Двенадцатая реинкарнация. Трилогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 242

— Поговорить можно, хотя, опять же смотря о чём, — задребезжал дедок старческим смешком.

— О лжи, например. Отчего её так много? — задал я вопрос, усаживаясь в старенькую Волгу с оленем на капоте. Люблю я эту модель. Диваны у неё королевские, не то что у нынешних машин.

— О лжи вообще, или тебя частности какие интересуют? — поинтересовался дед, уверенно маневрируя среди множества машин и автобусов, скопившихся перед зданием аэропорта.

— Можно и частности. Взять того же Сталина. Как ему самозабвенно врали, что Гитлера встретим во всеоружии и воевать будем на чужой территории, а он, выходит, не настолько оказался гениален, чтобы не понять, что его обманывают. Или Венгрию. Там тоже до последнего момента и военные и КГБ докладывали, что ситуацию контролируют. Доконтролировались до того, что коммунистов начали на фонарных столбах вешать, а танки на прямую наводку пришлось выводить для пущего вразумления венгров.

— Ага, значит тебя тема лжи в историческом аспекте интересует. Так начинай тогда копать глубже. С царских времён, или с той же революции. Наш народ, молодой человек, испокон веков ко лжи приучали. Крестьяне зерно от продразвёрстки прятали, чтобы семья зимой с голоду не вымерла, горожане своё происхождение скрывали, иначе могли под очередную зачистку попасть. Да что уж там говорить, много всего было. Правда — она как кочерыжка в капустном вилке. Пока все листья не выдергаешь, то и её не увидишь. А уж вилочки-то мы такие научились выращивать, что куда там товарищу Мичурину с его достижениями. Кочаны у нас мало того, что огромные, так ещё и друг с другом срослись. Порой жизни не хватит, чтобы до правды докопаться.

— Допустим. Но сейчас у нас же есть шанс лишнюю шелуху сбросить. Глядишь, и жить легче станет без лишнего всего, наносного? — спросил я у дедка, машинально отметив, как у него обострилось лицо, и как он заиграл скулами.

— Э-э, милок. Это уже ваше дело. Мы своё сделали. Войну вон какую выиграли, страну на ноги поставили. Я, почитай, уже лет семь, как на пенсии и не жалею. Пусть не сразу, но понял, что надо и молодым дорогу дать, а то загнётся страна. Мир-то вон как быстро меняется, а мы до сих пор в драповые пальто с каракулевыми воротниками всех рядим. Я не про одежду, если понимаешь, — дедок отвлёкся на вождение и начал не спеша обгонять пару грузовиков, едва тянущих прицепы с гравием.

Мда-а. Вот и поговорили. Дедок высказался и сделал вид, что полностью увлечён вождением, даже скорость добавил, сердито сопя.

Оп-па, а грузовички-то, которых мы только что обогнали, к знакомому агрегату щебень тащат. Нашего дорожно-строительного монстра трудно с чем-нибудь перепутать. Даже среди шести тракторов К-150 он как гора возвышается. Я чуть шею себе не свернул, рассматривая, как грузовики паркуются на обочину за асфальтоукладчиком с эмблемой Уралмаш-завода на боку и старательно выведенным белой краской номером 049. Словно боевой танк отметили его уральцы этим номером. Впрочем, так и есть. Пришла пора начать бороться с одной из вечных российских проблем — с дорогами. И ещё можно крепко поспорить, что для страны сейчас важнее: асфальтоукладчик или пара новых танков.

— Что лыбишься, словно девку знакомую увидел? — сварливо спросил у меня дедок, так и не дождавшись продолжения разговора и судя по всему, не до конца спустивший пар.

— Лучше, отец, лучше. Девки, конечно, штука хорошая, но у меня жена есть, кстати, очень славная и горячо любимая, — примирительно отозвался я, всё ещё улыбаясь, — А радуюсь я вон той страхолюдине, что мы сейчас объехали. Это наши уральские асфальтоукладчики. Такой может километров двадцать в сутки дороги положить. Только успевай за ним. Номер на борту видел? Сорок девятый. Значит они в серию пошли. Глядишь, за год-другой в стране дороги нормальные появятся. Пройдётся по всей стране сотня таких машин, а там смотришь, и из Москвы до Владивостока можно будет с ветерком прокатиться или в тот же Крым за день-другой доехать.

