Магический спецкурс - Летняя Лена - Страница 59

— Послушайте, профессор Норман… — Я тоже сделала шаг к нему, после чего расстояние между нами сократилось почти до неприличия. — Ян, я не могу его оставить, понимаете? Как это будет выглядеть со стороны? Мои родители не поймут, да и в Орте у многих возникнут вопросы. Про нас и так уже болтают всякое…

Он приглушенно рассмеялся, чем вызвал мое недоумение.

— Что именно вас волнует: то, что некоторые считают вас моей любовницей, или то, что другие полагают, будто вы моя дочь?

Я тоже против воли улыбнулась.

— А вас это разве не волнует?

— У меня нет детей, но такой дочерью я бы определенно гордился, — огорошил он. И прежде, чем я успела переварить это заявление, добавил: — А вторая версия способна лишь польстить мужскому самолюбию.

Профессор спокойно улыбался, и мне не удавалось понять, говорит ли он серьезно или снова подшучивает надо мной. А поскольку очень хотелось, чтобы серьезно, я старательно убеждала себя в том, что он просто шутит.

— На самом деле меня не очень волнует, что говорят сплетники в Орте, — вздохнула я. — Но нервировать родителей я бы не хотела.

— Тогда на время каникул снимите перстень с пальца и положите куда-нибудь, где он будет при вас, но не заметен другим.

Я снова удивленно уставилась на него. Он предлагает мне обманывать родителей? Почему он так сильно хочет, чтобы я оставила подарок?

И тут меня осенило: ему важно в перстне то же самое, что и мне. Пока он со мной, Норман в состоянии почувствовать, что я в беде. И найти, где бы ни была. Значит, он все еще думает, что мне грозит опасность.

Наверное, мое лицо переменилось, потому что профессор вдруг перестал улыбаться и сделался серьезным.

— Ян, — мой голос охрип от страха и волнения, — может быть, вы объясните, в чем дело?

Он пару секунд медлил, как будто что-то решая для себя, а потом сделал приглашающий жест в сторону двери личного кабинета:

— Давайте пройдем туда, там нам будет удобнее говорить.

От тона, которым это было сказано, мне стало нехорошо. Когда мы оказались в его личном кабинете и Норман запер за нами дверь, меня слегка затрясло от нервного напряжения.

— Таня, я не хотел вас пугать, но с арестом Корды Чест ничего не закончилось. Вас еще будут пытаться убить.

Я облизала вмиг пересохшие губы, вопросительно глядя на него.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Просто я знаю, кто вы на самом деле.

Он подошел к письменному столу и достал из верхнего ящика газетную вырезку.

— Полагаю, вы уже видели такую, — произнес, показывая уже знакомую статью. — И даже забрали с собой.

Я настороженно посмотрела сначала на газетную вырезку, потом на него.

— Значит, в той комнате тогда все-таки были вы, — выдохнула я.

— Конечно, ведь это наш с Роной тайник. — Он грустно улыбнулся. — Я должен извиниться перед вами за то, что едва не навлек на вас гнев Ротта, когда похитил Шары Аргора. Но я клянусь вам, что нашли вы их без моего участия. Вероятно, дар предвидения вмешался.

— Но зачем вы это сделали? Зачем вы их похитили? — Я задала этот вопрос, снова быстро скользнув взглядом по статье. О главном я боялась спрашивать.

— Потому что вы хотели сбежать из Орты, — он пожал плечами, — а мне нужно было время разобраться. Видите ли, той ночью в лазарете вы сказали, что родились в мире людей. Так вам говорили ваши родители, но я чувствовал, что вы родились в мире магов. Мне стало интересно, почему они вам лгали.

— Настолько, что вы рискнули свободой, зная, чем может обернуться для вас арест?

— Таня, вы не о том сейчас думаете, — заметил он и вложил статью мне в руку. — Вот что имеет для вас значение.

Я еще раз посмотрела на строчки на чуть пожелтевшей от времени бумаге, в глубине души уже понимая, что именно он пытается мне сказать, но все еще отрицая это.

— Какое отношение ко мне имеют эти люди?

— Старший легионер столицы не погиб в ту ночь, — мягко пояснил Норман. — Его предупредили заранее. С помощью легионеров, которым доверял, он инсценировал свою смерть, чтобы его не искали. А сам скрылся в мире людей. С женой. И маленькой дочкой.

