На сердце без тебя метель... (СИ) - Струк Марина - Страница 110

— Ты!.. Ты!.. Чем ты опоила меня? — прошептал он зло, и Лиза прикрыла глаза, прячась от его колючего взгляда, в котором больше не было и отблеска недавней нежности.

Глава 28

И отчего она решила, что Александр будет полностью обездвижен под действием дурмана? Лиза в ужасе замерла, понимая, что вся ее затея с каплями оказалась на грани срыва. И испытала невероятное облегчение, когда спустя несколько мгновений он вдруг чертыхнулся и тяжело повалился на кровать. Тогда она резко выдернула пряди волос из его пальцев. Слезы чуть не брызнули из глаз, но ни жестом, ни взглядом Лиза не выдала своей боли — ни физической, ни душевной, что острыми когтями вцепилась в сердце.

— Настанет день, и ты поймешь меня, — глухо проговорила она, глядя на беспомощно лежавшего перед ней мужчину.

Карты были вскрыты. Finita la comedia …

— Нет! — отчаянно замотал головой Александр, словно пытаясь стряхнуть дурман, круживший ему голову. — Нет!

Лиза вновь чуть не пропустила момент, когда он совсем внезапно, по-кошачьи, дернулся в ее сторону, намереваясь ухватить за плечи. В последний момент она все же успела отпрянуть назад. При этом запуталась в одеяле и неуклюже повалилась на бок, отчего едва не пропустила еще одну молниеносную атаку — Александр снова рванулся к ней, потянувшись через всю кровать.

Отчего он такой проворный? В груди Лизы вспыхнул огонек страха при виде бешеной ярости, горящей в его глазах. Неужели она ошиблась с дозой? Нет! Не может быть! Она точно запомнила количество бокалов вина, поместившихся в графин, и внимательно отсчитала капли, держа в памяти все наставления кукловода. Неужели недостаточно? Ведь она так тщательно рассчитывала все, боясь ошибиться. Ошибка могла стоить Александру жизни, а потому Лиза после долгих раздумий все-таки уменьшила дозу. Недоставало всего нескольких капель, но, видимо, именно из-за них ее тщательно выверенный план сейчас потерпит крах…

Пытаясь уклониться от Александра, Лиза резко отшатнулась и, потеряв равновесие, сползла с кровати на пол. Одеяло смягчило падение, но по-прежнему сковывало ее движения, и она со страхом ждала, когда ее вот-вот схватят сильные руки Александра. Он же только торжествующе расхохотался. Его зловещий смех вселил в нее такой страх, что она так и осталась лежать на ковре, будто парализованная.

Но проходила минута, другая… Никто так и не склонился к ней, никто не схватил за плечи, готовый обвинять и карать.

Растерянная этим промедлением, Лиза приподнялась с ковра и удивленно уставилась на Александра. Он сидел в постели, вытянув руки вперед, и напряженно вглядывался в противоположную стену. Когда Лиза, набравшись смелости, все же поднялась на ноги, он обернулся на шелест одеяла, но только беспомощно взмахнул рукой. Движения его были замедленными, а взгляд — странно сосредоточенным. И смотрел Александр не на Лизу, а куда-то вправо.

Она переступила с ноги на ногу, и он снова попытался поймать воздух рукой. Лиза осторожно приблизилась. Глаза Александра были совсем черными, лицо же разрумянилось, будто от жара. Он наклонил голову, напряженно вглядываясь куда-то поверх ее плеча, а потом провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть пелену, которая с каждым мгновением окутывала его все плотнее. При этом он все-таки не удержался и упал в подушки, безуспешно хватаясь за воздух, как за опору.

— Где ты? Где ты истинная? Перед глазами с десяток… ворохом крутит, — тихо пробормотал Александр.

Лиза с трудом подавила внезапный порыв броситься к нему. Захотелось обнять его, прижать голову к своей груди и никогда не отпускать. Но разум тут же напомнил ей о прежней беспечности: когда, думая, что он уже одурманен, она едва не поплатилась за это.

— Где ты? — спросил он уже требовательнее, пусть и по-прежнему тихо.

