Девушка в башне (СИ) - Арден Кэтрин - Страница 45

кони направились вправо между празднующих домов. Стук копыт изменился, и река

развернулась лентой перед ними. Дым города остался позади, вкруг был снег и чистый

свет луны.

Вася все еще была навеселе, несмотря на очищающую прохладу ночного воздуха.

Она громко кричала, Соловей ускорился, и они неслись вдоль Москвы–реки. Две лошади

мчались шаг в шаг по льду и серебристому снегу, и Вася смеялась, скаля зубы ветру.

Морозко ехал рядом с ней.

Они мчались долго. Когда Вася проехала достаточно, она перевела Соловья на

ходьбу, на импульсе нырнула, смеясь, в сугроб. Потея под тяжелой одеждой, она сорвала

шапку и капюшон и высвободила смятую черную косу.

Морозко остановился рядом с Соловьем и легко спрыгнул на лед реки. Он мчался

безумно и радостно, как она, но теперь был собранным и осторожным.

– Так ты теперь сын помещика, – сказал Морозко.

Легкость Васи отчасти увяла. Она встала и отряхнулась.

– Мне нравится это. Зачем я родилась девочкой?

Голубое сияние из–под век.

– Девочка из тебя не очень.

Это вино – только вино – ударило жаром в ее голову. Ее настроение переменилось.

– Это все, что у меня есть? Быть призраком, тем, кто есть, но не на самом деле? Мне

нравится быть юным господином. Я могу остаться там и помогать великому князю. Я

могу учить лошадей, людей, махать мечом. Но я не смогу, потому что они раскроют мой

секрет.

Она резко развернулась. Звезды сияли в ее открытых глазах.

– Если я не могу быть господином, я все еще могу быть путницей. Я хочу повидать

весь мир, если Соловей отнесет меня. Я увидела бы зеленую землю за закатом, остров…

– Буян? – шепнул Морозко за ней. – Где волны бьют о камни на берегу, и воздух

пахнет холодным камнем и цветами апельсина? Где правит дева–лебедь с серыми, как

море, глазами? Страну из сказок? Этого ты хочешь?

Жар от вина и дикой езды угасал, и все вокруг было ужасно тихим перед рассветным

ветром. Вася вдруг задрожала, одетая в волчью шкуру и со спутанными черными

волосами.

– Потому ты пришел? – спросила она, не оборачиваясь. – Выманить меня из

Москвы? Или хочешь сказать, что мне лучше быть там, как девушке, и выйти замуж?

Почему черти пришли на праздник? Почему гамаюн была сверху – да, я знаю, что

означает птица. Что происходит?

– Нам запрещено праздновать с людьми?

Она молчала. Она расхаживала, как кошка в клетке, хотя вокруг были лед, лес и небо.

– Я хочу свободу, – сказала она, будто себе. – Но я хочу место и цель. И я не уверена,

что получу хоть что–то, не то что оба. И я не хочу жить во лжи. Я причиняю боль брату и

сестре, – она резко замерла и повернулась. – Ты можешь раскрыть эту загадку за меня?

Морозко вскинул бровь. Рассветный ветер кружил снег у ног лошадей.

– Я – предсказатель? – холодно спросил он. – Я не могу побывать на празднике,

покататься при свете луны, не слушая жалобы русских дев? Что мне до твоих мелких тайн

или совести твоего брата? Вот мой ответ: не слушай сказки. Я говорю правду: твоему

миру нет дела до твоих желаний.

Вася сжала губы.

– Моя сестра так же сказала. А ты? Тебе есть дело?

Он молчал. Облака собирались над головой. Кобылица дрожала.

– Ты можешь насмехаться, – продолжила Вася, злясь, шагая ближе. – Но ты живешь

вечно. Может, ты не хочешь ничего, может, тебе все равно. Но… ты здесь.

Он молчал.

– Мне прожить как самозванка, пока они меня не раскроют и не запрут в монастыре?

– осведомилась она. – Убежать? Уйти домой? Больше не видеть братьев? Где мое место?

Я не знаю. Я не знаю, кто я. И я ела в твоем доме, чуть не умерла в твоих руках, и ты

катался со мной сегодня… и я надеялась, что ты будешь знать.

Слова звучали глупо даже для нее. Она прикусила губу. Тишина затянулась.

