Двенадцатая реинкарнация. Трилогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 228

— Крайне просто. Попробуйте себе представить структуру своего же института. Пока в каждом отделе не появится хотя бы одна персоналка, у вас ничего не выйдет. Чтобы заработала система нужен постоянный обмен данными. Так что в чём-то мы с вами в одной лодке.

— Но вы только что называли ОГАС нерабочим проектом, — вмешался в разговор комитетчик.

— Кто я такой, чтобы вставать на пути прогресса. Можно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться бессмысленно, — процитировал я старую истину в своём вольном изложении, — Любой проект может оказаться возможен, если его рассматривать в динамике. Сейчас вам элементарно не хватит обычных простеньких компьютеров, и людей, умеющих с ними работать. Не исключено, что через год-другой ситуация изменится. По крайней мере мы над этим работаем, — не стесняясь, приукрасил я действительность и показал рукой в сторону стенда справа от себя.

Пусть теперь они ломают себе голову над тем, как им поступать. Наверняка от меня хотели чего-то добиться. Вполне возможно, что им как раз нужен такой как я, весь из себя популярный, чтобы провести показательную порку и поумерить развитие сетей в стране. Но я ясно дал понять, что на этот процесс я никак не влияю, а вот с их проектом могу оказаться даже полезен. Что самое интересное, почти нигде не соврал. Так, разве что чуть-чуть приукрасил желаемое.

В ОГАС я не верю ещё и чисто по причине человеческого фактора. Во-первых, каста наших нынешних руководителей всеми силами будет сопротивляться их собственной замене на бездушные железяки. Тут ничего не попишешь, привыкли люди к власти. Во-вторых, вряд ли электронный документооборот способен сходу заменить бумагу. Полагаю, что ошибок там будет немеряно. В-третьих, при нынешней транспортной системе и уровне брака реальное получение материалов по заказам выглядит жуткой лотереей. В-четвёртых, трудовая дисциплина у нас ниже плинтуса. До той же Японии нам далеко, а доски объявлений пестрят приглашениями на работу. Не прокатит у лентяя в одном месте, может повезёт на соседнем заводе. А ещё есть и в-пятых, и в-десятых. И любая из причин может оказаться существенной.

— Хотелось бы всё-таки поточнее узнать вашу позицию… — начал было академик, но я уже стал подниматься из-за стола.

— Прошу меня простить. Руководство области пожаловало. Я пройдусь с ними по стендам и скоро вернусь, — своего куратора я увидел одновременно с появлением Ельцина со свитой. Увидев мой скошенный взгляд, он понятливо затесался в хвост свиты.

— Что случилось? — поинтересовался майор, боковым зрением следя за тем столиком, откуда я вышел.

— Трое за столом, четвёртый у колонны. Украинцы. Трое ваши коллеги. Пытаются продать идею ОГАСа, но видимо кто-то им на наши проекты кивнул. Приехали крайних искать, — кратко изложил я обстановку куратору, успевая кивнуть паре знакомых из свиты первого секретаря обкома.

— Почему украинцы? Что за ОГАС? — практически не разжимая губ поинтересовался майор.

— Академик Глушков считается отцом концепции Общегосударственной автоматизированной системы ОГАС. Он работал у нас, в Свердловске. Преподавал математику в лесотехническом. Потом переехал в Киев и возглавил там институт кибернетики. По заданию Косыгина работал над ОГАСом, и в итоге запросил на это дело двадцать миллиардов рублей, — коротко выдал я необходимую информацию куратору.

— И? — уложил майор свой вопрос в одну букву.

— Что и? Видимо кому-то из их элиты нынче хвост жёстко прижали. Решили попробовать реанимировать тему. Деньги такие, что всем хватит, если их получить. Хотя, это чисто мои догадки, — чуть сдал я назад. Куратор у меня и сам не дурак. Должен сообразить, что миллиардами у нас ворочают только первые лица. И то, вопрос по суммам такой величины принимается в Политбюро коллегиально, а значит… Ой, млин… Значит всё плохо.

Как-то мне не очень хочется выпасть из окна, как это сделал в памяти о моей первой жизни "партийный кассир" Кручина, а затем этот же подвиг повторил его предшественник Павлов, и причастный к ним Лисоволик. Миллиарды, добытые в одночасье, они такие… Не совсем совместимые с жизнью окружающих…

— Это зачем вы тут наставили? — обратился ко мне Ельцин, углядев меня через головы и проигнорировав мою попытку скрыться в его свите.

