Семейные обязательства (СИ) - Келин Алекс - Страница 27

Визг лошади, стук копыт по камням мостовой, нечленораздельный вопль возницы - все сливается в один звук, мгновенно ставший адской болью.

Гранитная плитка тротуара больно ударяет по щеке. Пыль пахнет горячим камнем, прелыми листьями и чем-то невыносимо гнусным.

Вдаль по улице с грохотом несется коляска.

Шевелиться трудно, но можно. Подошедший инженер помогает Петру встать и костерит сбившего его неумеху-кучера на чем свет стоит. Проезжающая мимо карета Охранителей притормаживает, возница интересуется, все ли в порядке.

- Спасибо, нормально, - отмахивается Петр и хромает в цветочную лавку.

Жену нужно радовать.

***

Сегодня.

Элиза смотрела на мужа, ждала ответа. Через несколько секунд, поняв, что он о чем-то слишком глубоко задумался, повторила вопрос:

- Пьер, так вы расскажете, над чем работаете?

- Бумаги, дорогая. Скучные бумаги. Я ищу финансовые злоупотребления, проще говоря - выявляю казнокрадов. Простите, я не могу раскрывать детали. Может быть, лучше пойдем прогуляться по бульвару? Погода прекрасная.

Глава 10. Скрытые мотивы

Порученец Архиепископа Гетенхельмского, приставленный к отцу Георгию, был похож на шустрого серого крысюка. Жирные темные волосы вокруг тонзуры наводили мысли об ондатре - не о красивом мехе на воротнике богатого плаща, а о вертком водяном грызуне. Невысокий, чуть сутулый, викарий постоянно что-то теребил короткими пальцами - то шуршал бумагами в папке, то без нужды крутил перо, то щелкал деревянными четками. Он часто наклонял голову вбок, как будто прислушиваясь, и оборачивался на любой звук, будь то грохот колес кареты по брусчатке за окном или стук форточки от сквозняка.

Провинциал-охранитель привычно сдерживал раздражение. Если Владыка решил отправить к нему этого нервного типа - значит, так надо.

Тем более что к самому порученцу не могло быть никаких претензий. Великое дело - прийти, поклониться, вручить записку от Архиепископа и отдать несколько папок со старательно собранной грязью на трех иерархов, описанной мерзким канцелярским языком.

- Ваше преосвященство, - неожиданно звучно сказал порученец, - если у вас возникнут вопросы, я готов на них ответить в меру скромных сил.

- Спасибо... - кивнул отец Георгий, просматривая отчет о присвоении родственником настоятеля одной из церквей Гетенхельма немалых сумм, выделенных на помощь бедным. - Пока мне все ясно.

- Безмерно рад. Жаль, что приходится вспоминать о второй задаче Официума Охранителей, но вы ведь понимаете - борьба со злом, возложенная на вас, обязывает...

- Понимаю, - оборвал его епископ. И прекрасно помню историю. Наша, если так можно сказать, организация, создавалась для защиты веры, как от внешних врагов, так и от порочащих Церковь служителей. Обязанность выявлять колдунов добавилась позже. Не стоит читать мне лекции, - прервал он попытку визитера вставить слово. - Я знаю свою работу. Передайте Владыке, все будет сделано.

Порученец встал и едва заметно поклонился отцу Георгию. Скорее - кивнул, как кивают официантам, привратникам и другой обслуге.

- Один вопрос, - подчеркнуто-официальным тоном добавил охранитель, - кем был ваш предок? Судя по тому, как вы двигаетесь, кто-то из речных тварей. Водяной? Русалка? Омутник?

Визитер мгновенно прекратил щелкать четками и поводить плечами. Замер на секунду, потом выпрямил спину и зло, с вызовом посмотрел в глаза отцу Георгию.

Епископ дружелюбно улыбнулся, покачивая в руке папку:

- Не стоит стесняться. Мне по роду службы известно, что по всей империи обитает множество потомков разнообразной нечисти. Мстислав завоевал Тридесятое царство, чтобы построить новый дом, уничтожение коренных жителей не входило в его планы. Он запретил магию, сжег идолов, отрядил Официум карать нарушителей - и многое забылось. Но местные чудища издревле мешали кровь с людьми, а их дети принимали Господа, вели простую человеческую жизнь, и нет в том греха. Так кто основал ваш род?