– Вася, – сказал он.

– Нет. Ты не серьезно, – сказала она, отпрянув. – Ты бессмертен, это лишь игра…

Его ответ был не в словах, а руки заговорили за него, когда его кончики пальцев

нашли пульс за ее челюстью. Она не двигалась. Его глаза были холодными бледными

звездами, и она растерялась.

– Вася, – снова сказал он, тихо и почти с надрывом, в ее ухо. – Может, я не так мудр,

как ты думаешь, хоть и много лет провел в этом мире. Я не знаю, что ты должна выбрать.

Каждый раз, когда выбираешь путь, нужно помнить о том, что ты не выбрал. Решай, как

будет лучше, продумай варианты, у каждого пути есть хорошие и плохие стороны.

– Это не совет, – сказала она. Ветер бросил волосы ей в лицо.

– Это все, что у меня есть, – сказал он. А потом запустил пальцы ей в волосы и

поцеловал.

Она всхлипнула, гнев и желание смешались. Ее руки обвили его.

Она еще так не целовалась. Не так долго и неспешно. Она не знала, как, но он учил

ее. Не словами, нет: ртом, кончиками пальцев и ощущениями, у которых не было слов.

Темное и осторожное прикосновение порхало по ее коже.

Она прижималась к нему, ее тело расслабилось и пылало холодным огнем.

«Даже твои братья теперь назовут тебя обреченной», – подумала она, но ей было все

равно. Легкий ветер прогнал облака, и звезды ярко сияли на них с неба.

Он отодвинулся, и она была с большими глазами, красная и пылающая. Его глаза

сияли идеальным голубым пламенем, он мог быть человеком.

Он резко отпустил ее.

– Нет, – сказал он.

– Не понимаю, – ее ладонь прижалась ко рту, тело дрожало, она была настороженной,

как девочка, которую он когда–то забросил в седло.

– Нет, – сказал он и провел рукой по темным волосам. – Я не хотел…

Осознание ранило. Она скрестила руки.

– Не хотел? Почему тогда ты пришел?

Он стиснул зубы. Он отвернулся от нее, сжимая кулаки с силой.

– Потому что хотел сказать…

Он замолчал и посмотрел на ее лицо.

– Над Москвой тень, – сказал он. – Но, когда я стараюсь заглянуть глубже, меня

отгоняют. Я не знаю, в чем причина. Ты не…

– Что я? – спросила Вася, ненавидя то, как прерывался ее голос.

Пауза. Голубое пламя в его глазах стало ярче.

– Не важно, – сказал Морозно. – Но, Вася…

На миг показалось, что он произнесет секрет. Но он вздохнул и сжал губы.

– Вася, будь осторожна, – сказал он, наконец. – Что бы ты ни выбрала, будь

осторожна.

Вася не слышала его. Она стояла там, холодная, напряженная и пылающая.

«Нет? Почему нет?».

Если бы она была старше, она бы увидела борьбу в его глазах.

– Буду, – сказала она. – Спасибо за предупреждение, – она развернулась, решительно

прошла и забралась на спину Соловья.

Она уже умчалась и не видела, что он долго стоял и смотрел ей вслед.

Позже, намного позже, в холодный и жестокий час перед рассветом красный свет

пронесся вспышкой огня по небу над Москвой. Редкие, кто его видел, назвали знамением.

Но многие не видели. Они спали, им снилось летнее солнце.

Касьян Лютович видел. Он улыбнулся, покинул свою комнату во дворце Дмитрия,

чтобы спуститься во двор и закончить приготовления.

Морозко узнал бы вспышку. Но он ее не видел, он мчался один по диким местам

мира, хмурясь в одинокой ночи.

20

Огонь и тьма

Желтый свет солнца заливал комнатку Васи на следующий день. Она проснулась от

его прикосновения и встала на ноги. Голова болела, она жалела, что столько кричала,

бегала, пила и плакала прошлой ночью.

«Этой ночью», – вспыхивало в ее голове. Она расскажет Дмитрию, что знала или

подозревала о Челубее. Она шепнет прощание Ольге и Марье, но так, чтобы они не

услышали и не окликнули ее. А потом уйдет. На юг, где воздух теплее, и демоны холода

не будут беспокоить ее по ночам. Юг. Мир был большим, и ее семья достаточно