Иди через темный лес (СИ) - Морган Джезебел - Страница 30

– Что же с тобой случилось? – поинтересовался охотник, принимая ополовиненную флягу.

– Меня ранили. Нечисть притворилась сестрой, а когда я ее раскусила, она попыталась раскусить меня.

Охотник побледнел, и на мгновение мне показалось, что на его лице отразился панический ужас.

– Когда это случилось? Покажи укус! – Резко и достаточно грубо потребовал он, тряхнув меня за плечи и так сдавив рану, что я взвыла не хуже волка. Догадавшись, куда пришелся укус твари, охотник одним рывком разорвал на мне рубаху и, не обращая внимания на мое возмущение, принялся осматривать плечо. Сама я туда предпочитала не смотреть, мне и одного взгляда вскользь хватило, чтобы снова начало мутить.

Ранки действительно были мелкие, только вот кожа вокруг них вздулась и почернела, пошла мелкими нарывами и гнойниками. Омерзительное зрелище.

Охотник выдохнул сквозь зубы, неразборчиво выругался себе под нос и начал аккуратно прощупывать плечо кончиками пальцев. Волк придерживал меня сзади, чтобы от очередной вспышки боли я не потеряла сознание.

– Плохо, – наконец лаконично высказался охотник, поднимаясь на ноги.

– И насколько? – похолодевшими губами попыталась улыбнуться я, но вышла какая-то безобразная гримаса. Охотник проигнорировал мой вопрос, он смотрел только на волка. Его едва заметно потряхивало и, перед тем, как заговорить снова, он запнулся, словно решаясь на безрассудный поступок.

– Надо выбираться отсюда. Я вас выведу. Сможешь ее нести?

– Смогу, – серьёзно кивнул волк и сразу же подхватил меня на руки. Он же мельче меня, мелькнула паническая мысль, но спутник легко держал мой вес, словно я была не тяжелее собственного плаща. Мне было бы спокойно в жестких надежных руках волка, если бы я не слышала, как он хрипло, через силу дышит, сдерживая кашель, разъедающий его изнутри.

– Иди сразу за мной, шаг в шаг, – деловито наставлял охотник. – Ничего не бойся. Я проложу для вас новую тропу.

Эти его слова снова заставили меня задуматься: с кем же я связалась? Кого попросила о помощи? Браслет безмолвствовал, не спешил вонзать в кожу иглы боли. Но разве мог человек возникнуть из ниоткуда посреди болота? Разве мог он легко идти по самой трясине, не проваливаясь, оставляя позади себя не черные следы с гнилой водой, а ровную белую тропу?

Нет.

Но охотник мог. И это пугало.

– Как тебе это удается? – в голосе волка сквозило напряжение. Да, он помнил, что именно благодаря охотнику мог безбоязненно оборачиваться человеком, но доверять всё равно не спешил.

– Я охотник, – наш провожатый пожал плечами, не оборачиваясь. – А это не только то, как я добываю себе пропитание. Я заключил договор с лесом – и лес меня не трогает. Ради этого пришлось кое-чем поступиться.

– И чем же? – теперь в голосе волка звучала неприкрытая враждебность. А я все пыталась сосредоточиться, понять, что в охотнике мне кажется странным. Но жар и лихорадка мешали связно мыслить.

Охотник на мгновение обернулся, приподнял капюшон, чтобы тень перестала скрывать его затянутые бельмами глаза. Полностью белые, без радужки и зрачка, они не пугали, не вызывали омерзения, скорее, напоминали неподвижные мутные шарики, вставленные в глазницы. Вот только взгляд охотника ощущался остро и живо, словно бельма вовсе не мешали ему видеть.

– Как же ты видишь? – через силу выдохнула я.

Охотник снова пошел вперед, прокладывая тропу. Она стелилась шелковой лентой, не проседала под ногами и не засасывала, и этим пугала еще больше. Казалось, что шагаем мы прямо по топи, а тропа – не более чем обман зрения, мастерски наведенный морок. После сегодняшних галлюцинаций я бы ничему не удивилась. Но волк тоже видел тропу.

– Не глазами, но лучше, чем ими, – немного резко отозвался охотник, и я решила больше его не расспрашивать. Похоже, тема ему неприятна, так зачем его мучить? Бросит еще посреди болота...