Викарий прошипел что-то невнятное, поклонился отцу Георгию подчеркнуто-учтиво и вышел.

Епископ грустно усмехнулся ему вслед.

Бабушка, понизив голос, рассказывала маленькому Михаэлю, что один из его собственных предков был оборотнем-соколом. Судя по легенде, прославился пращур в основном как дамский угодник, но кто теперь помнит детали? От легендарной личности осталась тяжелая гранитная плита на могиле с полустертой буквой "Ф". А еще - слабый намек на что-то птичье в облике старших сыновей в роду. Или фон Келлерам просто нравилось так думать?

Не совсем обычные предки - секрет множества фамилий. Говорить о них вне семьи не принято, даже стыдно - ведь мы наихристианнейшая Империя, какие русалки-домовые?! Мало ли, что там было три века назад?

Мы - добрые дети Божьи и подданные Императора. А вы... Идите, откуда шли. В другом месте сказки об оборотнях собирайте, нечего тревожить добрых людей.

К сожалению, старая чертовщина не всегда оставалась в фамильных легендах. Если кто-то вместо рассказов у камина совершал реальные ритуалы, приходило время охранителей.

Полгода назад в небольшом городке стали пропадать молодые парни. Никто поначалу не беспокоился - ну, ушел мужик на заработки в большой город, бывает. А что не сказал никому - так что с них, юных-безмозглых, взять? Море по колено, родня мешается, разбогатеет детинушка - приедет с подарками. Или не приедет, тут уж как повезет. Может, его волки съедят по дороге, а может - в столице генералом станет. "Все в руке Божьей", - крестилась между делом семья, а матери тайком смахивали слезинки и ставили свечки за здравие.

Панику подняла невеста одного из пропавших. Умная девка не поверила, что ее любимый Ивасик ушел, не сказав ей ни слова.

И оказалась права.

Дело получилось грязным и громким.

Почтенная вдова фон Герреншвейг доживала свой век с дочерью, старой девой, потерявшей жениха задолго до войны принцев. Седая старушка и сухонькая пожилая дама были нелюдимы, хозяйство вели скромно, обходясь одной горничной и лакеем. Их усадьба ветшала от безденежья, древний герб над воротами почти развалился, от прежней славы рыцарской фамилии остались только громкое имя в Золотой книге родов... и традиция жертвоприношений предку - демону.

Отец Георгий с арест-командой застал обеих вдов с поличным, над распятым на тайном алтаре насмерть перепуганным парнем.

Пятым из пропавших.

Тела остальных жертв нашлись в неглубоких могилах под корнями на удивление пышно цветущих розовых кустов.

- Это мой долг, - спокойно сообщила на допросе старшая фрау фон Герреншвейг. - Жаль мальчишек, но я была вынуждена. Фамилия пресеклась, Алиса - последняя, нужно любой ценой продолжить род, а ведь она уже не молода.

- Вы хотели, чтобы ваша дочь забеременела от одной из жертв?

- Что вы! Ни в коем случае! Мешать нашу древнюю кровь с простолюдинами?! За кого вы меня принимаете! - горячилась она. - Алиса должна носить Его ребенка, Предок брал их тела, чтобы набраться сил! Еще чуть-чуть, и Он смог бы воплотиться, как при Мстиславе! - В выцветших старушечьих глазах плескался огонь Геенны. Скупой жест пальцами бывшей придворной дамы стал бы отчаянно заломленными руками, если б не светскость, давно ставшая для нее второй кожей.

- Вы погубили наш род, тупые служаки, - вздохнула она и снова замерла на стуле. Прямая спина, идеально ровная прическа, руки в тонких перчатках сложены на коленях, скромное платье и брошь с гербом - не убийца минимум пятерых человек, а живой портрет "Старость фрейлины".

"Безумна, - отметил про себя отец Георгий. - Безумна, как и дочь".

Охранитель хотел допросить и Алису, но ее разум давно пребывал где-то далеко за пределами реальности. На морщинистом, обрюзгшем лице немолодой девицы сменяли друг-друга разные улыбки - то светлая и радостная, то кокетливая, то по-детски наивная.