Двенадцатая реинкарнация. Трилогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 210

— Отчего же нельзя, — покивал головой вредный старикашка, пряча улыбку, — Тебе в одну десятую твоего резерва карман посчитать, или иначе как-то?

— Лучше в одну пятую, — решил я, почесав затылок. Резерв-то у меня понемногу растёт, а вот кармашек каким получится, таким и останется.

Хотя, что я переживаю. Размечтался. Соорудит мне сейчас ларс иллюзию, и не факт, что мне удастся когда-нибудь с ней разобраться. Даже тот же механизм подглядеть, или цепочки рунные увидеть.

Старик тем временем ненадолго прикрыл глаза, а потом сделал интересный такой жест — словно щепотку соли бросил в сторону глобуса. Шар на секунду потемнел, а потом ещё столько же времени помельтешил яркими кольцами и пятнами.

Бум-м-м!

Мне показалось, что даже кресло подо мной подпрыгнуло.

Рядом со мной материализовался могучий ящик. Размером со здоровущий холодильник. Этакий двухкамерный мутант — переросток.

— Я же говорил, что ничего приличного не выйдет, — зашёлся противным хихиканьем пакостливый дедок, старательно прикрывая ладонью рот и пряча глаза. Затем он вытащил из кармана платок, вытер слёзы и шумно высморкался.

— Это что? — я подошёл к лежащему на боку "холодильнику", и заглянул внутрь. Хм, а он и изнутри, как холодильник. Только без полочек и отделений. Ровные белые стенки, и дверок нет. Здоровая дура. При желании я сам там весь помещусь, как мумия в саркофаге.

— А ты, с твоим-то резервом, на что-то большее рассчитывал? — замер дед, передумав убирать платок в карман. Весёлый он типус однако, даром, что бестелесный.

Вот только напрасно он веселится. У нас слегка разное понимание того, что есть маленькое, а что — большое. Я же в его музее не только на экспонаты глазел. Сдались они мне тысячу лет. Я ещё и устройство залов изучал. Судя по первому впечатлению, его музейные залы и мой сундук, он же саркофаг — это близнецы-братья, различающиеся только размерами. Особенно в морском порту у него часть рунного устройства, как на ладони была видна. Размеры карманов разные, а принцип-то построения у них один и тот же. Ага, и масштаб один к не знаю скольким там тысячам, а то и миллионам.

Недопонимает ларс, что пространственный карман не только для музейных залов хорош, но и как походный рюкзак незаменим. Хотя ему-то, бестелесному, как раз проблема рюкзака и многодневных походов не грозит. Разница менталитетов у нас с ним колоссальная, хотя бы исходя из способов нашего существования.

— Я думал, что карман невидимый будет, — поделился я с ларсом своими мыслями, осторожно пиная сундук носком ботинка. Хм, по ощущениям — сундук как сундук. Стенка, по крайней мере, твёрдая.

— А его кроме тебя никто и не увидит. Точно так же, как и амулет телепорта. Его тоже только ты можешь видеть. Для остальных его нет в этом мире. Ни заметить не смогут, ни пощупать. Ну так что? Будем меняться? Тебе карман и телепорт, а мне — две книги про твою жизнь в других мирах, — азартно потирая руки, заёрзал дедок на своём кресле.

— Подожди-ка. А какой мне смысл в этом телепорте, если он меня только к тебе переносит? — возмутился я на явную подставу.

— Почему только ко мне? Ставь маяки где хочешь и на них прыгай, — пожал дедок плечами, удивляясь моей беспросветной глупости.

— Ага, ещё бы знать, как это делать…

— Да проще простого. Ты же умеешь простенькие амулеты делать, так что и маячок смастерить сможешь. Образец я тебе дам, — старик вытянул перед собой открытую ладонь и там появился овальный камушек. С виду — обычная светленькая речная галька, опоясанная колечком рунных символов, — Заряжаешь своей Силой и прячешь на том месте, где хочешь появляться. Не забывай их только перезаряжать время от времени и хорошенько запомни, какой маячок к какому камню на амулете привязан, — ткнул он пальцем в разноцветные камушки, расположенные на расходящихся лучах звезды, изображённой на артефакте.

Ага, пять камней — это пять возможных маршрутов переноса, а центральный камень — это перенос в местный музей. Неплохо. Ещё бы Силы столько вкачивать не требовалось, так совсем бы хорошо было.