— Демонстрируем новый подход к производству детских игрушек, — чуть ли не против собственной воли отозвался я заранее отрепетированной фразой, — В этот раз мы предлагаем производителям не просто голую идею, а уникальные комплекты пресс-форм. Им остаётся только приобрести автоматическую литьевую машину, и у них в руках окажется компактное производство детских товаров. Кубики, кегли, автоматы, лейки, вёдра. Больше ста наименований. И эту цифру я называю без учёта изменения цвета.

— А откуда они эти формы потом будут брать, ну, или хотя бы обновлять? — чуть заметно моргнул мне хозяин области, или мне показалось…

— Мы закупили три японских электроэрозионных станка и поставили на них свою электронику. Пока потребности области перекрываем, — всё так же машинально выдал я готовый штампованный ответ.

— Чего-чего закупили? — вылез из-за спины Ельцина полковник, в весьма потёртом кителе, — Эрозионники? На какой класс чистоты тянут?

— Девятка за один проход, — подсказал мне из-за спины наш подошедший начальник цеха.

— Врёшь. Мы неделю шмурыгаем, и то… — полковник как-то боком, чуть ли не по-петушиному, подскочил к моему Иванычу.

— А ты кто, тля-я? Я тебе сказал — девятка. Значит — девятка, — буром попёр на него мой мастер, в свою очередь выпятив грудь. Вот уж за него я спокоен. Мужик реальный. Такие словами зря не бросаются.

— Пройдёмте дальше. На следующем стенде у нас товары для дома, — я сдвинул с места Ельцина, прихватив рукой его рукав, и свита стронулась с места, перестав наблюдать за поединком любителей микронов. Те сами разберутся.

Глава 20

16 мая 1978 года. Москва. Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР.

— Как все вы знаете, меньше чем через месяц в Беркли состоится очередной "матч гигантов", как любит именовать пресса легкоатлетические матчи между сборными СССР и США. Матч юбилейный. Уже двадцать лет прошло с тех пор, как мы проводим это международное мероприятие. Завтра в ЦК КПСС мне нужно будет подать записку с нашим анализом о перспективах предстоящего матча. На основании этих прогнозов Отдел пропаганды и агитации при ЦК КПСС будет планировать масштабы освещения соревнований в средствах массовой информации.

Поэтому прошу к вашим оценкам о предстоящих соревнованиях отнестись объективно и ответственно, — выделив голосом последние слова, Сергей Павлович оглядел присутствующих, проверяя, прониклись они или нет серьёзностью поставленной задачи, — Первым предлагаю выступить главному тренеру сборной Николаю Ивановичу Политико.

— Ситуация в команде складывается неоднозначно. Пока с уверенностью можно говорить лишь о том, что женщины у нас так и остались сильней американок, а вот мужчины серьёзно сдали позиции. Особой вины наших спортсменов и их тренеров я не вижу. Просто американцы серьёзно подтянули эстафеты, прыжковые дисциплины и можно сказать, что сравнялись с нами по мастерству. В результате мы порядка пятнадцати очков можем проиграть в мужском зачёте, отыграв около пяти в женском. Думаю, что я не сильно ошибусь, если скажу, что без изменения состава команды мы вряд ли должны всерьёз рассчитывать на победу. Свои предложения по изменению состава я внёс два дня назад. Если коротко, то я предлагаю заменить четырёх спортсменов в беговых дисциплинах, где в настоящее время мы откровенно слабы, и дополнить команду двумя прыгунами, — Николай Иванович намеренно взял паузу, оглядывая участников совещания.

С предлагаемыми изменениями все были ознакомлены заранее, и сейчас он ждал реакции своего "заклятого друга", главного тренера сборной РСФСР Самохина. Крепко невзлюбили они друг друга, и не отказывали себе в удовольствии при случае куснуть побольнее один другого. После смерти Коробкова, бывшего главного тренера легкоатлетической сборной страны, на его место назначили Политико, в основном за успехи в руководстве команды на Олимпийских играх. Тренер РСФСР однако считал, что Политико просто выскочка, волей случая захвативший так давно ожидаемую им должность. С тех пор он не упускал случая и всячески пытался раздуть и подчеркнуть все промахи и неудачи Николая Ивановича, а то и способствовал их появлению.