И Лиза все-таки ответила, робко присев на кровать в его ногах:

— Я здесь…

Александр попытался приподняться на руках, но уже ослабевшие, они не держали его, и он снова откинулся на подушки. Девушка видела, как он из последних сил борется с дурманом и слабостью, сколько усилий прилагает, напрягая так и бугрившиеся под кожей мышцы… Она понимала, насколько плохо и больно ему сейчас. Ему, привыкшему держать все под контролем, всегда быть выше на голову при любых обстоятельствах… Она не желала такого, видит бог! Она думала, он просто уснет, так и не осознав, что сон вызван действием яда. И видеть его муки сейчас… Сердце рвалось на части, и даже слезы, струившиеся по ее лицу, не приносили ни капли облегчения.

— Что ты подлила мне? Когда? — голос Александра звучал глухо, срывался после каждого слова, будто ему было больно говорить. Пальцы все еще слабо цеплялись за ткань подушки, в попытках удержаться в этом мире и не упасть в объятия пугающей пустоты сна.

Что могла ответить Лиза? Да и зачем? Дело было сделано. Она заранее придумала, как одурманит его, вспомнив вдруг о флаконе с каплями. Угадала, что Ирина не утаит странную просьбу барышни подать капель с беленой, и потому заранее приготовила бокал у графина. Да, Лиза сумела предугадать все его последующие шаги. Но предвидеть ту боль, что все больше разрасталась сейчас в ее груди, она не могла.

Через несколько минут Александр затих, уткнувшись лицом в подушки. Мышцы его спины и рук расслабились, подсказывая Лизе, что он погрузился в глубокий сон. Только тогда она подползла от края кровати поближе к нему. Чтобы коснуться его… в последний раз. Крепко прижаться к его широкой спине, обнять его, с трудом обхватив руками.

Лиза никогда прежде не видела Александра спящим. Лицо его расслабилось, и появившееся на нем такое юное безмятежное выражение заворожило девушку. Рука ее сама потянулась откинуть со лба непокорную прядь волос, чтобы после губы поцелуем могли коснуться горячей кожи. И буквально тут же отпрянула, когда Александр медленно открыл глаза и хрипло прошептал:

— Юдифь… по нраву… тебе… моя голова? Возьми ее…

Его глаза, зрачки в которых практически заслонили радужную оболочку, казались дьявольски черными. И несмотря на то, что он был полностью парализован действием яда, проникшего в кровь, один лишь его взгляд полностью поработил Лизу. Она не могла ни пошевелиться, ни даже мотнуть головой, отрицая жестокое предположение, будто камнем упавшее в тишине спальни. Александр все смотрел и смотрел на нее, а потом его губы разомкнулись в последний раз, прошептав отрывисто:

— И ты — Иуда!.. Иуда в женском обличье!..

При этих словах Лиза не смогла сдержать слез. Поначалу заплакала совсем тихо, а после зарыдала в голос. Но Александр уже не слышал ее — темнота окончательно затуманила его сознание.

Так и лежали рядом на постели: он спал, погруженный в наркотический дурман, а Лиза, уткнувшись ему в плечо, все плакала и плакала не в силах остановиться. Сон смягчил его черты, запах и тепло его кожи сводили с ума. В эти минуты Лиза так остро ощутила, от чего ей приходится отказываться, покидая Александра, оставляя свое сердце в этой комнате… в этой постели… в его руках…

Спустя время разум все-таки возобладал над чувствами и приказал действовать. С огромным трудом Лиза заставила себя слезть с кровати и уйти в гардеробную, где уже было приготовлено дорожное платье. Почти весь старый гардероб и многочисленные новые наряды, которые доставили в Заозерное вместе с венчальным, она оставляла здесь. Из новых платьев брала с собой только вдовье чернильно-черного цвета. Шляпку к нему Лиза бережно уложила в картонку. Рядом с картонкой стояла небольшая коробка, в которую был спрятан весь Лизин нехитрый багаж. После недолгих раздумий девушка бросила туда и книгу Карамзина. Пусть роман о ее несчастной тезке всегда напоминает ей о том, что случилось однажды в ее судьбе. Хотя… разве сможет она забыть об этом?

Застегнув на груди пуговки темно-серого платья с кружевной отделкой, Лиза подхватила багаж и быстро прошла в спальню. Она намеревалась как можно скорее покинуть комнату, но сумела сделать лишь несколько шагов. Случайный взгляд на темноволосую голову, что так отчетливо выделялась на белоснежных подушках, и к горлу снова подкатил комок, мешая вздохнуть.