Что Кейти делала - Кулидж Сьюзан - Страница 76

— Пожалуй, ты права. Только это такое неудобство для тебя, Кловер, дорогая.

— Ничего! — бодро ответила Кловер. — Мне, пожалуй, даже нравится пожить иногда в другой комнате. Это то же самое, что путешествие, — почти то же самое.

С этими словами она отложила недошитое платье, затем открыла ящик комода, вынула из него свои вещи и начала переносить их через лестничную площадку в комнату Дорри, делая все неторопливо и аккуратно, как это всегда было характерно для Кловер. Она почти завершила свои приготовления, когда возвратилась Кейти, ведя с собой Эми Эш.

Эми была довольно высокой восьмилетней девочкой с простодушным, обычно веселым, лицом и длинными светлыми волосами, распущенными по спине. Она была похожа на Алису в стране чудесnote 63, как ее изображают на картинках, но в данный момент это была очень несчастная Алиса, так как глаза ее припухли, а на щеках виднелись следы недавних слез.

— Да что же такое случилось? — воскликнула добросердечная Кловер, обнимая Эми и крепко прижимая ее к себе. — Разве ты не рада, что погостишь у нас? Мы рады.

— Мама не поцеловала меня на прощание, — всхлипнула девочка. — Она даже не спустилась вниз. Она только выглянула в окно и сказала: «До свидания, Эми! Веди себя хорошо и не доставляй хлопот мисс Карр» — и отошла от окна. Раньше я никогда никуда не уходила, не поцеловав маму на прощание.

— Мама не стала целовать тебя, так как боялась, что может заразить тебя скарлатиной, — объяснила Кейти, в свою очередь выступая в роли утешительницы. — Она не поцеловала тебя не потому, что забыла. Я думаю, ей было еще тяжелее, чем тебе. Ее главная забота — чтобы ты не заболела, как заболел твой кузен Уолтер. Она готова на все, лишь бы этого не произошло. А как только Уолтер поправится, она поцелует тебя — десятки раз, вот увидишь! Пока же она говорит вот в этой записке, что ты должна каждый день писать ей маленькое письмо, а она будет спускать из окна на веревочке корзинку, в которую мы с тобой будем бросать наши письма. А потом, стоя у калитки, мы будем смотреть, как она поднимает эту корзинку. Как это будет забавно, правда? Мы будем играть в то, что ты моя маленькая дочка и что у тебя есть настоящая мама и «мама понарошку».

— А спать я буду вместе с вами? — спросила Эми.

— Да, вот в той постели.

— Красивая постель, — объявила Эми после того, как с минуту очень серьезно рассматривала кровать Кловер. — И вы будете каждое утро рассказывать мне сказку?

— Если ты не станешь будить меня слишком рано. До семи часов сказки у меня всегда бывают сонные… Давай-ка посмотрим, что Эллен сложила в этот мешок, а потом я отведу тебе несколько ящиков комода, и мы уберем туда твои вещи.

Мешок был набит хорошенькими платьицами и нижним бельем, в спешке засунутыми кое-как и вперемешку. Кейти вынимала вещи из мешка, пальцами разглаживала складки и расправляла примятые оборки. Когда она приподняла последнюю юбку, Эми с радостным криком налетела на что-то, лежавшее внизу.

— Это Мария-Матильда! — воскликнула она. — Я так рада! Я боялась, что Эллен забудет о ней и бедная крошка не будет знать, что и подумать, когда я и ее маленькая сестра так долго не будем навещать ее. Понимаете, у нее была корь и она лежала на дальней полке в кладовой, так что никто не услышал бы ее, как бы громко она ни кричала.

— Какое у нее красивое личико! — сказала Кейти, взяв куклу из рук Эми.

— Да, но не такое красивое, как у Мейбл. Мисс Апем говорит, что Мейбл — самый красивый ребенок из всех, каких она только видела. Вот посмотрите, мисс Кловер. — И Эми взяла другую куклу со стола, куда положила ее, когда вошла. — У нее прелестные глаза, правда? Она старше Марии-Матильды и поэтому знает гораздо больше. Она уже начала учить французские глаголы!

— Да что ты! Какие же?