— Вы же не хотите сказать, что речь идет о моей семье? — запротестовала я. — Этого не может быть. Этой девочке сейчас должно быть почти двадцать три года, а мне всего двадцать один.

— Полагаю, ваш отец изменил в документах ваш возраст, сделав вас младше, чем вы есть на самом деле. На случай, если бы его инсценировка провалилась. Только это тоже не помогло. Те, кто пытался убить вашу семью, знают, что вы живы. И знают, что родители, скорее всего, не пустили бы вас обратно за Занавесь. Но они не знают, кто вы и как выглядите. Вы что-нибудь слышали о таинственной гибели девушек, отказавшихся от спецкурса?

— Это были несчастные случаи, я читала.

— Если бы вы погибли в подземелье, вашу смерть тоже назвали бы несчастным случаем, — напомнил Норман. — Этих девушек убили. Пытаясь убить вас. Они предусмотрели даже то, что вам могли изменить возраст.

— Да кто эти «они»?! — мой голос прозвучал истерично, но я не стала пытаться говорить спокойнее. — О ком вы?

— Я не уверен. Вероятно, кто-то, кто ненавидит вашего отца. Или мстит ему за что-то.

— Нет. — Я покачала головой, никак не желая преодолеть стадию отрицания. — Нет, вы ошибаетесь. Папа предупредил бы о таком. Он бы не отправил меня туда, где мне может грозить опасность, никак не подготовив к этому.

— Если бы не думал, что вы сольетесь с толпой, а через неделю вернетесь обратно, не вызывая подозрений, с твердым намерением покинуть Орту и мир магов навсегда. — Норман забрал у меня газетную вырезку и спрятал в карман сюртука. — Только я думаю, он ошибся. Вы привлекли к себе внимание. Не только мое, но и тех, кто хочет вашей смерти. Полагаю, в начале учебного года Корда Чест действительно сглазила вас по собственной инициативе, но потом кто-то умело использовал ее ревность, чтобы убрать вас ее руками. Затея провалилась, но они попробуют снова. Теперь уже неважно: останетесь ли вы в Орте или вернетесь домой, они найдут вас. И попытаются убить. Будут пытаться, пока у них не получится.

Я смотрела на него, отчаянно желая, чтобы все это оказалось глупой шуткой, но понимала: он бы не стал так шутить.

— Почему вы раньше ничего мне не сказали? Два месяца после инцидента в подземельях вы молчали! Я думала, что все осталось позади.

На лице профессора причудливым образом перемешались сочувствие и чувство вины. Когда он заговорил, его голос звучал тихо и мрачно:

— Я знаю, что такое жить под страхом смерти. Постоянно оглядываться и видеть врага в каждом, кто подходит достаточно близко. Спать вполглаза, есть, держа наготове универсальное противоядие. Никогда не отпускать охрану, никогда не расслабляться самому. Я не хотел для вас такого. Как, полагаю, и ваши родители. Простите нам это.

— И что же мне теперь делать? Все-таки рассказать про случившееся папе?

Я так и не посвятила родителей в события, произошедшие после Бала Развоплощенных, боясь, что они запретят мне возвращаться в Орту и запрут дома. Ведь в то время я сама уверилась, что мне больше ничего не грозит. Но теперь оказалось, что ошиблась.

Норман взял у меня перстень и тут же снова надел на мой палец, а потом сжал ладонь обеими руками.

— Таня, позвольте мне самому вас защитить. Я не знаю точно, кто пытается вас убить, но если вы будете носить мой подарок, будете осторожны во время каникул, а потом вернетесь в Орту, я смогу контролировать ситуацию. Хотя бы до конца спецкурса. Это даст мне время во всем разобраться. Обещаю, я сделаю все для вашей безопасности. Если вы расскажете отцу, он, скорее всего, постарается оставить вас дома. А по ту сторону Занавеси мне будет труднее вас защитить.

Очень хотелось, чтобы он меня обнял, но Норман только сжимал мою руку, ожидая реакции, которая последовала далеко не сразу.

— Какое вам до этого дело? До меня? Почему вы так рветесь меня защищать? Я не понимаю. Я же вам никто.