Я и мой кот (СИ) - Яблочкова Наталья - Страница 30

Оитлора действовала уверенно, выспросила у пастуха, который гнал скот в поле, какой домик принадлежит старосте и прямиком направилась туда. Постучав и окинув серьезным взглядом женщину, отворившую дверь, спросила:

— Работа для меня и племянницы найдется? Есть хворые?

— Мож найдется, мож нет, — пожала плечами хозяйка, но пустила пришлых в дом. — Проходите.

— Благодарствую, — вежливо отозвалась Ведающая. — Нам бы передохнуть с дороги. Долго мы здесь не задержимся. Кликнешь тех, кто нуждается в помощи. К вечеру мы уйдем.

— Кликну. Только мало таких, — согласно кивнула головой хозяйка. — Обходят нас хвори стороной. Слава Богине Майе… Но… — пожевала она губами и мазнула по знахаркам неуверенным взглядом. — Есть пришлый один. Плох совсем. Боимся, из беглых он, поди.

— Покажешь где, — вздохнула Оитлора, об отдыхе можно было позабыть, чутье говорило, что не будет на него времени. — Только чуток дыхание переведем. Племянница моя молода совсем, тяжело ей еще пути-дороги даются.

— Сейчас, — кивнула женщина. — Покормлю и отведу.

— А хозяин где? — спросила Ведающая, окинув внимательным взглядом светлую горницу.

— На покосе они. И ночуют там, — махнула рукой куда-то в сторону хозяйка. — Детки всё по делам. Только младшенький вот, несмышлёныш ещё совсем, — взъерошила она рыжую шевелюру мальчонки, который прятался за её подолом и смотрел на пришлых большими, испуганными глазами.

На стол она собрала споро, но долго засиживаться пришелицы не стали. Неясное чувство беды гнало Оитлору от этого чистого и уютного домика, в сторону окраины деревушки. Заметив, как неспокойно хмурит брови Ведающая, хозяйка встала с места, подхватила сынка на руки и сказала:

— Проведу вас. Хоть и не погладит хозяин по голове за то, что беглого приютили. Вот только не собакам же бросать на съедение? Не след так… — и вздохнула.

— Останься здесь, — потребовала Оитлора у воспитанницы. — Отдохни, тебе силы ещё понадобятся.

Алинэя упрямо помотала головой, то же неясное чувство беды и необходимости собственного присутствия, что и у более старшей товарки, гнало её вопреки усталости к тому, кому сейчас было очень плохо.

Оитлора покачала головой, неясное предчувствие беды стало сильнее, как и понимание того, что нужно уходить и задерживаться здесь нельзя. Но она не была бы Ведающей, если бы ради своего спасения пренебрегла своими обязанностями. Была у неё мысль отослать Алинэю одну, но её она тут же отогнала. Девушка пропадет одна, не привыкла она выживать так, как это делают Ведающие. Её ещё учить и учить жизни.

В самом крайнем домике жила одинокая старушка, которая и приютила пострадавшего молодого парня. Оитлора первой вошла в дом, жена старосты не рискнула пойти следом, просто стояла у порога, наблюдая за пришлыми. Бабуля, отворившая дверь, пропустила одну гостью, а за ней и вторую и показала где лежит умирающий.

— Совсем плох он, — шамкала она, и седенькая её голова тряслась, как и морщинистые руки. — Не спина, а живое мясо…

— Вот сейчас и поглядим, — Ведающая сделала шаг в низенькую комнатенку и так и застыла на пороге, не давая Алинэе увидеть молодого человека.

Но у девушки было своё мнение на этот счёт, и она решительно отодвинула наставницу да шагнула в комнату. На лавке, на животе лежал светловолосый парень. Глаза были закрыты, опухшая нижняя губа закушена, а в кулаке он сжимал подол окровавленной рубахи. Как только молодая, неопытная Ведающая рассмотрела заострившиеся в страдании черты умирающего, тут же бросилась к нему. Слёзы застили глаза, руки дрожали, хотелось ей выть в голос, да не было у неё такой возможности. Она схватила друга детства за ладонь, все ещё не веря в то, что, возможно, никогда он уже не сможет глаза открыть, и залилась слезами.

— В недобрый час я ушла, — тяжело уронила Ведающая и склонилась над парнем. — Что же вы натворили, дети? Алинэя, детка, слезами горю не поможешь. А поможешь, если будешь слушаться меня да силу свою использовать на дело. За что же его так?

