Сын Солнца (СИ) - Котов Алексей - Страница 70

Потому, скорее всего, никакого завоевания не будет. В таком случае каким следует ожидать его визит? Как мне известно, 27 декабря 1530 года - т.е. уже скоро - Писарро отправится из Панамы, но, не добравшись до инкских земель, высадится где-то на побережье Колумбии. После чего начнет пеший поход к инкским землям. Впервые он окажется на инкской территории где-то ближе к осени 1531 года, когда пройдет через Гуйякиль - формально подвластную инкам землю, где, однако, влияние их минимально. Где-то в начале 1532 года Писарро доберется до острова Пуна, а затем в марте-апреле того же года будет в Тамписе/Тумбесе. Там, видимо, и доведется вступать в контакт. Оглядевшись, он, скорее всего, примет решение не начинать немедленного вторжения - особенно когда увидит вооружение ‘Громотрубной армии’. Значит, что?

Скорее всего, заявит, что хочет торговать с Тауантинсуйу - вот мы вам, мол, всяких безделушек втридорога продадим - а вы нам золотишка. Увы, т.к. первая встреча с инками произошла при захвате в плен торговца, который научит испанцев кечуа, то про его существование они знают. А надо убедить, что нету у инков золота! Ну редкий металл, совсем мало его! А как же тогда со многочисленным ‘золотом’, про которое они слышали? Хи, про гальванику испанцы вряд ли знают! Вот и нужно будет еще одну новую технологию отработать и в ход пустить. А потом - помню из истории завоевания ацтеков, как там испанцы разграбили золото в доме, где они проживали - сделать так, чтобы кто-нибудь из испанцев спер такую вот ‘золотую’ штучку. Думаю, конкистадоры потом будут сильно удивлены! Ну а потом еще как-нибудь во время переговоров упомянуть про редкость золота - мол, приходится просто за дикие цены его у дикарей покупать! Да и мало его у них. Вот вам-то повезло как, завоевали золотую страну - эх, нам бы где такое местечко найти… Думаю, после этого привлекательность Тауантинсуйу в глазах испанцев сильно уменьшится.

Следующий важный момент - в 1534 году состоится вторжение Альворадо на север страны. Вот это-то будет очень удачно… В новом варианте истории ему доведется стать тем самым мальчиком для битья, на котором можно показать испанцам силу инкской армии. Следует разгромить его прямо вскоре после высадки - неподалеку от побережья. После чего отправить в Панаму послание с вопросом, следует ли считать это происшествие объявлением войны Тауантинсуйу. Да, корабли бы тоже неплохо было бы захватить… Пригодятся.

Третий важный момент - 1536 год, основание первой испанской колонии в Ла-Плате. С учетом того, что в перспективе следует брать под контроль всю Южную Америку - а в особенности расположенный неподалеку район Минас-Жерайс с его огромными запасами полезных ископаемых - эта колония в будущем может доставить немало неприятностей. Потому ее быть не должно. Следует превентивно основать свою. А как приплывут испанцы - ну что ж, им же хуже… Оттуда никого выпускать не стоит. Чем больше испанских экспедиций пропадет без вести в тех краях - тем лучше. Меньше желающих соваться и дальше будет. Пусть думают на ‘дикарей-людоедов гуарани’…

***

(Тауантинсуйу, уну Тальян, Тампис. Март 1530 года)

Чуя Маю не знал, зачем Сапа Инке понадобились эти большие деревянные лодки, но это было не его делом. Сапа Инка приказал построить их - значит, он должен это сделать. Думать же о том, зачем все это нужно - дело Великого Инки, жрецов и амаута. Вообще раньше ему доводилось строить лишь большие морские плоты, на которых торговцы отправлялись в далекие страны и раньше даже не задумывался над возможностью постройки таких лодок. Но как раз незадолго до начала войны с мятежниками его - как лучшего мастера по плотам - вызвали к Сыну Солнца, где тот сказал про необходимость постройки для дальних плаваний больших лодок.

- На плоте не уйдешь далеко от берега, - говорил тогда Сапа Инка, - На плоты не положить много груза и не посадить много людей. Если мы хотим достичь дальних стран и завоевать их - мы должны построить большие лодки со множеством парусов.