Я решила не задумываться о странностях охотника и попыталась расслабиться. Жар досаждал уже меньше. Мысли путались, дышалось тоже тяжело, но тошноты и всепоглощающей слабости не было. Да и теперь я верила: все будет хорошо.

На руках волка я чувствовала себя в безопасности. Пожалуй, даже в большей безопасности, чем могла бы себе обеспечить сама. Это было непривычное ощущение: полагаться на кого-то, доверять настолько, что позволить себе зависеть от него. Раньше я не могла позволить себе этой роскоши. И не была уверена, что когда-либо позволю еще.

– Зря вы вообще пошли в серебряное царство. О безумии его княгини уже давно ходили весьма подробные и правдивые слухи. И дорога от ее терема шла одна – к самому сердцу Нави. Говорят, княгиня мечтала однажды пройти по тропе до конца и невредимой ступить на алатырь-камень и объявить себя властительницей всего Навьего царства, чтобы нечисть сама пришла и склонилась перед ней...

– Алатырь-камень... это на нем мы сидели?

Охотник расфыркался, пытаясь сдержать хохот.

– Вы даже до конца тропы не дошли! На ваше счастье. Оттуда уже возврата нет, и не смог бы я вас спасти.

Я прикрыла глаза и прижалась щекой к меховой жилетке волка. От него пахло мокрой шерстью, зверем и лесными травами, но за последние дни этот запах уже стал для меня привычным и почти родным. В голове вертелась какая-то мысль насчет охотника, но я все никак не могла ухватить ее за хвост.

– Отсюда же выбраться можно только водой. Вернее, – охотник вздохнул, – под водой.

Я почувствовала, как поежился волк, но смолчал. Он был умен, несмотря на свой юный возраст, понимал, когда спорить можно, а когда – нет. Интересно, сколько же времени он просидел в избе Яги?

– Как именно под водой?

– До чистой воды дойти нам нужно. Она вся течениями связана, ключами пронизана. В любом озере выйти сможем, в любом притоке. Так и попадем к золотому царству, что на берегу могучей реки стоит.

У него менялся стиль речи. Вот что меня тревожило и волновало все это время. В нашу первую встречу речь охотника была архаична, он пересыпал ее просторечными словами. Сейчас же он говорил, как современный человек... пока не вспоминал, что нужно изображать из себя местного жителя. Неужели он тоже был живым? Это бы прекрасно объяснило и его стремление помочь нам, и прекрасное знание мелких секретов, которые скрыла Яга. Взять хоть тот же талисман для волка! Откуда мне знать, может на груди охотник носит такой же?

Я наконец успокоилась. Терзавшая меня мысль была поймана и обдумана, все сомнения развеяны. Жар почти унялся, да и боль в руке отступила в тень и ощущалась, только когда я о ней вспоминала. Хотелось закрыть глаза и, наконец, выспаться.

...Интересно, а как это будет, путешествовать под водой?..

Очнулась от того, что меня немилосердно трясли за плечо. Хорошо хоть – за здоровое. Местность изменилась: нас окружал густой лиственный лес, светлый и чистый. Где-то даже птичка пела. Тропа сбегала вниз, вдоль обрыва, к песчаной отмели.

Сначала я решила, что мы на берегу моря. Противоположный берег реки не был виден, только угадывался по плотной утренней дымке.

– Какая же она огромная, – зачарованно выдохнула я. Это место дышало свежестью и жизнью, насколько это вообще было возможно для царства смерти. Здесь было спокойно, и в этом спокойствии не чувствовалось подвоха.

– Огромная? – усмехнулся охотник, помогая мне подняться на ноги. – Судить так только те могут, кто реку Смородину не видел.

В памяти мелькнули обрывки прочитанных сказок и баллад, и я решила, что не хочу увидеть реку Смородину.

Чувствовала я себя на удивление хорошо – для отравленной неизвестной тварью. Во всяком случае, я снова могла идти сама. На заплетающихся ногах я сделала пару шагов к обрыву, с наслаждением расправила плечи, не обращая внимания на короткие вспышки боли. Разорванная у ворота рубаха все пыталась сползти. Постоянно поправлять ее было больно, и я только плотнее куталась в плащ. Мужчины смотрели на меня с тревогой, волк неслышно следовал по пятам, готовясь в любой момент подхватить.