Ава (СИ) - "Pretty Rippey" - Страница 178

Оставив в покое ее сережку и покрасневшее ушко, Роберт мягко забрал у нее накидку и небрежно бросил ее к изголовью кровати, к шелковым подушкам. Пришел черед совсем других аксессуаров.

Первым делом Рид распустил волосы рабыни, накрыл ее глаза плотной кожаной повязкой и туго затянул ремешок у нее на затылке. Теперь Ава не видела ничего, но чувствовала прикосновения ярче и насыщеннее, а ее фантазия разыгралась еще сильнее. Ориентируясь на звуки задевавших друг друга когтей, она поняла, что Роберт надел свои новые перчатки. Медленно и педантично, так, чтобы они плотно обтянули кисти словно вторая кожа. Она так увлеклась, воображая в голове образ готовящегося к сессии Господина, что пропустила момент, когда он снова оказался совсем близко и прикоснулся когтем к ее нижней губе. Она невольно вздрогнула и замерла, боясь пошевелиться, пока Хозяин вел острым кончиком от ее губ к щеке и ниже, к шее. Она думала, что он будет играть с ней дольше, но он всего лишь познакомил ее с новым инструментом и, убрав когти от ее лица и шеи, вернулся к последнему аксессуару — кляпу.

Данная игрушка была хорошо знакома Аве. То была широкая кожаная лента с большим объемным узлом посередине. Когда узел коснулся губ девушки, она без приказа открыла рот и сомкнула на нем зубы. Как и повязку, Хозяин туго застегнул кляп на затылке рабыни и мягко развернул девушку к себе лицом.

— Ляг на кровать, — мягко приказал он, и звуки его бархатного голоса ласкали уши Авы не хуже его губ и поцелуев.

Она аккуратно села на постель и забралась на нее с ногами. Легла ровно посередине, устроив голову на ворохе из подушек и меховой накидки. Не спеша, Роберт по очереди прицепил ее руки и ноги к изголовью и изножью соответственно. Теперь она лежала перед ним, раскинувшись звездой, готовая ко всему, что он собирался с ней сделать. Но он не торопился, растягивая прелюдию до невыносимого долго.

Она не сразу поняла, что именно ей это все напомнило. Но когда Роберт навис над ней, когда она почувствовала жар его полуобнаженного тела над собой и ощутила, как его губы попеременно целуют ее запястья и поцелуями выкладывают дорожку к изгибам локтей, а от них — по предплечьям к ключицам, она вспомнила, как мечтала о чем-то подобном с тех пор, как прочитала «Ребенка Розмари». Все так. И пламя свечей, и бордовые простыни, и нежная прелюдия Дьявола, чьи горячие, как угли, губы ласкали каждый дюйм ее тела, спускаясь все ниже и ниже, а острые когти нежно, но слегка царапая, прикасались к ней, распаляя еще сильнее. От него пахло мускусом, пропитанной сандалом и цибетином испанской кожей и пряным дымом табака, и, перемешиваясь с тяжелым благоуханием свечей, этот аромат сводил Аву с ума всякий раз, когда она его вдыхала.

Она глухо стонала сквозь кляп, когда Дьявол языком чертил линии по ее телу, когда прикасался к ее возбуждённым соскам. Он мял ее мягкую и податливую грудь и слегла тянул за зажимы, стягивая жгутики на ареолах сильнее и принося не боль, но бескрайнее блаженство.

Она была уверена, что в своем желании доставить ее удовольствие он не зайдет далеко, не станет стаскивать с ее скованных ног трусики, но ошиблась. Устроившись между женских ног, ее Хозяин, ее личный Дьявол оттянул батистовую ткань в сторону и жарко поцеловал ее исходящую соком плоть, особое внимание уделив маленькой бусинке, в которой сконцентрировалось все телесное наслаждение. Охваченная страстью, Ава прогнулась в спине и крепко вцепилась в цепи, которыми ее руки приковали к изголовью кровати. Она стонала, тяжело и глубоко дышала, задыхаясь от истомы, пока Дьявол услаждал ее, мягко и неглубоко вонзив когти в ее бедра. Но он только разогревал ее и прежде, чем она хотя бы приблизилась к пику удовольствия, резко оборвал ласки. Судорожно выдохнув, Ава упала обратно на простыни. Все тело натянулось от напряжения, как струна, но она прекрасно понимала, что это только начало. И оказалась полностью права.