— Ага, значит не зря я свою старушку подшаманить решил, — погладил старик несоразмерно большой белый руль своего автомобиля. Руль и действительно у Волги великоват. Такой впору на яхту ставить вместо штурвала, — Я ведь что выехал-то. Не хватает пенсии, чтобы на ремонт скопить. Только в аэропорт я больше не поеду. Больно там таксисты наглые. Не мой бы возраст, так рожу бы мне легко начистили.

— И с этим когда-нибудь решится, отец. Автобусы теперь на газу ездят. Билеты подешевле стали стоить. Глядишь, и у таксистов скоро аппетиты поумерятся. Сам же видишь, что теперь они за пассажирами стали бегать.

Когда такое было?

— Это ты верно подметил. Раньше таксист из своей машины лишний раз не вылезал. Сидел в ней важный, словно барин какой. А теперь появилось у народа, куда лишние деньги тратить. Люди лучше на автобусе-экспрессе до метро доедут, а кому уж очень надо, там в такси сядут. Сынок вон у меня новый телевизор купил. Из этих, новомодных. Я поначалу думал, что с жиру бесится, а тут в гости к нему заехал, ох, скажу тебе, этот телевизор и показывает. Цвета яркие, а звук чуть ли не руками щупать можно. Красота! Лучше, чем в кинотеатре сидишь. И бегать к этому ящику лишний раз не надо. Всё с пульта переключается, — дедок мечтательно почмокал губами, словно вспоминая вкус новинки и свернул с трассы, заметив указатель на поворот в нужный мне посёлок.

— Потерпи немного, отец, скоро много таких новинок появится. Разной цены и размеров. Вот у магазина притормози, забегу, минералки куплю, — показал я на небольшой магазинчик, находящийся метрах в ста от моего снятого в Подмосковье дома.

— Да куда уж больше. Даже у нас в Подольске и то одних телевизоров разных на прилавке марок десять выставлено, и все продаются без очереди и без записи, не то что раньше. А холодильники, пылесосы… Эх, да всего полно стало.

Водителю я дал на червонец больше, чем договаривались, но тот вдруг отрицательно замотал головой и замахал руками.

— Не, деньги-то убери. Узнал я тебя, когда ты очки свои нацепил. Признавайся, это ты по весне в космос летал? — ткнул дедок в меня пальцем, прищуриваясь в хитрющей улыбке.

— Было дело. Летал. Но деньги-то всё равно возьми. "Ласточку" свою восстановишь, тогда и прокатишь бесплатно.

— Эх-х, это да… Нужен ей ремонт, нужен. Давай так сделаем, ты телефончик-то мой запиши, и как прилетишь в следующий раз, так сразу и звони. Я тут же примчусь и оттартаню тебя куда надо. Жаль, старуха моя не поверит, кого я сегодня возил.

— Держи, — приложил я к деньгам одну из визиток, которые напечатал для себя в Америке. Не все пригодились. Половину обратно привёз. Телефон деда всё-таки пришлось записать. Кто знает, может и действительно когда воспользуюсь.

В доме у Микоянов ожидаемо случился знакомый генерал. В этот раз лётчик-испытатель просто лучился счастьем и даже не пытался скрывать довольное выражение лица.

Поздоровавшись, и сняв с него через Контакт информацию, я тихо порадовался вместе с ним.

Наши запустили "Кайру-М" и к их большому удивлению, на редкость удачно.

С комплектованием и отладкой "Кайры" не затянули, и система сразу начала испытываться на истребителях-бомбардировщиках, причем с обнадеживающими результатами (как сказал ведущий по системе М. М. Шарапов, "как-то сразу у нас многое стало получаться").

Революционность новой модернизированной прицельной системы, аналогом которой потенциальный противник не располагал, во многом была завязана на БЦВМ нового поколения "Орбита 20-23К" с повышенным быстродействием и увеличенным объемом памяти. Установка новых систем потянула за собой значительные изменения по планеру. Под аппаратуру "Кайры" полностью изменили носовую часть, в которой оборудовали два больших оптических окна: нижнее под ТВ-канал с лазерным дальномером-целеуказателем и верхнее под приемник лазерного дальномера.

Войдя в раж и почуяв прелести новых возможностей радиоконструкторы не ограничились одной системой, а добавили ещё несколько абсолютно новых. Компактные помеховые станции "Сирень" заменили неэффективный "Барьер", а СПОЮ уступила место более совершенной СПО-15Л "Береза-Л" Омского ЦКБ автоматики, не только обнаруживающей излучение, но и фиксирующей тип РЛС, запоминающей до шести объектов, и определяющей степень их опасности.