— И как далеко можно переместиться? — поинтересовался я, желая уточнить ценность предстоящего приобретения.

— Да хоть на Луну, — хохотнул дедок, — Лишь бы тебе запаса Силы хватило.

— А если не хватит, то что? Не долечу?

— Скорее, не взлетишь. Просто не сможешь активировать артефакт.

Так. Уже понятнее. Значит система переноса оборудована "защитой от дураков". Дальше я смогу и сам разобраться, а то дедок уж больно нетерпеливо ёрзает, того и гляди нервничать начнёт.

— Тогда последний вопрос. Как мне карман вызывать?

— Вот же неуч. По энергетическому каналу, конечно же. Он же к твоей энергетике привязан. Хотя, стой. Мне проще самому привязку сделать, чем полчаса объяснять. Придумай слово, которым ты его вызывать будешь и отчётливо мысленно произнеси его.

— Сундук! — постарался я думать, как можно "громче". Опс… Сундучок-то пропал. Так, ещё раз, — Сундук!

Появился, родимый. А если туда рюкзак закинуть, то что будет? Нормально получается. Сундук исправно пропадает и появляется, и рюкзачок там в уголке удачно устроился.

— Ну что, наигрался? — сварливо поинтересовался дед, когда я в очередной раз, по-моему в пятый или шестой, спрятал сундук.

— Да. Забавная вещица получилась, — согласился я, нехотя отрываясь от новой игрушки, — А как мне воспоминания тебе передать?

— Очисти голову от посторонних мыслей и начни вспоминать тот мир с первых мгновений твоего появления там, — выдал мне старик необходимые рекомендации, и пододвинув ко мне своё кресло, взял меня за руку.

Я кивнул ему в ответ, и прикрыв глаза, ударился в воспоминания.

— Вытаскивайте его на свет и сами уходите. Крепь на честном слове держится. Больше никого не спасём, — услышал я знакомый рычащий голос, и меня поволокли к свету на куске брезента.

— Сильный удар сегодня был. Половину переходов завалило. Старики говорят, что последний раз такой силы удар лет сто назад был. Но тогда в основном нижние выработки обрушились. Десятки гномов задавило.

— Ты бы поменьше болтал, Ури. Лучше глянь, не очнулся ли парень.

— Очнулся. Глазами крутит.

— Слава Хашуту! Хоть кого-то спасли, — нависло надо мной бородатое лицо нашего соседа-гнома.

Да. Нелегко дались мне воспоминания. Прилично душу себе разбередил. А глаза, ну что глаза, это соринка просто в них попала. Сейчас всё пройдёт. Пара глубоких вдохов-выдохов, и уже стало легче, а то грудь словно стальным обручем сдавило и комок стоит в горле. Ну всё. Уже отдышался. Мужчины не плачут.

— Ладно. Хотел я и про остальные книги с тобой договориться, да сам вижу, что сегодня толку от тебя немного будет. Ты там у себя давай аккуратнее живи. С врагами я тебе ненадолго помог, а дальше уж сам выкручивайся, — наклонился надо мной дедок, вглядываясь в глаза, — И не смей меня беспокоить раньше, чем через неделю, — уже жестче добавил он, отпуская мою руку.

— Неужели обе жизни успеешь за неделю просмотреть? — просипел я, не сразу справившись с пересохшим горлом. Долгонько видимо я с воспоминаниями мучился.

— Время не для всех одинаково, — расплывчато ответил старик, щелчком пальца активируя висящий у меня на груди артефакт.

Короткий высверк перехода, и я оказался у себя на даче. Первым, на что обратил внимание, был кофе.

Парящий кофе… Та самая чашка, которую я так и не выпил перед путешествием. Я уставился на неё, как на чудо. По моим ощущениям я чуть ли не полдня провёл непонятно где, а тут даже кофе не остыл.

Растерянно озираясь, уловил ещё несколько странностей. Отсутствующий рюкзак и абсолютно сухие ботинки, на которых у меня было много снега.

Машинально потянувшись к чашке, я наклонился к столу. Глухой звук от удара тяжелым предметом по краю стола заставил меня перевести взгляд ниже. Слегка оттопыренная пола куртки ещё раз ударилась об стол, и я, холодея от неожиданной догадки, сунул руку во внутренний карман. Тёплая рукоять Беретты, про которую я забыл, сунув её в карман и увлёкшись затем осмотром револьверов, уже привычно устроилась в ладони.