Я и мой кот (СИ) - Яблочкова Наталья - Страница 14

Князь поднялся со своего места взял кубок с отравленным вином и подошел к жене, которая уже пришла в себя и смотрела расширившимися от ужаса глазами на своего убийцу:

— Это не я, это не я, — шептала она бледными губами, но князь был неумолим.

— Пей, — сказал он. — Или мне придется заставить тебя.

Несколько воинов, давно уже вставших со своих мест и занявших позицию за спиной преступников, придвинулись ближе и схватили за руки мужчину, который собирался выбить кубок из рук любовницы. Девушка кинула затравленный взгляд на любовника и отползла от князя подальше.

— Подержите её, — холодно попросил князь Оттар.

Двое воинов поднялись со своих мест и рывком, крепко держа девушку под руки, подняли её с пола. Как и когда-то в истории с Нахалом и в истории с Уиттом, попыталась остановить неумолимую силу в лице светловолосого мужчины, рванулась вперёд, но напоролась на тяжелый взгляд. Князь не помиловал бы в этот момент и меня, но я всё равно упрямо смотрела ему в глаза, стараясь донести мысль, что нельзя, так нельзя поступать. Мужчина усмехнулся, мягко оттолкнул меня и прошептал:

— Она всё равно раньше или позже отравит и тебя, и меня.

Князь поднес кубок к губам жены, не обращая внимания на рычание, которое вырывалось из горла её любовника:

— Пей, или умрешь, как и он, на позорном столбе, под плетью.

Девушка сделала два маленьких глотка и забилась в агонии: захрипела, лицо её посинело, на губах выступила пена.

— Ты заплатишь за это, — просипела она, но смотрела не на мужа, а на меня.

— Заберите его, — указал князь Оттар на любовника жены. — А вот теперь можно продолжить пир.

Я покинула зал, не дослушав, мне не хотелось более там оставаться. Князь Ливенийский мог продолжать празднование подле трупа своей жены. Я же не могла. Мне тяжело дается находиться рядом со смертью. В природе Ведающей спасать, но не казнить. Меня мутило от того, что пришлось увидеть. Да, князь был в своем праве обманутого супруга. Закон был на его стороне, и никто из воинов и соседей не осудит его за принятое решение. Но мне было плохо, я помнила полный ненависти взгляд молодой девушки, адресованный мне, и не могла смириться с чувством вины. Ведь скажи я, что отцом является князь, жена его была бы ещё жива. Да, я знала, что по слухам он и пальцем к жене никогда не прикасался, слышала шепотки слуг на эту тему. Но заявление его супруги, о том, что он является отцом ребенка, имело юридическую силу. Князю было бы сложно его опровергнуть, если бы не я. Да, он мог бы вызвать жриц Богини Майи. Мог бы принести клятву Богине в том, что никогда не касался супруги, но где-то за его спиной продолжали бы шептаться о том, что всё равно могло быть иначе, могло быть по-другому, что он всё-таки мог быть отцом. Впрочем, шептаться будут и сейчас, что его любовница, Ведающая, знахарка, специально оклеветала законную супругу, чтобы занять её место. О сколько слухов породит решение князя! Пора уходить из его владений. Князь Оттар вполне способен уже завтра, сразу же после похорон княгини, провести брачную церемонию, выбрав в качестве невесты меня.

В своей комнате собрала вещи, благо их немного. Очень не хватало Нахала, его успокаивающего мурлыканья. Вот за своим котом и следовало вернуться в башню, пусть и не хотелось совать голову в пасть Колдуну.

— Ты хочешь уйти? — князь покинул пир и решил составить компанию мне.

Мужчина стоял на пороге моей комнаты и наблюдал за тем, как задумчиво стою и держу походную сумку в руках.

— На завтра назначено наше с тобой бракосочетание, — заявил этот самонадеянный нахал. — Тебе придется повременить с уходом.

Сердито нахмурилась и безбоязненно встретила горящий взгляд голубых глаз:

— Я виноват перед Тэллой, я никогда не любил её. Мой отец перед смертью настоял на моей женитьбе на Тэлле, я выполнил его волю… Но вот заставить себя прикоснуться к жене так и не смог. Ты же другое дело. Ты знаешь о моей страстной любви к тебе, о том, что всё, чем владею, я готов положить к твоим ногам. Но снова, и снова ты выбираешь свою невзрачную сумку с травами и ношу Ведающей. Почему?

