговорил, протягивая Лизе руку, явно вынуждая девушку принять ее и выпрямиться:

— Щенок станет отличным выжлецом, когда подрастет. Великолепный нюх! Это у него от матери. Она лучшая в моей стае.

А когда Лиза уже стояла напротив, глядя ему в глаза, сменил тему без особого перехода, как обычно делал, желая застать врасплох:

— Я увидел подле черной кухни твою горничную. Странно, что она оставила тебя одну.

— Я отправила Ирину вперед за шалью, а сама решила прогуляться, — проговорила Лиза, стараясь изо всех сил, чтобы голос ее звучал ровно. — Озябла, когда возвращались из церкви.

— Аполлонов грот — изумительное место, не правда ли? От него удивительный вид на парк. Немудрено, что ты задержалась, — Александр некоторое время задумчиво смотрел на грот, а после предложил Лизе локоть, и она с готовностью положила пальцы на его рукав. Правда, они слегка дрогнули, когда он продолжил: — Странно лишь то, что ты так отклонилась от дороги в усадьбу… тем паче озябнув. Я бы хотел попросить тебя впредь не поддаваться импульсивным желаниям, так беспечно рискуя своим здравием.

Был ли какой-то иной смысл в его словах? Лиза так и не смогла понять, глядя в абсолютно спокойное лицо Александра. А он быстро отвернулся от нее, легко наклоняясь и подхватывая палку, чтобы подразнить Бигошу…

— Я буду благоразумной впредь, — пообещала девушка тихо, но он услышал и мягко улыбнулся, погладив ее пальцы на сгибе локтя:

— Очень на это надеюсь, — а потом улыбка слетела с его губ. — Ты вся дрожишь! Сущим сумасбродством было ехать в церковь, а после еще и устраивать прогулки пешком. Весенняя пора коварна — кажется, по-летнему пригревает, а ветер проникает до самого нутра. Надобно было оставить тебя в доме!

— Вы забываете, что я предприняла эту прогулку отнюдь не с праздной целью, — напомнила ему Лиза.

— А вы забываете, что я безбожник. Для меня забота о здравии телесном важнее, чем о вечном покое.

Одно дело слышать эти слова от других, и совсем иное — от него самого. Так открыто и честно. От греховности сказанного Лизе действительно стало зябко, несмотря на солнце, заботливо пригревающее через сплетения голых ветвей парковых деревьев.

— Разве в вас совсем нет веры в Бога? Не могу поверить… Как же жить без веры?

— Вера… Каждому человеку нужно во что-то верить, тут я соглашусь с вами. И я прежде верил. Верил в силу молитвы, верил, что кто-то свыше вершит наши судьбы и может переменить в любую минуту то, что суждено. Что он милостив. А потом, после долгий раздумий и проклятий, посылаемых в никуда, я понял, что все в моей жизни творится исключительно моими собственными порывами и желаниями. Если бы не моя безудержная страсть, моя покойная супруга не сошла бы в могилу, давая жизнь нашему сыну. Если бы я мог вовремя отступить, следуя наставлениям и просьбам, Нинель счастливо доживала бы свой век в покое. Если бы не мое стремление настоять на своем, что-то доказать наперекор здравому смыслу и долгу чести, мой брат был бы жив, а не принял бы пулю, которую прочили мне. И если бы я не посетил того офицерского кружка, имя Дмитриевских не было бы запятнано заговорщиком против царской фамилии. И сердце моего отца билось бы и ныне. А я не был бы заперт в этих землях и в этих стенах, ежемесячно подвергаясь унизительной для меня процедуре отчетности за свои деяния и мысли. Чья вина во всем происшедшем? Винить ли мне кого за эти поступки и неверно принятые решения, потянувшие за собой череду горестей?