Магический спецкурс - Летняя Лена - Страница 109

Бесполезно. Их слишком много — взрослых, хорошо подготовленных магов, а я совсем одна. Сопротивление просто бесполезно.

«Твои противники всегда будут сильнее тебя… Не иди в лобовую атаку, не позволяй вовлечь себя в силовую борьбу. Будь хитрой, будь верткой… Борись за себя до конца».

Слова Нормана снова звучали в ушах, но я понимала, что оказалась бездарной ученицей. Ни одна хитрость не приходила мне в голову. Господи, если бы только он был здесь…

Я даже не сразу поняла, что за спинами нападавших открылся темный портал, я ведь видела его всего один раз в жизни. Но когда из него шагнул Норман, я испытала такое облегчение, что едва не разрыдалась. Все было точно так же, как полгода назад в подземелье под Ортой: я честно старалась постоять за себя, но без его помощи была обречена.

Маги не сразу заметили появление нового персонажа, и это дало Норману время сориентироваться и атаковать первым. Двое отреагировать не успели, пополнив своими бесчувственными — надеюсь, все же не безжизненными — телами картину поля боя. Двое других просто сбежали.

Норман в одно мгновение оказался рядом и сжал мои плечи.

— Ты цела?

Вместо ответа я скользнула руками вокруг его талии, крепко обняла и уткнулась в плечо. Слез не было, но я все еще задыхалась от волнения. Он сразу обнял меня в ответ, привычным жестом погладил по голове.

Как хорошо, что его перстень был на мне.

Прежде чем я успела поблагодарить Нормана за своевременное появление, рядом раздался знакомый, насмешливый голос.

— Это так трогательно, что я сейчас заплачу.

Норман отстранился и обернулся, я тоже пораженно посмотрела на Ротта, который стоял — целый и невредимый, хотя мой отец так и продолжал лежать без движения на земле, — и довольно скалился.

— Ян Норман, я рад сообщить вам, что вы арестованы за применение темной магии без должного разрешения.

Одна рука Нормана еще продолжала обнимать меня за плечи, а я сама держалась за него обеими руками, словно не желая отдавать Ротту. Мы переглянулись, но секунду спустя поняли причину самоуверенности старшего легионера столицы.

Они начали появляться отовсюду: со стороны улицы, из домов, несколько вышло из ресторана, даже из тупика, хоть я и не поняла, откуда легионеры могли взяться там. Сначала я насчитала десяток, но скоро их стало не меньше тридцати. В переулке внезапно стало слишком тесно.

— Сколько чести для меня одного, — презрительно хмыкнул Норман с некоторой обреченностью в голосе.

Я еще не хотела в это верить, но уже понимала: ловушка захлопнулась. И оказалось, что она не для меня, я всего лишь служила приманкой. Настоящей целью был Норман.

— Когда арестовываешь темного мага, невозможно перестраховаться. — Ротт продолжал довольно улыбаться. — Легион близко, так что, надеюсь, ты понимаешь, что подкрепление тоже не заставит себя ждать. Лучше просто сдайся. Больше шансов, что Таня не пострадает.

Не знаю, собирался ли Норман сопротивляться, но после слов Ротта он действительно сдался. Я увидела это в его глазах, когда он посмотрел на меня и попытался выпустить из объятий. Я вцепилась сильнее, взглядом умоляя не думать о том, что я могу пострадать. Он с улыбкой покачал головой.

— Таня, не надо, будет только хуже.

Осторожно, но настойчиво он освободился из моей хватки и сделал несколько шагов к старшему легионеру, поддергивая рукава сюртука и обнажая запястья.

— Твоя взяла, Ротт, — признал он, протягивая руки вперед.

Серые браслеты, закрывшие ему доступ к магии, защелкнулись в одно мгновение. Только тогда легионеры, окружившие нас, заметно расслабились. Двое подошли ко мне со спины и взяли за плечи, хотя я и не пыталась ничего делать.

— Я уж думал, никогда тебя не поймаю, — покачал головой Ротт, словно действительно не верил в свою удачу. — Сколько ж вас, достойных мужчин, погубила такая банальность, как любовь к женщине.

