Семейные обязательства (СИ) - Келин Алекс - Страница 20

- А еще, уважаемый отец Георгий, потому, что меня ты выслушаешь. И даже не пошлешь подальше, по своему обыкновению. Фон Рауху от тебя этой чести не досталось бы.

- Я весь внимание, - кивнул отец Георгий и отправил в рот пару орешков. Хрустнул, раскусывая, и тут же потянулся за следующим. Орешки были подсушены в самую меру - еще остались сочными, но уже не вязли на зубах.

- Как думаешь, почему главой столичных охранителей назначили тебя? Ты ведь даже не возглавлял Официум в Гарце, был просто одним из заместителей. И тут такой взлет?

Бельская продолжала смотреть ему в лицо. Серьезно, не мигая, с явным интересом и беспокойством. Отец Георгий с удивлением понял, что только сегодня обратил внимание на цвет ее глаз. Они были темно-зеленые с карим оттенком.

А еще она не красила ресницы.

- Есть предположения, - пожал он плечами. - Но, думаю, сейчас вы, сударыня, откроете мне истину.

- Не ерничай, пожалуйста! - чуть громче сказала Бельская. - Нет у меня никакой истины. Могу только сказать, что Архиепископ ради тебя нажал на все рычаги, до каких дотянулся, и протащил назначение через Гетенхельмский Конклав, пока ты ехал из Гарца. Столичные епископы крякнули, но утвердили, а потом неделю друг у друга выясняли, кто ты такой и откуда взялся... Твоя служба в качестве моего охранника, кстати, всплыла далеко не сразу. Для всех твой послужной список был коротким: армия, Официум Гетенхельма, где ныне покойный Провинциал-Охранитель возлагал на тебя большие надежды, потом оплошность и ссылка в провинцию. Понимаешь, а чем я?

- Допустим, - осторожно сказал отец Георгий.

- Все ты понимаешь, - подвела итог Бельская. - А теперь самое важное. Запомни, отец Георгий - когда у тебя земля загорится под ногами, прежде чем... действовать, пожалуйста, поговори со мной. Это очень важно. Мы в одной лодке. Хорошо?

- Мне кажется, сударыня, вы хотели сказать: "прежде, чем наделать глупостей", - буднично заметил отец Георгий и встал. - Спасибо, - поклонился он Бельской, - за угощение и интересную беседу. Я накрепко ее запомню. А теперь, прошу, прикажите проводить меня к арестованному Лунину.

Беседа с узником прошла быстро и буднично. Пытать однорукого отец Георгий не собирался, решил обойтись отработанными на множестве подозреваемых навыками ведения допроса. Павел Николаевич полностью подтвердил сообщение Бельской о мотивах покушения, явно ничего не скрывая. Рассказывал о своей находке с горящими глазами, гордился своей хитростью - больше-то уже нечем.

На вопросы о дочери не смог сказать ничего вразумительного. Да, фактически - племянница. Нет, я не знаю, что делала сестра в последний год жизни. Приехала из Гнездовска, но по каким поручениям императрицы она там была - неизвестно. Нет, я не в курсе, кто отец Элизы. Было подозрение, что Воронцов - но нет, он поклялся, что никогда... Да, верю. Зачем ему врать?

Нет, не знаю, незачем - все, что в итоге получил отец Георгий.

Информация его устраивала.

Теперь нужно тщательно ее обдумать.

***

Отец Георгий мерял шагами свой кабинет - размышлять на ходу было удобно и привычно. А то, как усядешься в кресло, начинает клонить в сон. Предшественник был тем еще сибаритом, из нормальной мебели завел только стол с множеством ящичков и полочек. Все, на чем можно сидеть или лежать, оказалось настолько мягким, что от одного взгляда начинали ныть кости.

Избавиться бы, да руки не доходят. Кастелян подворья охранителей занят подготовкой и пополнению кошачьего поголовья - отец Георгий чуть ли не первым делом приказал увеличить количество котов-экспертов, вот и расширяют вольеры. Потом начнут помойных котят подбирать, обучать, выискивать среди мяукающей толпы будущие таланты... Работы невпроворот.

Дымок не разделял пренебрежение Провинциал-охранителя к хорошей мебели. Кот запрыгнул на спинку кресла и увлеченно ее драл. Плотная гобеленовая обивка с изящно вытканным рисунком идеально подходила для заточки кошачьих когтей. Ткань обоев Дымок уже опробовал, но без восторга, зато кресло произвело на него самое лучшее впечатление.