Девушка подняла голубые, заплаканные глаза на наставницу и грустно улыбнулась, как бы говоря: “Не знаю!”. Она и вправду не знала, почему друг детства в таком плачевном состоянии. Князь обещал помочь ему с побегом. А если бы не помог, то парень был бы не исполосован кнутом — на его спину без содрогания глянуть нельзя было — а был бы посажен на кол, как гласил закон. Вот и получалось, что Алинэя ничего не понимала, и свет на события мог пролить только сам пострадавший. К излечению которого и приступила Оитлора.

Через большой промежуток времени она с трудом поднялась с предоставленного хозяйкой табурета и прошептала:

— Прошло слишком много времени.

Алинэя решительно дёрнула наставницу за рукав.

— Что, Лина? — устало спросила Ведающая.

Девушка указала рукой на парня, потом на себя.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась Оитлора.

Алинэя провела руками над спиной больного, повторяя за наставницей недавнее её движение.

— Хочешь полечить друга? — понимающе усмехнулась Ведающая. — У тебя мало опыта. Своей силой ты ещё не владеешь, как следует. Слишком недавно ты вступила на путь жриц Богини Майи. Но попробовать можно. Мне тяжело будет одной вытащить его. А вдвоём… Может и получится. Занимай моё место. Теперь протяни руки вперёд и попробуй почувствовать, увидеть повреждения. Но не обычным зрением, внутренним. Чтобы было легче, закрой глаза.

Девушка послушно выполнила все указания, да ещё и губу закусила, напряженно пытаясь увидеть. Ничего не получилось. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Оитлора терпеливо её утешала, когда Алинэя поднимала глаза полные слёз на наставницу и заставляла пробовать снова и снова, давая подробные указания что и как. Потеряв уже надежду понять, Алинэя протянула в очередной раз руки над больным, закрыла глаза, послушно сосредотачиваясь и не давая воли отчаянию, и тут же отдернула руки, широко раскрыв голубые глаза.

— Получилось? — спросила Оитлора.

Алинэя кивнула и снова протянула руки вперёд, стараясь вернуть пришедшее недавно видение энергетической сетки, жестоко разорванной в районе спины. Часть сетки изобиловала узелками, следами работы Оитлоры, а часть так и осталась повреждённой.

— Дальше попробуй соединить узор. Только тщательно отслеживай, чтобы нити срослись правильно. Работай внимательно и аккуратно, почувствуй рисунок, пойми, что и с чем сращивать.

Следуя указаниям уставшей Оитлоры, которая склонилась над больным и тоже погрузилась во внутреннее сосредоточенное видение, чтобы вовремя уберечь воспитанницу от фатальных ошибок, молодая Ведающая потеряла счёт времени, работая с энергией.

— Теперь всё, — нескоро распрямила спину Оитлора, окидывая напоследок помутневшим взглядом спину юноши, заживающую на глазах. — Теперь необходимо закрепить результат. Нужно приготовить отвар. Сделаешь его под моим присмотром?

Алинэя кивнула, подтверждая свою готовность. Поднялась с табурета и покачнулась. В глазах на миг потемнело, но девушка быстро пришла в себя и постаралась справиться с головокружением и тошнотой. Она никогда не задумывалась над тем, как дорого может обойтись Ведающей применение силы Богини Майи. Да и не связывала ранее она свою судьбу с этим путем. Жизнь повернулась так, что пришлось выбирать, и она выбрала свободу и возможность помогать людям вместо ненавистного замужества.

Немного оправившись от потери силы, девушка принялась споро, вопреки наваливающейся усталости, помогать Ведающей. Когда она наливала отвар из котелка в чашу, за спиной послышалось едва различимое:

— Госпожа?

Девушка вздрогнула и чуть не выронила из рук деревянную посудину. Медленно повернулась и, не веря своим глазам, неуверенно улыбнулась другу детства.

— Госпожа, — тяжело выдохнул парень, вглядываясь потемневшими синими глазами в знакомое лицо.

— Молчи, Уитт, — велела Оитлора и аккуратно взяла кружку с отваром из рук застывшей в удивлении девушки. — Тебе не стоит тратить силы на разговоры. Если хочешь выздороветь, помолчи. Успеешь ещё наговориться. И расскажешь нам, что же с тобой случилось.