Вера. Надежда. Любовь (СИ) - ЛетАл "Gothic & - Страница 128

Я скольжу ладонями по изгибам его тела и не отказываю себе в стремлении не нежничать, а по-мужски крепко сжать Елисея в объятиях, впиться короткими ногтями в крепкие ягодицы, оставить на ключицах пару-тройку багровых меток. МОЙ!

И когда мы встречаемся взглядом, я читаю в его глазах Любовь. И, выстанывая в зацелованные губы свой кайф, я шепчу дичайший бред о своих чувствах, просто для того, чтобы он не только видел, но и слышал, как сильно я люблю его. И пусть я похож на сумасшедшего, но он же понимает меня и простит мне это неадекватное состояние. Ведь я опьянен именно им. Его ароматом, превращающим меня в похотливое животное. Его вкусом, который становится для меня сродни амброзии. Его голосом, камертоном задающим мои внутренние настройки. Его аурой, которая окутывает нас теплым облаком счастья.

Облаком, в котором меня кидает от желания сморгнуть режущие глаза слезы до стремления скрыть блаженную улыбку, тянущую губы. И в этих противоречивых ощущениях пытаюсь удержать себя в равновесии, но меня против воли подкидывает то вверх, то вниз, то к нему, а то от него. Я словно на родео, когда, седлая его бедра, чувствую себя юным наездником, что решился приручить дикого мустанга, который сам желает быть прирученным и признает во мне своего человека. Человека, которому можно не только доверить тело, но и открыть душу.

И я отвечаю ему взаимностью, и в нашей постели все правильно и нет никаких запретов, потому что это Любовь и Согласие. Я слышу его, а он слушает меня. Слушает и слышит. Подчиняясь, направляет.

Мне больно, и он видит это. Замирая и, кажется, даже пугаясь, молит остановиться, но я не хочу. Мне в кайф чувствовать, что даже боль мне дарует Любимый. И мне жаль, что она столь мимолетна, потому что столь сладка, что вызывает желание сжать в себе его плоть еще сильнее и почувствовать эту будоражащую тело пытку еще раз. И двигаться. Быстро ли, медленно ли, но не останавливаясь, вскидывать бедра и оседать на его члене, погружаясь в пучину плотского наслаждения.

Его кожа, как и моя, покрыта бисеринками пота. Под моими ладонями его напряженный пресс. Его руки на моих чреслах желают помочь. Его голос, хриплый от страсти, срабатывает пусковым механизмом, и, чувствуя в себе сладостные спазмы приближающегося оргазма, я ощущаю его своим и принадлежу ему…

Примечание к части

Бесы рекомендуют: музыкальное сопровождение обостряет восприятие)) Massive Attack - Saturday Come Slow https://www.youtube.com/watch?v=JnE8dxbonDQ Bloc Party - The Pioneers (M83 Remix) https://www.youtube.com/watch?v=ZwWPZrVj_qQ

>

Часть третья. Любовь. Песнь десятая. Евангелие от Елисея

«Гребаный параноик», — мысленно вешаю ярлык на одного знакомого мне типа, мило улыбаясь на пороге его нетипичной квартиры: видеозвонок, дверь, как врата в бастион, туева куча замков и система оперативной охраны. И это только то, что успеваю бегло заметить, проходя в святая святых — родные пенаты Бориса Николаевича Митлана, что само по себе странно.

Впрочем, странности начались немного раньше: когда на мое предложение встретиться по поводу сделки с Аладдином, я удостоился чести быть приглашенным на рюмочку чая не в припаркованный тонированный автомобиль, не в очередное безликое кафе и даже не в служебный прямоугольный кабинет, а прямиком в пещеру этого оборотня преимущественно в штатском.

Но так даже лучше. Во-первых, мне все же пиздец как интересно взглянуть на обиталище этого мутного индивида, ведь жилище рассказывает о своем хозяине не меньше, чем манера поведения или речь. А во-вторых, я в спокойной обстановке смогу сообщить своему патрону все новости. Причем классически анекдотичные: одну хорошую и одну плохую. Вот только нужно решить, с какой начать? Или, как в анекдоте, отдать право выбора Митлану?

Впрочем, это совершенно не важно. Просто считаю необходимым уведомить мента о моих планах, чтобы потом без претензий. А то с него станется сыграть в брошенку. А мне оно надо?