"Люблю роскошь!" - было написано на мохнатой, нагло-беспородной морде.

Отец Георгий отодвинул кресло в угол кабинета. Кот с него так и не слез, только лапками переступил. Дымок все знал о том, сохранять равновесие. Бывало, до начала драки зверь-эксперт не успевал спрыгнуть с плеча охранителя, а бывало, что и прыгать-то было некуда. Вот и приходилось коту вцепляться когтями в капюшон, воротник, кожаный ремень перевязи... Да за что получалось - за то и цеплялся, не забывая грозно выть и шипеть на противника.

Охранитель вышел в приемную, кивнул подскочившему было секретарю, взял простой деревянный стул с тоненькой подушечкой, принес в свой кабинет и поставил перед рабочим столом. Сел, откинулся на жесткую спинку и удовлетворенно хмыкнул.

Так можно и работать, не разминаясь каждые пять минут.

Дымку надоело терзать кресло. Он муркнул, спрыгнул на сиденье и развалился на своем "троне" во всю длину. Свесил длинный пушистый хвост почти до пола и прикрыл глаза.

- Хорошо тебе, - сказал коту охранитель.

- Мрря-у! - Зевнул Дымок, всем своим видом демонстрируя - да, хорошо. А ты, человек, мог бы и пузо мне почесать, а не сидеть зазря.

- Ну, иди сюда, - с притворной обреченностью вздохнул отец Георгий.

Дымок встал, потянулся, продемонстрировав длинные острые когти, подошел, гордо подняв хвост, и запрыгнул на колени охранителю.

- Задали нам задачку... - сказал отец Георгий, почесывая кота за ухом. - Пойди туда, не знаю куда, найди принца Ульриха, который, по всему выходит, и есть "то - не - знаю - что". И это не считая всех сопутствующих сложностей.

Говорить в кабинете можно было свободно. Отец Георгий в первый же день проверил - толстые стены и тяжелая дверь глушили все звуки. А любая магическая прослушка тут была невозможна. Но все равно, он размышлял почти неслышно - в паре шагов не разберешь, что там бормочет охранитель на ухо своему зверю.

Дымок привычно свернулся клубком и заурчал.

Тихий голос охранителя кот помнил с раннего детства.

Почти два года назад, в октябре, в Гарце было холодно и ветрено. Отец Георгий поздним вечером возвращался с допроса, крутил в голове показания и улики... И вдруг услышал краем уха отчаянный писк из сточной канавы. Через секунду он уже стоял чуть ли не по пояс в ледяной грязи, разгребая руками плывущий мусор. Котенок чудом не утонул, жадно хватал воздух маленькой пастью и мелко дрожал. Отец Георгий засунул его за пазуху и поспешил на подворье - отогревать зверька и греться самому.

Пустили его не сразу. Привратник только после резкого окрика узнал охранителя в мокром, грязном с ног до головы мужике, стучащем зубами от холода.

Провонявшую нечистотами одежду отстирывали в несколько заходов.

На следующий день и котенка, и отца Георгия свалила простуда. Зверек тряпочкой лежал на груди охранителя, почти не вставал, только пару раз лизнул предложенный гусиный паштет.

"Ну вот, помирать собрался, - фыркнул отец Георгий, устраивая котика на сгибе руки. - Эй, комок шерсти, - сказал он уже громче, почесывая одним пальцем маленькую кошачью головенку, - если выживешь, будем вместе работать. Ты уж постарайся, нам эксперты нужны. Из таких, как ты, спасенных - помойных, лучшие служители получаются. Зря я, что ли, за тобой в дерьмище нырял? Отрабатывай, чучело мохнатое".

Отцу Георгию показалось, что котик его слушает. Что, возможно, хриплый человеческий голос удерживает крошечного зверька среди живых, не дает окончательно сдаться болезни.

Он и говорил, почти все время. Пока заливал в маленькую пасть лекарства, выданные лекарем с подворья. "Не перепутайте, святой отец! Вот это, по две капли - коту. А вот это, по столовой ложке - вам". Пока протирал слезящиеся глазки, пока чистил маленькие ушки, опасаясь навредить большими неуклюжими пальцами.