Двенадцатая реинкарнация. Трилогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 133

— Эффект плацебо. Самовнушение. Но как тогда объяснить, что полностью пропали болевые ощущения, — как бы про себя рассуждал академик, комментируя свои ощущения и ход мысли, — Расскажете? — с любопытством спросил он, после нескольких сильных взмахов руками, что видимо, должно было изображать пловца в стиле баттерфляй.

— Пётр Леонидович, я не так жесток, чтобы лишить вас возможности самому поломать голову над такой замечательной загадкой. Хотя, если к концу прогулки у вас правильная версия не родится, то обещаю дать подсказку, — я хитро переглянулся с Хозяйкой, с трудом сдержавшись, чтобы не подмигнуть.

- Всё. Идём гулять, — жизнерадостно откликнулся учёный, пытаясь при этом изобразить для жены "ласточку".

— Петя, наденешь пуловер. К вечеру на улице стало прохладно. — Анна Алексеевна пошла за одеждой, с усмешкой бросив нам на ходу. — Оба себя ведёте, как мальчишки. Наверно думаете, что я в ваш розыгрыш поверила.

— Не поверила ведь. Мы, когда с ней познакомились, часа не могли прожить, чтобы не подшутить друг над другом. Помню, я в Париже даже на фонарный столб однажды залез, — рассмеялся академик. — Столько лет прошло, а мы с ней до сих пор постоянно озоруем и подначиваем друг друга.

— Это, случайно, не её отец будет, — не совсем вежливо ткнул я пальцем в сторону старой фотографии, где рядом с совсем ещё молодым Капицей стояли Иоффе, и незнакомый мне мужчина, представительного вида. Определённое фамильное сходство у него с Анной Алексеевной прослеживалось вполне очевидно.

— Он, генерал флота, академик, Крылов Алексей Николаевич. Старая фотография. Девятнадцатый год. Мы втроём тогда и составили первый Президиум физико-механического факультета. Аннушка вся в его породу пошла. Ох, и остёр был тесть на язык. А уж насколько умён и талантлив, словами не передать. Его ещё при жизни адмиралом корабельной науки называли. Помню, как-то Крылова вызвали из-за границы осмотреть ничтожную неисправность на черноморском танкере, а он, приехав, выдал заключение: — "Если впредь будет такая течь, то зовите доктора по венерическим болезням, а не инженера за тысячу километров".

От неожиданности я рассмеялся, немного протормозил, и поинтересоваться необычным воинским званием, резанувшим слух, не успел. Генерал флота. Первый раз в своей жизни такое странное словосочетание слышу.

Анна Алексеевна перехватила нас у дверей, и перед уходом завалила кучей советов и предостережений. Странно, что всё это она говорила, глядя на меня, а не на мужа. Видимо чувствует, что у того, за долгие годы их совместной жизни, на её слова образовался устойчивый иммунитет. Даже я понимаю, что он сейчас её не слышит, хотя головой кивает, и пару раз поддакнул к месту.

На прогулке я сходу перехватил инициативу в разговоре, начав тезисно излагать содержание своего письма о будущем электроники, её важности для развития страны, армии и промышленности. Капица сначала слушал меня неохотно, но постепенно втянулся в разговор. Зачастую, на его вопросы я просто пожимал плечами. Он называл фамилии н названия институтов, которые мне ни о чём не говорили. Однако он оживился сразу же, после озвученной мной мысли про необходимость всемирной интеграции не только в производстве, но и в науке. Сходу опровергнув некоторые мои выводы по этому вопросу, он тут же предложил свои решения, гораздо более выверенные и фундаментальные. Оказывается, о многих вещах я просто ничего не знал. Привык шаблонно мыслить, что мы в СССР живём, как бы сами по себе, в отрыве от других наций. А вот ничего подобного. И наши, и американские учёные, целыми делегациями в сотню человек летают друг к другу на симпозиумы, и тот же "Союз" и "Аполлон" — это долгий проект их совместной разработки.