— Пока только j'aime, tu aimes, il aimenote 64— то же самое, что наш класс учит в школе. За другие она не бралась. Иногда она произносит их совсем неплохо, но иногда так бестолкова, что мне приходится ее бранить. — К этому времени Эми уже успела снова прийти в хорошее настроение.

— У тебя есть только эти две куклы?

— Ах, пожалуйста, не называйте их так! — с настойчивостью в голосе попросила Эми. — Это их ужасно обижает. Я никогда не даю им понять, что они куклы. Они думают, что они настоящие дети. И только иногда, когда они уж очень плохо себя ведут, я в наказание употребляю это слово. У меня есть еще несколько детей. Среди них старая Ragazzanote 65. Это имя ей дал мой дядя. Она тряпичнаяnote 66, но у нее такой тяжелый ревматизм, что я больше с ней не играю; я лишь даю лекарство. А еще есть Эффи Динзnote 67, у нее только одна нога, и Мопса-волшебницаnote 68, она совсем маленькая и сделана из фарфора, и Пег Линкин-вадди — но она не в счет, потому что развалилась на части.

— Какие необычные имена у твоих детей! — заметила Элси, вошедшая в комнату во время этого любопытного перечисления.

— Да; имена им дал дядя Нед. Он очень чудной дядя, но милый, и всегда так интересуется моими детьми!

— А вот и папа! — воскликнула Кейти и побежала вниз, чтобы встретить его.

— Правильно ли я поступила? — с тревогой спросила она, после того как рассказала обо всем отцу.

— Да, дорогая, совершенно правильно, — ответил доктор Карр. — Надеюсь только, что Эми забрали вовремя. Я сейчас же пойду повидать миссис Эш и осмотреть мальчика. И еще, Кейти, — держись подальше от меня, когда я вернусь, и не подпускай ко мне других, пока я не переоденусь.

Удивительно, как быстро и как легко человеческие существа привыкают ко всякому новому положению вещей. Когда в дом нежданно приходит болезнь или горе, или случается пожар, или дом разрушает торнадо, за этим следует несколько часов или дней беспорядка и растерянности, но потом люди собираются с духом, с мыслями и берутся за дело. И если их жилище разрушено, они разбирают развалины, перестраивают, чинят — подобно тому как муравьи, чей муравейник растоптан, немного побегав, точно безумные, вокруг руин, начинают все вместе восстанавливать свое маленькое конусообразное сооружение, столь важное в их глазах. Проходит совсем немного времени, и перемены, которые поначалу казались такими печальными и странными, становятся чем-то привычным и обыкновенным и больше не вызывают у нас удивления.

Через несколько дней Каррам уже казалось, что Эми всегда жила у них. Необходимость избегать встречи с папой, пока он не переоденется после своего ежедневного визита к больному, уроки Эми и игры с ней, ее утренний и вечерний туалет, прогулки с «мамой понарошку», записочки, бросаемые в корзинку, — все это представлялось частью порядка вещей, который имел место долго-долго и которого, если бы все вдруг стало по-прежнему, каждому из них стало бы не хватать.

Но все отнюдь не сделалось вдруг по-прежнему. Болезнь маленького Уолтера оказалась тяжелой, а уже начав поправляться, он случайно простудился, и ему снова стало хуже. Были даже некоторые очень серьезные симптомы, и в течение нескольких дней доктор Карр не был уверен, что все обойдется благополучно. Дома он ничего не говорил о своих опасениях, но сохранял молчание и веселое лицо, как это умеют доктора. И только Кейти, которая была более близка с отцом, чем все остальные, догадывалась, что в соседнем доме события принимают угрожающий характер, но она была слишком хорошо приучена к подобным ситуациям, чтобы задавать вопросы. Пугающие симптомы, однако, исчезли, и маленький Уолтер стал медленно поправляться, но это было долгое выздоровление, и, прежде чем на щеках племянника появился румянец, миссис Эш сделалась худой и бледной. Не было никого, кому бы она могла перепоручить заботу о ребенке. Мать Уолтера давно умерла, а отцу, перегруженному работой коммерсанту, едва удавалось найти время, чтобы раз в неделю навестить сына; дома у мальчика не было никого, кроме экономки, которой миссис Эш не вполне доверяла. Так что добрая тетушка отказывала себе в удовольствии видеть собственного ребенка и отдавала все свои силы и время Уолтеру.