Не собиралась ничего объяснять ему, просто окинула усталым взглядом этого большого и упрямого мужчину и отвернулась к окну. Князю никогда не понять и не осознать того, что зов, который гонит меня часто в ночь, в холод и дождь из дому, ведет куда-то туда, где во мне нуждаются, где угасает чья-то жизнь. И что противиться этому зову я не в силах, да и желания нет.

— Алинэя, — мужчина приблизился ко мне, страстный шепот звучал прямо у моего уха. — Ты моя, с самого рождения моя. Ты мне предназначена и тебе нужно признать это. Перестать сопротивляться, выйти за меня замуж, родить мне детей.

Князь обнял меня, прижался к моей спине, склонил голову на плечо, обжигая дыханием шею. Скользнула взглядом по сильным рукам, с ловкими пальцами, остановившись на массивном перстне, на безымянном пальце. Большой каплей крови горел в нем яркий камень, привлекая внимание. Выскользнула из объятий мужчины, который неохотно отпустил меня. Что-то в перстне на его пальце было магнетическое, потому что взор от него удалось оторвать с трудом. Мужчина проследил за тем, куда я смотрю и сказал:

— Это украшение передается из поколения в поколение, оно символ нашего рода, подтверждающий титул носителя. Существует легенда, что это тоже дар Колдуна. А камень в перстне символизирует кровь, которая была пролита моими предками за него. Этот перстень достанется в наследство нашему с тобой сыну. Спи сегодня спокойно, Алинэя. Я не нарушу твой покой. Завтра приедут жрицы, завтра великий день и для меня, и для тебя.

Упрямец решил всё-таки поступить по-своему. А я поступлю по-своему. Нахал ждёт меня, как и Колдун. Мне больше незачем оставаться в доме одержимого своей страстью князя Оттара.

Колдун

Темным, грохочущим небом встретили меня окрестности башни. Длинные молнии змеились по тучам, сердито мигали, а гром ворчал на них вдогонку. Трава полегла под зло хлещущими струями дождя и не было того волнующегося зеленого моря, которое видела в первое свое посещение. Сильные порывы ветра сбивали с ног, казалось ещё чуть-чуть и оторвусь от земли и полечу лёгкой пушинкой ввысь, к небу.

Промокла мгновенно, плащ, мой верный спутник в странствиях, превратился в мокрую, непригодную к носке тряпку. Туника прилипла к телу и меня била мелкая, противная дрожь, продрогла очень сильно. Меня либо не ждали, либо не хотели впускать, и пришлось довольно долго мокнуть под дождём. Погода хмурилась всё больше и больше, вода лилась стеной, и земля под ногами быстро раскисла, было очень неприятно переминаться с ноги на ногу в чавкающей грязи. К тому моменту, когда чёрная, грозная стена передо мной расступилась, прокляла всё на свете, в том числе и своё решение вернуться к Колдуну именно сегодня.

Сделала шаг в помещение, но легче не стало. Ливень последовал вслед за мной, а тихий шепот: “Ты не торопилась выполнить обещание, Ведающая” — пробирал до костей не хуже холода за стенами башни. Дождь прекратился внезапно, пол, черный, зеркально-гладкий, высох мгновенно, только вокруг меня тут же опять образовалась лужа.

— Напачкала? Убирай сама, — прозвучал приговор невидимого собеседника.

“Как?” — мысленно простонала я.

— Сама решай как, — неприкрытая издевка ответа заставила меня опуститься на пол, в лужу.

Холоднее или мокрее не стало, куда ещё больше, чем уже было? Закрыла глаза, закусила губу, сдерживая рыдания. Мимо моего внимания прошло то, что Колдун ответил на невысказанный вопрос. Прямо мне на голову спланировала большая тряпка:

— Как уберешь за собой, поговорим, — в помещении стало очень тихо.

Двигаться не хотелось, но сделала усилие над собой, поднялась с пола и принялась за уборку. Но стоило вытереть одну лужу, как тут же с мокрой насквозь одежды набегала новая. И так плохое настроение испортилось окончательно. Тряпка быстро промокла, и от неё больше не было толку, только грязь размазывать по полу. Плюнула на это дело, и без разговора с Колдуном обойдусь. Выпрямилась, отбросила тряпку и хмуро осмотрелась.