— Только в этом году в США выедет более пятисот советских учёных, а к нам приедет больше семисот американцев, для совместной работы в академических учреждениях СССР, — сыпал цифрами разошедшийся академик. — Смешанная советско-американская комиссия по научно-техническому сотрудничеству уже определила рабочие группы по магнитогидродинамике и термоядерному синтезу.

— Не лень же людям ерундой заниматься, — восхитился я, пока учёный переводил дыхание.

— Как, простите? — переспросил меня Пётр Леонидович, споткнувшись на ровном месте. Что спотыкаться-то? Тут же всё песком ровненько отсыпано.

— Исходя из нашего философского спора, что термояд, что МГД — технологии — это именно те иллюстрации науки ради науки. Дорогие, теоретически осуществимые, но абсолютно не востребованные в ближайшие лет сорок. Тысячи людей будут годами заниматься чистой теорией, тратить безумное количество средств, а практического результата не получат. Голая наука. Жаль только, что на неё без толку уйдёт прорва денег, материалов и умов. Мне бы они больше пригодились.

— Ошибаетесь. Сильно ошибаетесь. Генератор уже есть и успешно работает, — торжествующе известил меня Капица, назидательно потрясая пальцем.

— Если вы про "Хибины", то позвольте не согласиться. Тому генератору до практического применения так же далеко, как первым электрическим лампочкам, что с угольным сердечником были, до современных.

— А вы откуда про Кольский эксперимент знаете? — хитро прищурился академик.

— От наших уральских геофизиков. Их партию как раз на Кольский и посылали. Ни нефть, ни газ они в результате так и не нашли. Вы с геологами поговорите. С теми, кто там скважину сверхглубокую бурит. Очень много интересного узнаете. Например про то, что данные геофизического исследования сильно не совпадают с результатами проб грунта. По данным геофизиков скважина должна была уже несколько разных слоёв пройти, а у геологов по факту — один сплошной гранит в образцах. Но что-то мы с вами сильно отвлеклись от темы.

— Почему же. Про геологов было очень познавательно. Что это вы вдруг заулыбались?

— Да, про геологов… Я. когда с ними общался, одну байку услышал, про преподавателя из Московского геологоразведочного института. Тот первую лекцию по своему предмету всегда начинает следующим образом:

— "Знаете ли вы, почему астрология стала астрономией, а геология, так и осталась геологией? — аудитория зачаровано молчит, — А потому, что та наука, которую я вам буду преподавать, вообще практически не знает ничего о том, что творится в толще земли. Наши знания основаны лишь на огромном опыте исследований, но попытки построить теоретически непротиворечивые модели, постоянно разбиваются об исключения, которые встречаются в повседневной практике. Поэтому мы, как и астрологи, никогда не станем точной наукой. Итак, запишем тему: восемь основных гипотез по происхождению Земли…"

— Да уж, действительно здорово, — отсмеявшись, и вытерев платком глаза, заметил Капица, — И что же, по вашему, не так с генератором?

— Теория слишком опережает своё время. Нет необходимых жаростойких материалов. Нет эффективных и мощных инверторов. Ваш генератор прямой ток даёт. Его, при существующей технической базе, превратить в переменный крайне затруднительно. Понятное дело, что изобрести инверторы нового типа не так почётно и престижно. Но здравый смысл мне подсказывает, что для экономики они дадут больше, чем генераторы, и нужны они были стране ещё позавчера. А вот без генераторов мы и дальше проживём без особых проблем. Альтернативных решений у энергетиков — целое море разливанное.

— Выходит, генераторы не нужны, а вот инверторы необходимы. И для каких же целей?

— О, они нужны везде, где надо изменять обороты электродвигателя. Другими словами — от стиральной машины до высокопроизводительных станков и дизель — электроходов. А уж какой я себе бы электромобиль с ними построил, даже говорить не буду. Для небольших мощностей те же частотные преобразователи собрать не сложно, были бы силовые запираемые тиристоры, или биполярные транзисторы с изолированным затвором. Но их пока тоже нет. Или я не знаю про их существование.

— В электронике я не силён, но, с ваших слов понимаю, что техническое решение имеется. Собственно, и сейчас как-то же такие вещи решаются, — учёный поморщился. Видно было, что решение вроде бы несложных технических задач ему было не слишком интересно.