Рид, Дьявол и Господин в одном лице, взял одну из свечей, которые окружали изголовье кровати, и позволил нескольким каплям расплавленного темно-бордового воска упасть на живот Авы. Девушка громко простонала, когда горячие капли обожгли ее нежную кожу, когда воск затек в ее пупок и там застыл. Боль красными вспышками мелькнула перед ее закрытыми глазами и тут же сменилась теплой волной удовольствия. Но не успели ощущения успокоиться, как новые капли упали на девушку, на сей раз обжигая ложбинку между ее грудей, а за ними последовали еще и еще…

Игра со свечой продолжалась долго, и каждая минута была упоительной. Резкая боль быстро, но плавно сменялась блаженством, но с каждым разом испытание становилось чуть сложнее. Подготовив рабыню, Роберт снял с ее груди зажимы и щедро облил каждый из сосков расплавленный воском. Ава едва не кричала, впиваясь зубами в кляп, и тут же погружалась с головой в бескрайнее упоительное удовольствие. Дав ей время отдышаться, Рид медленно провел когтем от ее груди к низу живота. Острый кончик глубоко впивался в плоть, оставляя алую борозду, на которую тут же падали одна за одной капли воска. Калейдоскоп из ощущений закружил Аву, а она могла только глухо постанывать и натягивать руками и ногами цепи. Но самое сладкое и самое болезненное из них обрушилось на девушку тогда, когда Хозяин снова добрался до ее лона. Играючи, он провел когтем по ее темным от прилившей крови складочкам, немного помассировал подушечкой пальца и медленно, чередуя капельки с секундными паузами, окропил воском. Ава закричала так сильно, что даже кляп не смог заглушить ее крик, и до слез зажмурилась под повязкой. Но когда прошла ужасная адская боль, на нее обрушилось поистине невероятное блаженство. И каким бы огромным оно ни было, его невозможно было назвать «райским», потому что из всех ангелов только Дьявол знал, как его доставить.

Пытка воском закончилась. Отставив свечу в сторону, Роберт аккуратно убрал застывший воск с тела рабыни. Для Авы то была как новая ласка и короткий отдых перед очередной пыткой, во время которого нега после сильного напряжения окутала ее с ног до головы, но жар внутри горел все так же ярко, выдавая ее во всем: в густом румянце на лице и на груди, в темных от возбуждения сосках, в раскрывшимися точно дивный цветок и истекающими прозрачным соком складочках плоти…

Покончив с воском, Хозяин отстегнул руки и ноги рабыни, заставил ее перевернуться на спину и снова сковал. На сей раз ее лодыжки и запястья соединились вместе, но более свободно. Накидка оказалась под ее руками, и мех приятно щекотал разгоряченную кожу

— Приподнимись, — прозвучал приказ, и Ава покорно привстала на коленях и локтях. Забрав накидку и пару подушек, Господин подложил их под рабыню. Накидку он постелил под ее грудь, а под низом живота и бедрами устроил подушки. Мягко надавив девушке между лопаток, он заставил ее снова лечь, прижавшись к меху грудью и выпятив вверх попу, и, убирая руку, не отказал себе в удовольствие провести когтем вдоль ее спины до самой поясницы. Ава затаила дыхание, предвкушая новую пытку. Новое удовольствие.

Пропав на минуту из зоны ее ощущений, Господин быстро вернулся к ней и вновь обеими ладонями провел по изгибам ее тела, лаская ее и нежа. На сей раз перчатка была только на одной его руке, и этот контраст между горячей любящей ладонью и опасными острыми когтями только сильнее будоражил кровь. Ава прогибалась рукам Господина навстречу, позволив себе ненадолго забыться и превратиться из покорной рабыни в разнеженную любовницу, но быстро вновь смиренно замерла, когда Хозяин властным жестом убрал ее распушенные волосы со спины в сторону. Он спустил с нее трусики до самых щиколоток, да так там и оставил нескромной и самую малость вульгарной эротичной деталью. На этом прелюдия закончилась и начался новый акт.

Первыми нежную плоть рабыни укусили кожаные полосы флоггера. Они покусывали ее мягко, скорее просто разогревая и готовя к большему, чем причиняя реальную боль. Для Авы их прикосновения были точно прикосновения перьев, и она с удовольствием подставлялась под них, настраиваясь на более ощутимую пытку.