Норман посмотрел на браслеты на своих запястьях, а потом привычно сцепил руки за спиной. Он стоял все такой же прямой, как палка, чуть вздернув подбородок. Мне было не видно его лицо, но я почему-то не сомневалась, что оно остается спокойным, как и всегда. И все еще под иллюзией: подпитываемая внутренним потоком, она не могла исчезнуть.

— Уж лучше быть достойным мужчиной, которого погубила любовь к женщине, чем такой крысой, как ты, Ротт.

Красивое лицо легионера в одно мгновение стало злым. Он размахнулся и наотмашь ударил Нормана по лицу. Так сильно, что тот пошатнулся и едва устоял на ногах.

Я вздрогнула, из-за чего руки легионеров на моих плечах сжались сильнее. Происходящее казалось дурным сном. Я все ждала, что проснусь, но этого не происходило.

Я видела, как Норман коснулся рукой лица, потом посмотрел на свои пальцы. Возможно, на них остались капли крови, но мне, к счастью, не было видно.

— Ты бы хоть при даме этого не делал, — презрительно бросил Норман. — Не стоит ей видеть, на что способен досточтимый Легион.

Ротт бросил на меня быстрый взгляд, потом отвернулся и сделал несколько шагов прочь, как будто собирался уйти. Однако резко обернулся и швырнул в Нормана какое-то заклятие.

Лишенный магии и возможности выставить даже слабенький щит, тот принял на себя всю силу удара и повалился на землю. Я непроизвольно дернулась к нему, но легионеры не дали мне двинуться с места.

— Думаю, все видели, что он оказывал сопротивление, — усмехнулся Ротт, обведя своих людей вопросительным взглядом.

Те рассмеялись, а меня замутило.

— Этого в камеру, — Ротт кивнул на Нормана, — остальных к доктору. А госпожу Ларину доставьте в мой кабинет.

Глава 24

Сидя на жестком стуле в кабинете Ротта и чувствуя, как от страха выворачивает внутренности, я изо всех сил старалась не думать. Не получалось.

«Ты бы хоть при даме этого не делал. Не стоит ей видеть, на что способен досточтимый Легион».

Слова Нормана так и крутились в голове, вынуждая представлять разные ужасы, которые с ним сейчас, возможно, делали. И бояться, что реальность может оказаться куда ужаснее. В этом, наверное, и заключалась садистская задумка Ротта: оставить меня наедине с такими мыслями и в полном неведении на пару часов.

Если в злосчастном переулке я радовалась тому, что надела перстень, то теперь корила себя за это. Лучше бы вообще оставила его в Орте! Пусть бы даже на меня напали настоящие монархисты и убили, зато Норман не пострадал бы.

А теперь его жизнь в опасности. Из-за меня. От осознания этого становилось дурно и хотелось завыть. От собственной беспомощности и никчемности.

Наверное, мне стоило беспокоиться и за папу, но почему-то казалось, что ему ничего не грозит. Что бы ни задумал Ротт, моя семья ему едва ли интересна. По крайней мере, я в это искренне верила. Ровно до тех пор, пока он, наконец, не появился в кабинете и не сел за свой стол, со странной улыбкой посмотрев на меня.

— Ну, здравствуй, Рона.

Я непроизвольно вздрогнула, а он внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Или пока еще не Рона? Но ты ведь уже знаешь, что будешь ею?

С трудом сглотнув, я спросила:

— Где Норман? Что ты с ним сделал?

Я решила, что и дальше уважительно обращаться к Ротту на «вы» нет смысла.

— Да не переживай ты за него, — легкомысленно отмахнулся тот. — Ничего ему не будет. Он нужен мне живым. — Ротт вдруг нервно хохотнул, словно внезапно вспомнил очень смешную шутку. Смешную, но неприличную, поскольку он сразу как будто смутился. — Ну, то есть… Не все время, конечно. Он нужен мне живым ровно до того момента, как я смогу эффектно казнить его на центральной площади Аларии. В духе древних королей. Таких, как он сам.

Наверное, мое лицо как-то изменилось, потому что губы Ротта снова растянулись в довольной ухмылке. Сейчас его лицо совершенно не выглядело красивым.