Мне спокойствие нужно для себя и Дениса. Не хочу, чтобы мой парень психовал и дергался по каждому поводу и без. Хватит с него передряг! И с меня хватит! Уже в край остопиздило реалити-шоу с Митланом-режиссером, где контролируется каждый мой шаг, да и каждое слово тоже. Где чувствую себя псом в электроошейнике, любое действие которого, не согласованное с «хозяином», сулит разрядом тока, пробирающим до самых яиц.

Мне нужно вернуть себе свободу, чтобы начать новую жизнь с Денисом. И может быть эта моя непоколебимая уверенность в том, что легко смогу осуществить задуманное, позволяет чувствовать себя совершенно спокойно в непривычной обстановке чужой квартиры. Не стесняясь, так же как Митлан не так давно у меня, рассматриваю бесхитростный интерьер, хоть и не без претензий на уют и технологичность, унылый вид из окна на помпезную новостройку, личные фото в китайских рамочках. Не отказываюсь от горячительного чая-кофе. И отказываюсь от весьма дорогого чего покрепче.

— Борис Николаевич, должен сразу предупредить… — Обсудив чё и как и получив очередные инструкции и необходимый для покупки партии герыча нал, без «предварительных ласк» перехожу к плохой новости: — Я провожу эту сделку и больше не сотрудничаю.

— Елисей, ты в своем уме? — Все же приятно видеть, как изумленно вытягивается вечно надменное лицо мента.

— Абсолютно! — Явно разочаровываю Бориса, видимо, посчитавшего мое заявление временным помутнением рассудка. И с интересом наблюдаю, как Митлан неожиданно вскакивает со своего стула, даже дома выбрав позицию «во главе стола», и поспешно уходит в коридор, возвращаясь оттуда с пачкой «Parlament».

— Елисей, ты вроде не наивный чукотский мальчик, чтобы верить, что из нашей организации можно взять и так просто, по собственному желанию уйти?

— И что мне помешает? — Тут же закусываю удила, не намереваясь еще и дальше позволять помыкать собой.

— Ну-у-у, не чуди, — мент неожиданно примирительно тянет слова, надевая маску доброго дядюшки или даже папика, что отчитывает пацаненка. Но меня не провести. Ни ласковые речи, ни весь этот театр одного актера не собьют меня с панталыку. Я вижу суть этого человека: большой и важный Каа, готовый заглотить кажущуюся непомерно большой добычу и не подавиться. И эта его сущность незамедлительно являет свой лик: — Ты же знаешь, у нас много рычагов воздействия.

— Со мной ваши методы не прокатят, — пренебрежительно отмахиваюсь от «сенсационной новости» Бориса, мол, «плавали, знаем». И все же настораживаюсь, следуя принципу «предупрежден, значит, вооружен».

— Да неужели? — Митлан тут же меняет маску добрячка на личину сатира, и циничная ухмылка кривит его губы. — Хочешь попробовать? — Мускулистые кольца змея медленно начинают обвивать меня, но я просто так не сдамся.

— Найдите себе другую подопытную крысу, — нагло кусаюсь, чувствуя, как вместе с давлением мента во мне поднимается противоборствующее раздражение. — У меня нет ни малейшего желания быть марионеткой в ваших руках и вечно жить под вашим всевидящим оком.

— О чем ты? — включая дурачка, почти искренне играет Митлан, разве что ресницами не хлопает, и сквозь прищур меня пристально изучают очень умные глаза, подтверждая мою уверенность: все он понял.

— Ой, да ладно! — Откидываюсь на спинку стула и складываю руки в замок, закрываясь, однако решаю раскрыть карты: — Борис Николаевич, как давно мой телефон на прослушке?

Лишь секундное замешательство мелькает в глазах напротив, но мне хватает, чтобы зацепиться за эту трещину в его маске и прочувствовать скрытые за ней эмоции. И снова покер-фейс: шельмоватая ухмылка на губах, лукавый взгляд Мефисто.

— С самого первого дня, — Митлан скидывает мелкую карту и даже бровью не ведет, точно знает все расклады и прикупы, но то, как нетерпеливо достает сигарету и глубоко затягивается, выдает его нервозность с головой. — Елисей, не будь ребенком. Ты же должен понимать, что я не мог не подстраховать тебя и твою деятельность, — поет сладкоголосые песни сирена в мужском обличии.