Девушка в башне (СИ) - Арден Кэтрин - Страница 43

долго. Скоро я испытаю удачу с Дмитрием Ивановичем со свидетелями или без.

– Понятно, – сказал Касьян, хлопнув по ее плечу. – Иди и помойся, Василий

Петрович. Нам нужно в церковь, а потом праздновать.

19

Масленица

Солнце облачилось в лиловые и алые доспехи под мерцающими звездами, и Вася

пошла на вечернюю службу с тихим братом, с Дмитрием Ивановичем, с толпой бояр и их

жен. В праздники женщины выходили, скрытые вуалью, на улицы в сумерках и

участвовали в службе.

Ольга не пошла: близилось время ее родов, и Марья осталась в тереме с матерью. Но

другие женщины высокого происхождения шли по дороге к церкви, неловко шагая в

своих расшитых сапогах. Они шли вместе со слугами и детьми, казались зимним лугом

цветов в вуалях. Вася, чуть сдавленная толкающимися боярами Дмитрия, смотрела на

яркие фигуры со смесью любопытства и ужаса, пока насмешливый локоть не ударил ее по

ребрам. Один из мальчишек в сопровождении князя сказал:

– Долго лучше не смотри, незнакомец, если не хочешь жену или сломанную голову.

Вася, не зная, смеяться или обижаться, отвернулась.

Башни собора были волшебными огнями в свете садящегося солнца. Двойные двери

собора, украшенные бронзой, были вдвое выше людей. Когда они прошли от притвора в

просторный зал, Вася замерла на миг, приоткрыв рот.

Красивее места она не видела. Ее поражал размер, запах благовоний… золотой

иконостас, разрисованные стены, серебряные звезды в синеве на своде потолка…

множество голосов.

Инстинкт повел Васю влево, где молились женщины, но она опомнилась. И она

встала с восхищенным видом в толпу за великим князем.

Впервые Вася жалела отца Константина.

«Это он потерял, – подумала она, – когда приехал в Лесную землю. Это его рай,

место среди украшений, где он мог молиться и быть любимым. Конечно, начались угрозы,

горечь и осуждения».

Служба была самой долгой из всех, где стояла Вася. Песнопения сменились речью, а

потом молитвой, и она стояла в полусне, пока великий князь и его свита не вышли из

собора. Вася, пресыщенная красотой, была рада уйти. Ночь освободила их после трех

часов серьезного ритуала.

Процессия великого князя повернула к дворцу Дмитрия, они двигались по улицам, и

епископ благословлял толпу.

Они пересеклись на миг с другой процессией, что шагала по снегу с Масленицей,

куклой из соломы, над собой. Во всем смятении толпа юных бояр обступила Васю.

Светлые волосы и широко посаженные глаза, пальцы в кольцах и пояса – это были

очередные двоюродные браться. Вася скрестила руки. Они толкались, как стая собак.

– Я слышал, ты у великого князя в любимцах, – сказал один. Его борода немного

скрашивала его худое лицо.

– А почему и нет? – ответила Вася. – Я пью вино и не проливаю его, да и на коне

катаюсь лучше.

Один из юных лордов толкнул ее. Она изящно отодвинулась и удержалась на ногах.

– Сильный ветер сегодня, да? – сказала она.

– Василий Петрович, вы слишком хороши для нас? – спросил другой мальчик,

улыбаясь с гнилым зубом.

– Наверное, – сказала Вася. Беспечность поведения была подавлена в детстве, но

теперь расцвела в грубом мире, где она оказалась, и поселилась в ее душе. Она

улыбнулась юным боярам, не ощущая страха.

– Слишком хороши? – скалились они. – Сын деревенского помещика, никто,

выскочка, внук неравного брака.

Вася ответила парой изобретательных оскорблений, и, смеясь и рыча, они сообщили,

что они хотят дважды оббежать дворец Дмитрия Ивановича, и победитель получит вино.

– Как хотите, – Вася была быстрой с детства. Она прогнала из головы мысли о

бандитах, загадках и неудачах, она хотела насладиться вечером. – Откуда начнем?

* * *

Сжимая вино, уже навеселе, Вася попала на волне новых друзей в зал Дмитрия

Ивановича, и толика тревоги утонула в триумфе, а потом оказалось, что почти все актеры

ее обманчивого представления уже присутствовали в зале великого князя.