Чуя Маю тогда захотел было спросить, что а как же плаванье Тупака Инки Юпанки, но не решился. Но, видимо, Сын Солнца понял это так, потому что сказал:

- Есть вопросы?

- Но как же плаванье Великого Инки Тупака Юпанки? - боясь, как бы этот вопрос не сочли слишком большой наглостью, спросил мастер.

- А ты не думал, почему то плаванье было единственным? - внезапно с какой-то даже усмешкой спросил тогда Сапа Инка.

- Нет, - ответил Чуя Маю, - Мне то неведомо.

- А на самом деле все просто тут, - пояснил тогда Сапа Инка, - Он просто понял, что с одними плотами дальние плаванья не имеют смысла.

Затем ему дали макет лодки, которую он должен построить, - после чего началось обсуждение того, как ее делать. Сапа Инка и его амаута говорили про подбор подходящего для постройки дерева, про изготовление из него досок и их гибку, про их просушку и т.д. После чего сказали заниматься делом.

Первым делом ему пришлось самому отправляться в леса и объяснять работникам из местных племен, какие деревья нужно рубить. Что хорошо оказалось - Сапа Инка прислал им топоры из херрума, которые приходилось точить намного реже, чем применявшиеся прежде бронзовые - из-за чего работа была закончена намного быстрее, чем он думал.

Затем - это было уже во время войны - заготовленное дерево доставили в Тампис, где планировалось заняться постройкой кораблей. И тут уже мастера стали делать из них доски - сначала бревна при помощи присланных пил распиливали но доски, а затем при помощи топоров обтесывали. Одновременно же с этим строили и пропарочную камеру, куда должны были помещать доску перед сгибанием, и шаблоны, по которым их нужно было гнуть. А вот тут-то оказалось все не так просто. Если саму камеру сделали достаточно быстро - по сути, она представляла из себя лишь больших размеров ящик, в котором на специальные перекладины клалась доска, и большой котел, пар от которого подался в этот ящик, то вот с подбором режима работы все оказалось куда сложнее.

В первых экспериментах большая часть досок уходила в брак, трескаясь при изгибе. Как потом оказалось, главная проблема была во времени пропарки и том, что изгибать нужно буквально мгновенно после вынимания доски ящика. Подержал доску в камере слишком мало или слишком долго - трескается при изгибе. Не успел согнуть достаточно быстро - тот же результат. Кроме того, после снятия с шаблона доски частично распрямляются - причем, у разных экземпляров это проявляется в большей или меньшей степени. Так что часть заготовок впоследствии приходилось ‘догибать’ или, наоборот, частично распрямлять. Когда ж со всеми этими делами было закончено, все заготовки, а так же бревна, из которых впоследствии предстояло делать доски для обшивки, отправили на просушку.

И вот теперь наконец-то пришло время приступать непосредственно к строительству. Дерево в достаточной мере просохло, из Хатун Ирриру недавно прибыли последние детали для постройки - бронзовые болты, гвозди и медные листы для обшивки. И вот мастера, прежде занимавшиеся лишь строительством плотов, приступили к постройке большой лодки…

***

(Тауантинсуйу, Хатун Ирриру/уну Хауха, восточная граница. Февраль-июль 1530 года)

Анта Кучуна был сыном обычного плавильщика меди. Его отец, как до того многие поколения предков, работали в мастерских близ Куско, выплавляя из доставленной им руды медь. После чего передавали ее другим мастерам - сами они готовые изделия из нее не делали, на то были другие люди. Жили неплохо - инки снабжали всем необходимым, но просто хорошо делать работу Анта Кучуна считал недостаточным. Хотелось чем-то прославиться - получить каую-нибудь награду о чем потом можно будет хвалиться всю жизнь. Только как? Для него это было даже сложнее, чем для какого-нибудь крестьянина. Тот мог поучаствовать в войне, совершить подвиги - и тем прославиться. Однако для мастера это было практически невозможно. Да, он тоже должен был отслужить в армии - но то было лишь перестраховкой ‘на всякий случай’. На деле-то все прекрасно понимали, что если его и пошлют на войну - то лишь в самом крайнем случае и нужно лишь просить богов, чтобы такого никогда не случилось.