Дмитрий, конечно, сидел в центре. Женщина, с накидкой, что ниспадала с ее плеч, с

круглым и самодовольным лицом, сидела рядом с ним. Его жена…

Касьян… Вася нахмурилась. Касьян был спокоен, наряден, но выглядел задумчиво,

хмурил рыжие брови. Вася не знала, есть ли у него плохие новости. Ее брат появился и

поймал ее за руку.

– Ты слышал, – смиренно сказала Вася.

Саша потянул ее в угол, помешав парочке шептаться, к их недовольству.

– Ольга сказала, ты возила Марью в город.

– Да, – сказала Вася.

– И что ты выиграла лошадь, поспорив с Челубеем.

Вася кивнула. Она слышала, как он скрипнул зубами.

– Вася, нужно это прекратить, – сказал Саша. – Показывать себя всем, втягивать

ребенка? Ты должна…

– Что? – рявкнула Вася. Она любила этого сына отца, с его ясными глазами и

сильными руками, и это злило ее сильнее. – Тихо уйти в ночь, запереться в комнате во

дворце Оли, убираться там, молиться по утрам и учиться жалко соблазнять молодых

помещиков? И Соловей будет заперт во дворе? Хочешь продать моего коня или забрать

себе, когда я уйду в терем? Ты монах. Я не вижу тебя в монастыре, брат Александр. Ты не

должен растить сад, петь и молиться без передышек? Но ты здесь, советник великого

князя. Почему ты, брат? Почему ты, а не я? – ее плечи опустились, она удивила себя

потоком слов.

Саша молчал. Она поняла, что он говорил это себе сам, пока думал в тишине

монастыря, спорил с собой и не находил ответов. Он смотрел на нее с искренним и

недовольным ошеломлением, что ранило ее сердце.

– Нет, – сказала она. Ее ладонь нашла его, тонкую и сильную, на ее руке. – Ты

знаешь, как и я, что я не могу идти в терем, как не может любой мальчик. Я тут, и тут я

останусь. Если не хочешь выставить нас лжецами перед всеми?

– Вася, – сказал он. – Это не продлится долго.

– Знаю. И я покончу с этим. Клянусь, Саша, – она мрачно сжала губы. – Но не сейчас.

Теперь мы будем праздновать, брат, и врать.

Саша вздрогнул, и Вася ушла от него раньше, чем он смог ответить, высоко подняв

голову в угасающем гневе, пот лился с ее висков под осточертевшей шапкой, и слезы

лились из ее глаз, потому что ее брат любил маленькую Василису. Но как кто–то мог

любить женщину, которая так похожа на дерзкого и не пугливого ребенка?

«Я должна уйти, – вдруг подумала она. – Я не могу ждать конца Масленицы. Я

сильно его ранила, и я должна уйти. Завтра, брат, – подумала она. – Завтра».

Дмитрий помахал ей, улыбаясь, и только его серьезность показывала, что князю не

так легко, как он выглядит. Его город и бояре болтали, татарский лорд отдыхал в его

городе и требовал дань, и сердце великого князя звало сражаться, а голова говорила ждать,

и все это требовало денег, которых у него не было.

– Я слышал, ты выиграл лошадь у Челубея, – сказал ей Дмитрий, прогоняя умело

тревогу с лица.

– Да, – выдохнула Вася, ее толкнули в спину проносящейся тарелкой. Первые блюда

уже стояли, немного припорошенные снегом от пути по двору. Мяса не было, зато было

много угощений из муки, меда, масла, яиц и молока.

– Молодец, – сказал великий князь. – Хоть я не могу одобрять. Челубей все же гость.

Но мальчишки не меняются, и вряд ли этот лорд коней справился бы с кобылкой лучше, –

Дмитрий подмигнул ей.

Вася до этого ощущала боль за то, что Саша врал великому князю, но еще не

стыдилась сама. Но теперь она вспомнила обещание служить грызло ее вместе с совестью.

Один секрет можно было рассказать.

– Дмитрий Иванович, – вдруг сказала Вася. – Мне нужно кое–что рассказать… об

этом лорде.

Касьян пил вино и слушал, а теперь вскочил на ноги, тряся рыжими волосами.